read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



уцеплены: плоскогубцы- щипчики, кривой ножик, изоляция, складной
заземлитель, запасные клеммы, гайки, зажимы, проводочки, гильзочки --
назначение их не вдруг и угадывалось. Отважным связистам- Иванам вместо
технических средств выдавалось несчетное количество отборнейших матюков,
пинков и проклятий. Всю трахомудию, имеющуюся на вооружении у фрица,
иван-связист заменил мужицкой смекалкой: провод зачищал зубами, перерезал
его прицельной планкой винтовки или карабина, винтовочный шомпол употреблял
вместо заземлителя. Линия связи -- узел на узле, ящички телефонных аппаратов
перевяза- ны проволоками, бечевками, обиты жестяными заплатами.
Уютно осевшие на дно траншеи, бойцы отводят глаза, когда уходят из
окопа в разведку ребята. А разведчики одаривают завистливым,
напряженно-горьким, прощальным взглядом остающихся "дома". Так разведчики-то
не по одному, чаще всего группой идут на рисковое дело. И сколько славы,
почета на весь фронт и на весь век разведчику. Связист, драный, битый,
один-одинешенек уходит под огонь, в ад, потому как в тихое время связь
рвется редко, и вся награда ему -- сбегал на линию и остался жив. "Где
шлялся? Почему тебя столько времени не слышно было? Притырился? В воронке
лежал?" Словом, как выметнется из окопа связист -- исправлять под огнем
повреж- дения на линии, мчится, увертываясь от смерти, держа провод в кулаке
-- не до узлов, не до боли ему, потому-то у полевых связистов всегда до
костей изорваны ладони; их беспощадно выбивали снайперы, рубило из пулемета,
секло осколками. Опытных связистов на передовой надо искать днем с огнем. От
неопытных людей на войне, в первую голову в связи, -- только недоразумения в
работе, путаница в командах, особенно частая у артиллеристов. По причине
худой связи артиллерия наша, да и авиация, лупили по своим почем зря.
Толковый начальник связи должен был толково подбирать не просто боевых, но и
на ухо не тугих ребят, способных на ходу, в боях, не только сменить
связистское утиль-сырье на трофейный прибор и провод, но и познать характер
командира, приноровиться к нему. Толковый начальник не давал связистам
спать, заставлял изолировать, сращивать аккуратно провода, чтоб в горячую
минуту не путаться, сматывать нитку к нитке, доглядывать, смазывать, а если
потребуется, опять же под огнем, починить, собрать и разобрать телефонный
аппарат. Толковый командир связи обязан с ходу распознать и разделить
технарей, тех, кто умеет содержать в порядке технику, носиться по линии, и
"слухачей" -- тех, кто и под обстрелом, и при свирепом настроении
отца-командира не теряет присутствия духа, понимает, что пятьдесят пять и
шестьдесят пять -- цифры неодинаковые, если их перепутаешь, -- пушки ударят
не туда, куда надо, снаряды могут обрушиться на окопы своей же пехоты, где и
без того тошно сидеть под огнем противника, под своим же -- того тошнее.
Телефонист с ходу должен запомнить позывные командиров, номера и названия
подсоединенных к его проводу подразделений, штабов, батальонов, батарей,
рот. Кроме того -- Бог ему должен подсоблять -- различать голоса командиров
-- терпеть они не могут, особенно командиры высокие, когда их голоса не
запоминают с лету, для пользы дела надо телефонисту мгновенно решить --
звать или не звать своего командира к телефону, кому ответить сразу:
"Есть!", кому сообщить, что товарищ "третий" или "пятый" пошел оправиться. И
всечасно связист должен помнить: в случае драпа никто ему, кроме Бога и
собственных ног. помочь не сможет. Связист -- не генерал, ему не позволено
наступать сзади, а драпать спереди. Убегать связисту всегда приходится
последнему, поэтому он всечасно начеку, к боевому маневру, как юный пионер к
торжественному сбору, всегда готов -- мгновенно собрав свое хозяйство, он
обязан обогнать всех драпающих не только пеших, но и на лошадях которые.
