read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


Он медлит. Потом бормочет нехотя:
- Заходите.
Маленькая, грязная веранда. Некрашеный стол, на котором лежат огромные,
желтые, перезревшие огурцы, тыква, репа. Рамы, составленные из обломков
стекол, грубо скрепленных замазкой. Низкое, ободранное сиденье из
автомобиля, на которое я не решаюсь сесть и на которое, вынимая из кармана
кисет, садится хозяин.
- Где же мы встречались?
Он странно обрывает последнее слово, а потом слышится невнятный шум,
бормотанье - словно за него договаривает кто-то другой.
- Я лопахинская, как и вы. Однажды - много лет назад - вы были у нас в
Лопахине. Тогда я еще училась в школе, жила с отцом. Но вы приходили не к
отцу, а ко мне. С одной просьбой... Вы вспоминаете?
- Нет.
- Эта просьба касалась доктора Павла Петровича Лебедева. Его знал весь
город - и вы, разумеется, тоже.
Он вынимает кисет и молча насыпает махорку на клочок газетной бумаги.
- Ну, знал. И что же?
- Через несколько лет... Это было в Ленинграде... я пришла к вам с
Дмитрием Дмитриевичем Львовым. Он требовал тогда, чтобы вы вернули ему
записки покойного Павла Петровича, которые, по его сведениям - и по моим, -
должны были храниться у вас.
- Какие записки? Не помню.
- Да как же вы не помните? Вы напечатали письма актрисы Кречетовой...
Вам отдал их мой отец. Но, кроме этих писем, среди бумаг Павла Петровича
были его записки. Дмитрий Дмитрич требовал их у вас. Вы отказались. Потом,
когда вы уехали из Ленинграда, я пыталась узнать, где находятся эти записки.
Была у прокурора, писала в угрозыск.
Он сворачивает самокрутку, завязывает кисет.
- Ага! Вот теперь вспомнил! Так это из-за вас они ко мне приставали?
- Кто они?
- Те, кому вы писали. А зачем вам эти записки?
Снова обрывает последнее слово - и шум, бормотанье, точно договаривает
кто-то другой.
- Во-первых, это научный труд, имеющий большое значение. Во-вторых, он
принадлежит человеку, который был мне близок и дорог.
Раевский курит, молчит. Кажется, он только теперь узнает меня. Движение
интереса пробегает по тяжелому лицу с темными, длинными мешочками под
глазами.
- Н-да, а вы тоже порядочно изменились. Врач, вы сказали?
- Да.
- Преподаете?
- Нет, занимаюсь наукой.
- А как вы узнали мой адрес? У Глафиры?
- Нет. У отца. Кто-то из земляков сообщил ему, где вы живете.
Самокрутка гаснет. Он шарит по карманам, заходит в комнату. Дверь
остается полуоткрытой: деревянный лежак, подушка без наволочки, сенник,
прикрытый изорванным одеялом. Овощи на окне, на полу - огородник? Пустое,
пропахшее табаком жилье одинокого, одичавшего человека. Возвращается. Снова
садится.
- Когда вы с Митькой были у меня в Ленинграде, он мне сказал, что
только специалист может оценить эти записки. Так?
- Да.
- Ну, вот я их специалисту и отдал.
- Кто же этот специалист?
- Жулик один.
- Как жулик?
- Очень просто. А как же еще называется человек, который берет у вас
вещь, обещает заплатить, а потом и вещь не отдает и денег не платит?
Шум, бормотанье - словно договаривает кто-то другой.
- Это микробиолог?
- Ну да.
- Как его фамилия?
Курит, молчит.
- А зачем вам его фамилия? Вы пойдете к нему?
- Непременно. Он живет в Москве?
- Да, в Москве... Не выйдет у вас ничего.
- Вы думаете? Посмотрим. После смерти автора - это я точно знаю -
научный труд принадлежит государству. Этот человек либо утаил его, либо
использовал - в обоих случаях будет отвечать по закону.
Раевский встает. Мешочки под глазами темнеют. Тяжелое лицо наливается
кровью.
- Вот это хорошо, - медленно говорит он. - Это хорошо. Его фамилия -
Крамов.
История, которую он мне рассказал, оказалась настолько простой, что,
может быть, именно поэтому не приходила мне в голову прежде. Вместе с
письмами Кречетовой отец отдал Раевскому все бумаги из чемодана Павла
Петровича и в том числе рукопись, находившуюся в отдельной папке, на которой
было написано - это помнил Раевский: "Защитные силы. Том первый. Микробы и
ткани".
Осенью 1927 года владелец издательства "Время" серьезно опасался за
