read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
l7.trade
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО
l7.trade

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



кстати сказать, в отделе курьезов и заблуждений, которыми, как известно,
кишит история науки. Я перелистал ее - и источник научного вдохновения
Татьяны Петровны открылся передо мною! Мистическая вера в плесень
пронизывает эту рукопись от первой до последней страницы. Когда-то
средневековые алхимики утверждали, что им удалось из тряпок, навоза и гнилой
муки вырастить в колбе живого человечка. Доктор Лебедев недалеко ушел от
подобного утверждения. "Плесень, - заявляет он вместе с Татьяной Петровной,
- убивает микробов". Но ведь и туалетное мыло убивает микробов!
Рубакин шепчет мне что-то на ухо, я слушаю и не понимаю ни слова.
- Простительно ли советскому ученому, доктору медицинских наук то, что
можно простить полусумасшедшему знахарю, автору антинаучного бреда? Нет. И
не следовало Татьяне Петровне упрекать меня в том, что я искренне пытался
предостеречь ее от очевидного заблуждения. Напротив. На ее месте я бы
серьезно задумался над тем, своевременно ли в наши дни заниматься подобным
вопросом? Не стоит ли за этим упорным пристрастием все та же подозрительная
"формула обхода"?
Снова пауза. Снова пьет воду. Тишина.
Воздух - в зале и за окнами - неподвижен. Дымок единственной папиросы,
выкуренной, несмотря на запрещение, Коломниным, долго, медленно плывет к
столу президиума серовато-синей полосой.
В глубоком молчании Крамов кончает свою угрожающую, еще непостижимую,
не укладывающуюся в сознании речь. От научной дискуссии он возвращается к
внутреннему положению в стране.
- Думается, теперь для всех уже ясно, что перед нами не заговор и его
ликвидация, а нечто большее, что это новый этап Октябрьской революции, что
наши дни история, быть может, поставит на одну доску с героическими годами
эпохи гражданской войны. Это вскрыл, этому дал точную оценку Сталин. Он
составил план наступления, он же и руководит наступлением. Определив
деятельность предателей как неизбежное следствие строительства социализма в
капиталистическом окружении, он снял тем самым с наших плеч огромную
моральную тяжесть.
- Попробуем взглянуть на жизнь его глазами, - сказал Рубакин.
Это было у нас через несколько дней после дискуссии. Андрей еще не
ходил на работу, и странно было видеть его дома, в дневные часы, играющим с
Павликом - на полу, под письменным столом с помощью моей шали было устроено
"метро", превосходный темный тоннель.
- Откуда взялся этот шаг? Ведь это именно шаг, поступок, решение! Вы
думаете, Крамов не понимает, чем грозит нам подобная речь?
Я невольно посмотрела на телефон, прикрытый подушкой. Рубакин тоже
посмотрел - улыбнулся, но понизил голос.
- Я прочел все, что он написал. Он начинал превосходно, на уровне
Виноградского или скажем, Гамалеи. Потом, в двадцатых годах... Не знаю, как
назвать... Деформация?.. Шли годы, и теперь вдруг оказалось, что надо
притворяться! Вот от этого "надо притворяться" многое происходит. В
особенности когда притворство, лесть, подозрительность - вдруг оказываются в
цене и с каждым днем приобретают все более непонятную силу.
Я снова взглянула на телефон. Рубакин тоже, на этот раз с угрюмым
выражением, странно изменившим его круглое, доброе, решительное лицо.
- Ну, а когда остаешься наедине с собой? О чем думается, когда смотришь
на себя беспристрастным, оценивающим взглядом? Ведь не угнаться, не
удержаться, обходят со всех сторон! Молодые идут, что с молодыми делать? И
добро бы еще не трогали тебя, оставили в покое. Так нет - упрекают в
отсталости, в интригах, в организационном захвате. В подмене науки
видимостью науки!
Андрей давно оставил игру в "метро" и сидел на полу, подняв голову, не
слушая, что говорил ему Павлик.
- Папа! Ну, папа же!
- Да, милый.
Я всегда радовалась, видя их вдвоем, - это случалось так редко! Но
теперь у меня невольно сжалось сердце. Не надо было затевать этот разговор
при Андрее!
- И вот выход найден. Впрочем, он подсказан всем ходом вещей. Стоит
только поставить знак равенства между своими врагами и... - Он запнулся.
- Врагами народа, - докончил Андрей.
- Товарищи!
- Положите на телефон еще одну подушку и успокойтесь, Татьяна, - сказал
Рубакин. - Именно так. Знак равенства! Впрочем, нет. Не враги, а друзья.
Друзья, ученики, сотрудники института, который он, Крамов, годами создавал
на пользу советской науки. Кто мог бы подумать, что эти способные и даже
талантливые люди внутренне связаны с "чудовищными выродками человечества,
задумавшими злодейский план разрушения СССР".
Свежий номер "Правды" лежал на столе. Он кончил фразу, взглянув на
передовую.
- Тяжело, братцы.
- Поговорим о другом.
- Может быть, жестами?
Он засмеялся, но невесело засмеялся.
- Нет, я хотел бы все-таки знать: думал ли Крамов о том, что может
снова вспыхнуть после подобного шага?
- Не после, а вследствие, - сказал Андрей. - Разумеется, думал. Более
того - рассчитывал.
- Товарищи, вы не хотите пройтись?
- Мы хотим выпить, - сказал Рубакин.
- Андрею еще нельзя. А вам я сейчас принесу.
- ...Политически компрометируя своих противников, нацеливая на них
карательные органы... - услышала я, войдя через минуту с подносом, на
котором стояли графин с водкой и рюмки.
- Петр Николаевич, потом.
- Потом будет поздно.
- Уже поздно, - возразил Андрей. - Налей-ка и мне.
- Значит, условились: о другом!
- Условились, - охотно согласился Рубакин. - Кстати, Крушельницкий
арестован.
Это был старый ученый, академик, некогда работавший у Пастера вместе с
Гамалеей.
- Не может быть! За что?
Рубакин усмехнулся.
- Сегодня хорошая погода, - сказал он.
Я только что вернулась домой. Погода была плохая. Рубакин выпил.
- Что же вы теперь будете делать с вашей мистической верой в плесень,
Татьяна?
- Работать.
- Очень хорошо. Подпольно? В плане нет этой темы.
- И не было.
- А вы не боитесь, что Крамов...
- Нет, Петр Николаевич. В крайнем случае я постараюсь доказать, что с
помощью плесени нельзя совершать политические убийства.
- Так же, как с помощью дрожжей, которыми всю жизнь занимался
Крушельницкий, - сказал Андрей.
Я посмотрела на него. Беспомощное выражение пробежало по его лицу,
очень бледному, с двумя глубокими складками у рта - я не замечала их
прежде...



