read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
l7.trade
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО
l7.trade

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



бешенство, называйте, как хотите. Все, включая самых тихих девочек, скакали
по партам, дрались, мяукали. Олег бросил сумку под парту и, чтобы не отстать
от других, стал подбрасывать и ловить шапку. Шапка ударялась в потолок,
падала, осыпая Олега белой пылью, и сама становилась белой. Стасик с криками
двигал парты, и скоро в классе стало невозможно пройти.
Никто не заметил, как вошла Даша. Нет, конечно, заметили, потому что
стало еще шумнее. Она прижалась к двери, побледнела, хотела что-то
произнести, но это было бесполезно. Всех она не могла перекричать и тихо
пробралась между сдвинутых, как баррикады, парт к учительскому столу, нашла
свой перевернутый стул, вернула его на место и села. Даша смотрела
расширенными глазами на происходящее и ждала.
Стасик вскакивал ногами на парту и снова садился. Опять вскакивал,
поворачивался к учительнице задом, крутил им и снова садился на парту. Он
приставлял руки ко рту, складывая их в трубу, и дудел, вернее, ревел что-то
громкое и бессмысленное.
Даша терпеливо сидела, не понимая, что произошло, и просто ждала, пока
класс устанет и угомонится. Не тут-то было.
-- А я думала...-- начала было она.
Никого не интересовало, о чем она думала. Ее не слушали или делали вид,
что не слушали.
Наконец орать и бегать вроде бы устали. Выдохлись, возможно, или просто
надоело. Тогда Даша велела открыть тетради. Одни открыли, большинство нет.
Учительница спросила:
-- Немец, ты приготовил домашнее задание?
С головы Олега сыпался мел, а Стасик размазывал его по парте и дул что
есть мочи, опыляя соседей. Олег почти всегда делал уроки и хотел сказать
"да", но Стасик больно ударил его по ноге.
-- Не сделал!-- заорал Олег.-- Никогда не буду делать!...
-- Но почему?-- спросила Даша.
Вместо ответа Олег подбросил вверх шапку. Она шлепнулась на стол
учительницы, испустив клуб белой пыли.
Ввалился Гайнулла, отворив дверь охапкой дров. Он не смог пройти к
печке и стал ногой отодвигать парты. Никто ему не помог. Класс снова начал
орать, еще сильней прежнего. Гайнулла свалил поленья возле печи и встал,
стянув назад складки гимнастерки. Он молча поднял руку, потряс деревянным
кулаком и замер.
Видимо, женским своим естеством Даша вдруг что-то почувствовала. Она
покраснела, отвернулась от класса и пошла к доске писать. Тряпка пролетела
по классу и, задев слегка учительницу, шлепнулась в доску. Даша положила
мел, не дописав фразы, обернулась к классу и стояла, как на суде, тоненькая,
почти прозрачная. Класс заорал, засвистел и улюлюкал с новой силой. Тогда
училка стала пробираться между партами к печке.
Она подошла к Гайнулле, все еще стоявшему с поднятым вверх деревянным
кулаком, встала на цыпочки и поцеловала его в небритую щеку. В классе
мгновенно наступила тишина. Даша щелкнула рычажком, опустила протез и
сказала:
-- Не волнуйся, я уйду.
Не обращая никакого внимания на сидящих за партами, она пробралась
назад к учительскому столу, схватила портфельчик и, пачкаясь мелом, тем же
путем твердо удалилась из класса. Гайнулла медленно покачал головой и развел
руками. Он стал шире с протезом и величественней. Так, с разведенными руками
он и вышел. Стасик тут же влез на парту и, размахивая руками, торжествовал
победу. Но печь осталась не растопленной, и все сидели, дрожа от холода.
Полтора урока до большой перемены Даша Викторовна не заходила. После
звонка, не успели самые прыткие вывалиться из класса, она внесла буханку и
мешочек сахару. Голод заставил всех тихо разойтись по местам и ждать. Три
десятка пар глаз внимательно следили за каждым ее движением. Сидевшие на
передних партах уже втягивали носом аромат теплого ржаного хлеба.
Буханка захрустела под ножом, срезающим горбушку. Теперь запах свежего
хлеба дотек до последних парт. Олег сглотнул слюну. Стасик, заметив это,
презрительно на него посмотрел.
-- Слюнтяй!-- пробурчал он.
Он вскочил на парту и крикнул Даше Викторовне:
-- Можете не стараться! Все равно есть не будем. Сами жрите!
Даша заплакала, но продолжала нарезать ломтики, и слезы капали на хлеб.
Стасик оглядел класс.
-- Все вы слюнтяи!-- сказал он.-- Продались за корку чернушки. Ну и
хрен с вами!
Спрыгнув на пол, он полез в свою парту.
-- Я матери не велел замуж выходить, а то уйду,-- сказал он, уже ни к
кому не обращаясь.-- И тут уйду!
Стасик вытащил из парты сумку, рванул с гвоздя пальтишко и хлопнул
