read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
l7.trade
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО
l7.trade

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



голову, плечи, щеки, причитала. Так они и стояли, мать и сын, когда
послышавшийся рядом тоненький дитячий голосок заставил его обернуться.
Несколько баб столпилось не в отдалении, и среди них Феня, боявшаяся
подойти, с растерянной, намученной, но жалко-радостной улыбкой на лице, и
сынишка, тощий, паршивый, который и кричал: <Тятя! Тятя приехал!> А сам,
топоча красными босыми ножками, то совался вперед, то, боясь отпустить
Фенин подол, возвращался к мамкиным коленям. А за ними высился Ойнас и
тоже издали улыбался своему хозяину. Федор отпустил мать, подошел. Бабы
уже тараторили, радостно всплескивая руками. Он поднял сына, прижал, обнял
Феню, тут тоже залившуюся слезами, потом, передав ей сына, отступил и в
пояс поклонился Ойнасу.
- Спасибо, Яша! За жену, за дитя...
Он обнял холопа. Тот застеснялся, забормотал:
- Малое-то, малое-то... - От волненья не находя слов.
Но Федор отмолвил:
- Знаю, Яша! Я Грикшу видал. Божья воля на то! Хоть вы-то все
уцелели. Дядя Прохор где?
Из кучки выступила Олена:
- Помер он. Дорогой схоронили.
- И старуха его померла. В Твери! - сказала мать.
- А Степан?
- Не захотел ворочатьце.
- Кого еще нету?
Стали перечислять...
Они шли вдоль деревни. Федор нес прижавшегося к нему сынишку. Мать и
Феня семенили по сторонам. Ойнас вел коней. Бабы теснились следом. А
впереди, у открытых дверей клети, стоял и улыбался беззубо во весь рот дед
Никанор.
- Федюха! - заорал он сиплым радостным голосом. - Федюха! Сынок!
И оттого, что дед назвал его сыном, у Федора снова защипало в глазах.
Он обнялся со стариком, а тот бормотал:
- Вот какого нам Федор Черный с Окинфом натворил, видашь, видашь?
Он вдруг отстранился:
- Переславлем ехал?
Федор кивнул.
- Ну, видал, значит! Ну... Пойдем, поснидашь чего... А хлеб твой
сберегли. Нынче разрыли, чтоб водой не поняло. В клети тут и сложен! -
прибавил Никанор, и Федору стало жарко даже, он-то подумал, что выкрали.
- Пахать надоть! - примолвила мать. - Яша тут налажал, уже два клина
прошли.
- Да, - ответил Федор. - Да... Надо пахать.
Сидели, хлебали уху.
- Ну как теперича, кто у нас князем будет? Иван Митрич али Андрей
Лексаныч сам? Кажись, еговы бояре приезжали...
- Кого мы захотим, тот и будет! - резко ответил Федор, откладывая
ложку. - Как земля скажет!
- Ето ты верно баешь, Федюха! - поддержал Никанор. - Должон Андрей
Лексаныч и нас спросить! Баяли, ты у Митрия покойного был в чести?
- В чести у его Окинф Великой был... - рассеянно отвечал Федор. - Да
вот...
Спать их уложили в отдельной клети. Феня, исхудавшая, замученная,
стеснялась своего тела.
- Хорошо тебе? - спросил он.
- Не знаю. Отвыкла я от этого...
Федору вдруг стало так горько, так жалко и стыдно, привиделось, что
все его ратные труды ничто еще, по сравнению с тем, что вынесли они,
женки, старухи и дети. Федор крепче прижал к себе жену. Подумал, что утром
уже надобно вновь прощаться и скакать: тормошить вдовую княгиню, собирать
ратных, уговаривать бояр, подымать народ и - немедленно, тотчас, сразу -
скакать за помочью в Тверь и Москву, везти князя Ивана в Переяславль,
собирать дружину, строить, крепить город... Это был старый их и вечный
спор с Грикшей. И Федор упрямо полагал, хоть и не хватало слов, когда
спорили, что все-таки жизнь идет не сама по себе, что делают ее люди, мы,
живые, и от наших усилий, сообча, миром, происходит то, что потом назовут
божьим промыслом, или историей, или еще как-нибудь, мудреными словами,
ученые люди. Но что ежели бы оно шло само, без нашей воли и помимо воли,
то и жить бы тогда не стоило вовсе в этом грешном мире, на этой суровой
земле.