свое будущее, и в тот день, когда мы с Митей явились к нему, был занят
разбором издательских документов. Рукопись Павла Петровича лежала у него на
столе и, если бы мы пришли двумя часами позже, вместе с другими ненужными
рукописями была бы брошена в мусорный ящик. Мысль о том, что она
представляет собой научную ценность, была подсказана Раевскому Митей, а
может быть, до некоторой степени и Митиной палкой.
Издать или продать рукопись - вот вопрос, который представился
Раевскому, когда мы ушли. Но издавать было уже поздно - частные издательства
закрывались одно за другим. Стало быть - продать! Найти почтенного
покупателя, который не особенно заинтересовался бы, так сказать, юридической
стороной дела, и продать! Такой покупатель нашелся, и привела его Глафира
Сергеевна.
...Разумеется, я не стала расспрашивать о том, что за отношения были
тогда между Раевским и Глафирой Сергеевной - очевидно, дружеские, иначе она
не приняла бы такого близкого участия в деле. Отношения были прочные,
продолжавшиеся годами...
Так или иначе, знакомство состоялось, рукопись была вручена, и Крамов,
казалось, заинтересовался ею. "Об авторе я слышал, - сказал он, - и даже
читал одну его работу". И он увез рукопись в Москву, пообещав сообщить свое
мнение.
О том, что произошло вскоре после этого разговора, Раевский рассказал
мне нехотя, сквозь зубы. За "комбинации" с предметами искусства его выслали
из Ленинграда, и где-то на севере он провел несколько лет. Глафира Сергеевна
время от времени помогала ему.
"Вы ее не знаете. Она добрая, - вспомнилось мне. - Она годами посылает
деньги бедному родственнику, которому трудно живется".
В 1934 году Раевский вернулся - не в Ленинград, а под Москву, где
знакомый директор продовольственного магазина обещал устроить его агентом по
снабжению. Не удалось - и вот тут-то, в трудных обстоятельствах, намереваясь
заняться скромной деятельностью огородника, он вспомнил о Глафире Сергеевне.
На что же он мог рассчитывать теперь, когда она стала женой известного
ученого? Я подумала, что именно это могло вдохновить Раевского - и ошиблась.
Он надеялся на старую дружбу.
- У мадам ко мне слабость, - откровенно усмехнувшись, сказал он.
Но "слабость" на этот раз действовала недолго. Раза два Раевскому
удалось пополнить свой капитал. Но потом Глафира Сергеевна, по-видимому,
стала бояться, что подобное знакомство может подорвать ее доброе имя. И
Крамов погрозил вызвать милицию, если Раевский посмеет явиться снова. Я была
случайной свидетельницей этой сцены...
Раевский был подавлен, зол, ему нечего было терять. Вот почему я почти
не сомневалась в том, что услышала правду. Невероятно было только одно: все
эти годы Валентин Сергеевич держал рукопись у себя и никогда не упомянул о
ней ни единым словом! Утаил и воспользовался? Непохоже! Да и трудно в наше
время, когда каждая мысль опирается на десятки опытов, связанных с
техническим уровнем науки, воспользоваться старой работой - разве только ее
теоретической стороной. Незаметно и это. Но тогда зачем же Крамов хранит ее
у себя?
Я поблагодарила Раевского за откровенный рассказ, простилась и ушла.


СТАРАЯ РУКОПИСЬ
Мне открыла Глафира Сергеевна, располневшая, бледная, в халате. В
последний раз я видела ее на новогоднем вечере в Доме ученых и удивилась
тому, как она постарела за полгода.
- Заходите, очень рада, - сказала она просто. - Валентин Сергеевич
спит, сейчас я его разбужу.
- Не нужно, пускай спит.
- Нет, уже пора. Шестой час. У нас ведь все по часам.
Это было сказано с иронией - или мне показалось?
Мы прошли в столовую, просторную, светлую, но холодную - в стеклянной
горке холодно сверкала посуда, свет хрустальной люстры отражался в паркете.
- Садитесь, Татьяна Петровна. Я знаю, вы не верите, что я вам рада. А я
и вправду рада.
- Спасибо.
Что еще я могла ответить?
- Я всегда чувствовала, что вы меня не очень-то жалуете. Вы меня из-за
Мити не любили. Но ведь это давно прошло! Как он? Что с ним? - спросила она



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 [ 101 ] 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.