дверью с такой силой, что с потолка посыпалась штукатурка. Оставив буханку
недорезанной, Даша выбежала за ним.
На хлеб набросились толпой, тут же разорвали как попало и в драке
начали выгребать из мешка ладонями сахар. Половину рассыпали, раскрошили
нарезанные куски хлеба, подбирая с полу и поспешно засовывая в рот крошки.
Кому-то отвалилось много, другим не досталось вообще.
Позади Олега раздались всхлипывания. На парте лежала Патрикеева, плечи
ее вздрагивали. Олег постучал по ее плечу.
-- Ты чего, Патрикеиха? Ну, чего ты?!
-- Гады вы! Какые ж вы гады! Свелочи!!..
Оказывается, она знала не только слово "ты", но и слово "вы".
-- А она?-- спросил Олег.-- Она же сама виновата!
-- Чего она такого сделала? Чего?
-- Сама знаешь!
-- Я-то знай, а ты?
-- Ну, что? Что ты знаешь?!
-- То, что Гайнулла ей брат. Родный брат! Они из наша деревня и тута
живут возле мене. А вы -- гады...
Она ухватила с парты ручку, размахнулась. Олег инстинктивно прикрылся
рукой и закричал от боли. В классе установилась тишина. Все собрались вокруг
них и смотрели то на Немца, то на Патрикееву. На ладони Олега наливалось
сине-красное кровавое пятно.
На другое утро пришла новая училка. Она назвала свое имя, бесцветное,
как и она сама. Почти все выветрилось из памяти Олега. Помнит он только, что
сидела перед ними крепкая старуха с мужским хриплым голосом и с усами. Учить
она давно уже перестала, а ее снова вызвали в роно. Война ведь, и все
обязаны, и она тоже. Запомнил Олег у нее усы и -- как бы сказать поточней --
кавалерийские команды, на которые она переходила в возмущении:
-- Встать! Сесть! Все шагайте за мной! Передай матери, чтоб явилась!
Стасику, который вернулся через три дня, от новой учительницы
доставалось больше всех. Он ее раздражал.
Да, что было, то было. Война обижала детей, а дети обижали других. Даша
Викторовна не вернулась. Патрикеева говорила, что она работает в учреждении
и в школу решила не возвращаться. Ушел завхозом в соседний госпиталь
Гайнулла...
Автобус тяжело причаливал к остановке. Пожилая женщина, держась узкими
ладонями за перила, глядела в автобусе мимо Олега, чуть усмехаясь. А может,
ему так показалось: просто родинка у нее на щеке возле носа была смешливая.
Двери со скрипом отворились. Олег вдруг соскочил на землю, не доехав до
своей остановки. Сразу стало легче дышать. Даша Викторовна не оглянулась, и
автобус увез ее.
Стоя на пустом перекрестке, Олег разжал пальцы и поднес к глазам
ладонь. Чернильная точка от пера, которое воткнула в него Патрикеева, синела
возле большого пальца, как начатая, но не доведенная до конца татуировка.
¶ЧУЖАЯ СВАДЬБА§
Дверь оказалась не заперта. Мать ее отворила и видит: Олег и Люська
сидят в полутьме, укутанные в одеяло. Совсем закоченели, бедненькие. Печь
холодная, а дрова, напилены и наколоты, рядом лежат -- это их работа.
-- Вы ведь голодные. Что ж ты, дочь, печку не растопила?
-- Тебя ждем!
-- Тогда помогай скорей. Почти как в сказке: ваша мать пришла, костей
принесла...
Люся выбралась из одеяла, стала разбирать кости и мыть их. Мать тем
временем растопила печь и, чтобы детей приободрить, сказала:
-- Маринка-то снова письмо получила!
-- Опять читать не дала?-- спросила Люська.-- И сама, небось, не
читает? Вот глупая!..
-- Сама-то не читает -- мне отдала...
-- Дай посмотреть!
-- Погоди, сперва поедим...
Мать помешивала бульон в кастрюле. Олег стоял рядом и глотал слюни.
Приготовление бульона было семейным ритуалом. Раз в неделю мать
приносила кости. Мясо с них на комбинате тщательно обдирали на колбасу,
колбаса шла, как говорили, для армии, а кости выдавали сотрудникам
мясотреста, где мать служила машинисткой. Когда над кастрюлей появлялся
дымок, дети со смаком вдыхали запах. Но бульон варился долго, и приходилось
томиться, пока наступят счастливые минуты еды.
О письме мать рассказывать не спешила, болтала про всякую ерунду. Потом
она сосредоточенно снимала с бульона пену и собирала ее на тарелочку. Пена
шла на десерт.
Счастливые минуты еды пролетали мгновенно, и на некоторое время
наступала сытость. После еды, кашляя от дыма, Олег и Люська забирались с
ногами на кровать, сидели, греясь друг от друга, и мать им читала
принесенное с работы чужое письмо.
Что-что, а уж насчет писем мать все знала. В обязанности машинистки
входило принимать почту. Утром мать спешила в трест, чтобы самой разобрать



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [ 11 ] 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.