Будучи обвешан связистским оборудованием, оружием, манатки свои --
плащ-палатку, телогрейку, пилотку, портянки, обмотки клятые ни в коем случае
не терять -- никто ему ничего взамен не выдаст, с мертвецов же снимать да на
живое тело надевать -- ох-хо-хо. Кто этого не делал, тот и не почует кожей
своей...
"Где эта связь, распра..." -- Не дав закончить складный монолог,
связист должен сунуть разгоряченному командиру трубку: "Вот она, т-ыщ майор,
капитан, лейтенант! Тутока!"
Будучи северным человеком, к суровому климату приспособленным,
единственный сын хоть и беспутной матери, Лешка Шестаков все же был местами
подбалован: не мог, например, спать в обуви, надо ему непременно разуться,
накрыть ноги телогрейкой, согреть их, тогда он уснет, не уделив внимания
туловищу и всему остальному. Не всегда фронтовые условия позволяли спать с
этаким вот солдатским комфортом, но ноги так уставали, такая изморная можжа
их охватывала, что Лешка махал рукой на неподходящие условия, и случалось
уже не раз -- драпал босиком, никогда, правда, при этом не попускаясь
обувью. Один раз его забыли спящего, и он часа полтора находился под
оккупацией.
Есть негласное фронтовое правило -- в отдалении от своего воюющего
братства индивидуальную щель не рыть, избегать ее одноперсонально рыть также
на окраине опушек леса и кустарников, возле камышей, окошенных хлебов,
кукурузы, подсолнухов, в первую голову следует избегать мест, выкошенных в
поле уголком, хотя они-то и соблазнительны. Здесь, в уединении, в пшеничной
или кукурузной затени, пусть и в малом удалении от блиндажей и окопов,
кротко спящий военный субъект есть самая соблазнительная для врага добыча.
Полезет фрицевская разведка за языком, а он вот он, голубчик, дрыхнет,
поставив оружие на предохранитель, положив ладошку под щеку, -- бери его
сонного-то без риску и неси аккуратно восвояси -- он не вдруг и проснется.
Могут танк или машина на щель наехать, пехота, идущая ночью на замену, на
тебя сверху рухнет, штабной офицер-красавец, влекущий на тайное свидание в
кусты иль в тучные хлеба боевую подругу, парой навалятся -- держи ее,
пару-то, на плаву.
На Дону было -- свалилась эдак вот парочка в связистскую ячейку,
кавалер руку сломал, кавалерша -- ногу в коленке выставила, Лешке шею
свернули. Долго вертеть головой не мог, а ведь на голове-то трубки висят --
две, и каждая не меньше килограмму.
Под Ахтыркой, помнится тоже, так Лешка умотался, что месту был рад, и
занял готовую щель, фрицем иль Иваном была копана в спелой пшенице, но
началась уборка, косилка прошлась и как раз возле щели, по дну толсто
устеленной соломой. Окошенная щель оказалась как раз в уголке, колосья на
бруствер наклонились, зерно насыпалось. Когда Лешка подошел к щели, из нее
пташки выпорхнули. Он почистил щель, еще пышнее устелил ее соломой и только
устроился -- хлобысь на него сверху иван с котелком, горячим чем-то облил.
Лешка лизнул губы -- горошница. Склизко в щели сделалось. Надо бы уйти из
щели, сменить место, но сил нет. Дождь. Спал, спал, снова придавило.
Плащ-палатку сверху пристроил, комьями ее придавил, но не успел насладиться,
как снова сверху что-то легкое навалилось на него -- подумалось: человека
заживо закопали. Или в плен берут -- Лешка двумя пальцами снял затвор с
предохранителя да как вскинет, да как заорет: "Кто такие? Вашу мать!" А
никого уже нету, иван опять шел, оступился, ведро воды налил с провисшей
плащ-палатки, грязной земли пуда два обрушил на человека. Снова стал
устраиваться Лешка, решив, что уж теперь-то все, не наступят на него больше.