ГЛАВА 101
Иван Дмитрич приехал в Переяславль, бросив Кострому, и начал
отстраивать город. К нему стекались понемногу бояре и дружинники отца, все
те, кому по землям и по чести не захотелось кинуть Переяславля и своего
князя. Возвращались и те, кто попрятался в лесах или переметнулся к Федору
Черному в пору его краткого княжения. Иван принимал всех. Он вдруг, как
это иногда бывает с книжными людьми, которым тоже, подчас, достается
власть, вместо того чтобы растеряться, проявил, не находившие при отце
применения, нешуточные упорство и волю. Отцовы силу и твердость возмещала
Ивану ясная убежденность в том, что надо и чего не надо, не нужно делать.
Ясность, идущая от воспитанного книгой сознания. Так, сейчас он знал, что
ни Федору Черному, ни даже Андрею отдавать Переяславль нельзя. Впрочем, об
Андрее, который остался как-никак старшим в их родовой ветви потомков
Невского, он не понимал этого так отчетливо и потому сперва медлил с
приездом, чуть не упустив города, а и сейчас еще, уже воротясь, не до
конца уяснил свое отношение к Андрею, и потому очень обрадовался известию,
что дядя Данил невдолге хочет приехать к нему в Переяславль.
Кроме того, перебывав в походах, пройдя весь тяжкий путь бегства и
возвращения, Иван Дмитрич очень живо почувствовал цену верности и уже не
мог сам изменить поверившим в него людям, бросить, отдать в чужие руки
верных ему ратников и бояр. Потеряв нескольких, великих бояринов,
перешедших к Андрею вместе с Окинфом, он все же сохранил и вновь собрал
дружину отца.
Когда, окончив первоочередные дела, кое-как поправив и залатав
Москву, Данил Лексаныч приехал к племяннику в Переяславль, город уже не
был так пугающе страшен, каким узрелся весной Федору. Там и сям поднялись
слепленные на скорую руку клети и землянки, отстраивалось несколько хором
бояр и торговых гостей, уже развернулся торг, и уже росли терема на
прежнем месте, около собора, хоть и попроще, и победнее прежних. Люди
шевелились всюду, но Данил, шагом объезжавший вместе с Иваном город, все
же был потрясен. Он не видел Переяславля таким, каким его оставил
ярославский князь, и потому поминутно спрашивал: <А тут? А тут? А тут?>
Данил тыкал плетью, а Иван, глядя спокойно своими глубокими глазами,
поворачивал к дяде бледное лицо и отвечал тихо:
- Тут вовсе ничего не оставалось. И тут тоже, и тут, и там - до лесу
ничего не было.
- Ничим-ничего? - переспрашивал Данил, не в силах поверить и тому,
что видели глаза.
- Ничим-ничего, - повторил племянник. - Ровное место. И пепел.
- Ну, Федор! Черный ты и есь!
- Он родня нам? - бесцветно усмехнувшись, спросил Иван, глядя куда-то
меж конских ушей.
- Какая °н родня! Был родней по первой жене, да пока сына не уморил!
- разъярился Данил. - Смоленский выродок да ордынская б...., вот те и
родня! А ему - Переяславль! Гля-ко!
Он кипел и уже горячил коня. Надолго замолк. Перед теремами
приодержали: московский князь, стоя, глядел, жуя бороду. Двинул кадыком,
показал рукой: вс°, мол? Иван склонил голову. Данилу передернуло. Глухой
звук, не то рык, не то всхлип, поднялся у него из груди.
- Отцово наследие, отчину, - выродку смоленскому! Хуже татя!
Данил поворотился, и Иван увидел вдруг, что по морщинистому лицу дяди
покатились неложные слезы не то горя, не то бешенства.
- Плотников недостанет... - пряча глаза, сказал Данил, - я своих
подошлю постом, сотни две альбо три, и повозников тоже, верно, нать?
- Спасибо, - сказал Иван тихо. И повторил: - Спасибо. Не откажусь.
Разочтемся.
- А!.. - махнул рукой Данил. - Мужики погорелые не считаются, а мы,
родные как-никак... Отцово добро! Эх, Андрей! Великий князь володимерской!
И в том, как Данил сказал про Андрея, почудилось незнакомое: уже без
почтительности прежней, не как о старшем, чуть не вдвое, брате, а как о
равном и даже младшем. Иван понял, что дядей уравняла его, Иванова, беда:
сожженный Переяславль отнял честь старшинства у Андрея, и Ивана вдруг
залила теплая волна. Своим: <Эх, Андрей!> Данила разом снял с него
постоянный душевный груз нужной почтительности к старшему из дядей, хоть и
ненавидевшему его отца и самому отцу ненавистного, но все же, о сю пору,
непререкаемо старшего в роде и значении меж них всех. Он даже головой
встряхнул, как камень с души свалился. Понял, что и он уже ничего не
должен Андрею и не в ответе перед ним.
Князья стояли конь о конь, а мимо них десяток мужиков и четверо коней
в упряжке, надрываясь, волокли восьмисаженное коневое бревно.

ГЛАВА 102
Снова ратаи громкими окликами понукивают коней, снова черные борозды
протягиваются через затравеневшие поля, и горячее солнце, бог Ярило,
древний бог язычников-славян, шлет свои милостливые лучи, пробуждая злаки
и травы.
Гаснут и снова загораются зеленые боры, тени облаков ползут по земле.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 [ 108 ] 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.