Глава седьмая. СВЕТ И ТЕНЬ




ПОЛЕ ЗРЕНИЯ
Мы читали рукопись Павла Петровича вместе с Андреем - я была рада, что
эта трудная работа скрасила его вынужденное безделье: нужно было соединять
разорванные главы, сличать повторяющиеся места, по строчкам, по словам
разбирать поспешно набросанные страницы. Вслед за протоколом опыта шли
наброски письма к Ленину. Программа Института защитных сил природы была
разбросана по всей книге. Трудна была и сама манера письма. За мыслью,
выраженной кратко и точно, шли пространные мечты о будущем науки, о будущем
человечества, то, что в современной научной литературе выглядело бы
старомодным и странным. Так, в книгах Циолковского рядом с колонками
точнейших вычислений как бы высятся возведенные мечтой ученого причудливые,
призрачные здания.
Некоторые страницы я узнавала, как узнают друзей после долгой разлуки.
Вот та, которую Павел Петрович диктовал мне, а я ерзала и оборачивалась,
борясь с желанием написать "токсин" через "а", потому что при этом слове мне
неизменно представлялась такса. Могла ли я тогда вообразить, что пройдут
годы и, перечитывая эти детские, кривые, то клонящиеся в сторону, то
взлетающие строки, я буду тщательно восстанавливать нить, ведущую от одной
мысли к другой?
Чтение шло медленно. У меня было мало времени, а Андрея мучили припадки
слабости, которые время от времени заставляли его на весь день оставаться в
постели. И мне стал помогать Виктор, который защитил свою диссертацию у
Никольского. Потом к нам присоединились Лена и Катя Димант, и постепенно
весь коллектив стал заниматься этой трудной работой.
Вовсе не мистической верой в плесень была полна эта книга - так
выразился Крамов, который, очевидно, не прочитал, а лишь небрежно перелистал
ее. Но мысль о целебных свойствах плесени действительно занимала в ней
заметное место. На чем она была основана? На опытах, которые Павел Петрович
подробно описывал в своей книге. "Вопреки многолетним заблуждениям, - писал



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 [ 104 ] 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.