Но на рассвете на него самоходка наехала своя. Наша. Крупнокалиберная. Вдруг
шатнулась самоходка, земля треснула. Стрельни бы еще разок -- засыпало бы.
Самоходка съехала, свет открылся -- можно дальше спать. А с рассветом немцы
контратаковать задумали, по стерне подобрались к наблюдательному пункту и
выбили гвардейцев с высоты. Лешка вроде бы и слышал шухер какой-то, но после
дикой самоходки его, как блаженного младенца, охватил самый сладкий сон.
Спит он, значит, себе, не ведая, что на высотке уже хозяйничает враг. И спал
он до тех пор, пока его же родные гаубицы не обрушили огонь на высоту, затем
артиллеристы вместе с хромающей пехотой пошли свои позиции отбивать.
Помнится, он проснулся, узнал по звуку снаряды своей родной артиллерии и
подосадовал: "Совсем сдурели! Опять по своим лупят..."
С высотки фрицев вышибли, в хлеба их отогнали, пошла работа до седьмого
пота, боец же Шестаков дрыхнет в уютной затени недокошенных хлебов.
Разбудили его уж когда еду принесли и пришла его пора садиться к телефону.
Тут-то от возбужденно по линии треплющихся связистов и узнал он, что побывал
под пятой врага и что генерал Лахонин до того освирепел, узнав, как его
непобедимые гвардейцы бесшумно снялись с высоты на рассвете от внезапно
нахлынувшего из хлебов врага и увлекли за собой артиллеристов, что, стоя на
"виллисе", распоясанный, лохматый генерал гнал оглоблей свое войско и всех,
кто под оглоблю попадал, обратно на высоту.
Схлынуло. По проводам связистский треп, из которого следовало, что
танкисты бросили три закопанных на склонах высоты машины, артиллеристы
всякое свое имущество посеяли, даже будто бы стереотрубу в боевом настрое
кинули. Ах, знали бы трепачи, что и солдатика, спящего в щели, забыли... Он
-- истинный советский солдатик, порассуждав сам с собой, с умным, кое-что
повидавшим человеком, решил военную тайну никому не выдавать и осенью уж, в
благую минуту, рассолодев от хорошего харча и доброй погоды, рассказал о
случившемся с ним приключении надежным людям -- майору Зарубину и капитану
Понайотову. От души повеселились родные командиры, однако тоже посоветовали
помалкивать. И после, до самой реки, Зарубин с Понайотовым работают,
работают на планшете, глянут в сторону телефониста и головой потрясут или
майор скажет в телефон кому-то загадочно и весомо: "Ну как мы спать умеем
бесстрашно, прямо на передовой, так нам никакой враг нипочем..."

Прикарпатский еврей по фамилии Одинец, сложенный из частей, худо
подогнанных друг к дружке, как бы совсем меж собою не соединенных, -- носище
отдельно, губищи, всегда мокрые, отдельно, глаза от рождения напуганно
вытаращены. Уши прилеплены к сплющенной голове с философски- высоким,
гладким лбом, уже с юности уходящим в залысину. Если к этому добавить, что
гимнастерка застегнута через пуговицу, штаны часто и вовсе незастегнуты,
пряжка ремня набок, сапоги -- один начищен, другой нет, все-все как бы
случайно, на бегу надето -- вот и закончен портрет. Внешний. В деле же
Одинец собран, толков, одержим, и, если б он панически не боялся
начальников, -- цены бы ему не было. Свое смятенное состояние Одинец
всячески скрывал, подражая громилам-командирам, у которых хайло шире погона,



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 [ 108 ] 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.