read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



томилась сознанием оторванности, заброшенности в этом чистеньком, утонувшем
в садах городке? Не знаю. Вскоре я поняла, что это - ложное чувство. Но
тогда мне казалось, что все, чем мы занимаемся, в нескольких тысячах
километров от фронта, не имеет и не может иметь ни малейшего отношения к
тяжкому испытанию войны.
...Я получила письмо из Лопахина: Агния Петровна сняла комнату на Малой
Михайловской, недалеко от того дома, в котором когда-то жили мы с мамой.
Знакомых она не нашла, кроме какого-то Дедюлина, который в те годы, когда
Агния Петровна заведовала Домом культуры, работал в этом доме монтером. Но
зато она случайно на улице встретилась с Агашей - той самой толстой, доброй,
пугливой Агашей, которая еще до революции служила у Львовых. И Агаша, по
старой памяти, взялась помогать бабушке по хозяйству. Я радостно вздохнула,
прочтя эти строки: на Агашу, со всеми ее причудами, запомнившимися с
детства, все же можно было положиться. Впрочем, и бабушка, судя по этому
письму, была настроена бодро. Я боялась, что она растеряется, - нет! Фразы
были короткие, почерк решительный, твердый, и по всему было видно, что Агния
Петровна снова почувствовала себя прежней энергичной, деятельной,
вырастившей двух сыновей хозяйкой "Депо проката роялей и пианино".
Андрей вернулся с фронта и с августа жил в Москве, один, в новой
квартире в Серебряном переулке, которую мы получили перед самой войной. "Мы
обменялись профессиями, - писал он, - ты стала, как сказал Маяковский,
"певцом воды кипяченой и ярым врагом воды сырой", а я засел в лабораторию и
занимаюсь известной тебе вакциной. Пока ничего не получается или почти
ничего, причем дед утверждает, что на это "почти" он наткнулся еще в конце
прошлого века. Я спросил: почему же в таком случае он бросил работу, и он
ответил, что занялся другой, "менее безнадежной". Каков, а?"
Дед - это был Никольский, который, несмотря на все настояния родных и
друзей, отказался уехать из Москвы, а вакцина, над которой работал Андрей,
была вакциной против сыпного тифа. Что касается выражения "засел в
лабораторию", то нетрудно было догадаться, что Андрей принимает желаемое за
совершившееся, потому что он был назначен директором большого
производственного института и в своей лаборатории мог бывать, увы, не больше
двух-трех раз в неделю.
О том, каждый ли день он обедает, он не писал, а когда я наконец
рассердилась, ответил, что на работе так хорошо, тепло и уютно, что он
подчас предпочитает ночевать в институте, тем более что непривычно большая
квартира без меня и Павлика представляется ему чем-то вроде пустыни Гоби...
Мы долго ничего не знали о Мите, а между тем кого только я не
расспрашивала о нем! Куда ни закинула бы меня судьба или, точнее сказать,
опасность эпидемической вспышки, везде я прежде всего искала ростовчан и,
найдя, расспрашивала о Мите. Один военный врач, с которым я познакомилась в
самолете, сказал, что Митя с лабораторией эвакуировался в Нальчик, - я
немедленно написала туда и не получила ответа. В Красноводске какая-то
медсестра, узнав, что я навожу справки о Мите, разыскала меня и, наговорив с
три короба, напугала до смерти. Митя, по ее словам, тяжело заболел накануне
отхода наших войск из Ростова и, безусловно, остался бы в городе, если бы не
доктор Гордеева, которая спрятала его в погребе, выходила, а потом бежала с
ним к партизанам. Я не поверила этой истории - мне показалось странным, что
медсестра отзывалась о Мите с истерической восторженностью, а потом
проговорилась, что видела его только раз на публичной лекции в Доме
санитарной культуры. Но как я ни убеждала себя, что нельзя верить ни одному
слову этой болтливой неприятной женщины, а все-таки думалось: ведь взялся же
откуда-то этот слух! И тревожно, тоскливо становилось на сердце.
Я написала Андрею, и он согласился со мной, что все это вздор. Но что
было делать с Агнией Петровной, которая каждое письмо начинала с вопроса:
где Митя? "Только не скрывайте правды, - просила она. - Сердце чувствует,
что с ним случилась беда, и лучше мне все сразу узнать, чем медленно убьет
меня неизвестность".
Прошло два-три месяца, и вдруг - это было в Ташкенте, в конце декабря -
один знакомый микробиолог спросил меня: "Вы знаете, что вас разыскивает
Дмитрий Дмитриевич Львов?"
- Дмитрий Дмитриевич? Да ведь я же сама его разыскиваю вот уже полгода!
- А он - вас. Или брата.
Я бросилась в институт, нашла этот, больше месяца пролежавший в
канцелярии, узенький драгоценный листок - и сразу точно чья-то рука отвалила
камень от сердца. Это был краткий, в двух словах, запрос обо мне и Андрее:
не знают ли в институте, куда мы уехали из Москвы? Под Митиной - несомненно,
Митиной - подписью стоял номер полевой почты.
Точно такой же запрос я нашла через две недели в Астраханском, потом в
Куйбышевском бакинститутах. Митя поступил просто: он написал директорам всех
бакинститутов - знакомым и незнакомым, справедливо рассчитав, что
микробиологи должны знать, куда эвакуировались их товарищи по работе. В том,
что мы с Андреем эвакуировались, он почему-то не сомневался.
Где же он пропадал так долго? Почему, когда мы наконец списались,
ответил на мои вопросы глухо, невнятно, упомянув между строк, что прошел
пешком больше тысячи километров? "Все расскажу при встрече. А вот встретимся
ли, где и когда? Кто знает?"


КРУТОЙ ПОВОРОТ
Еще в юности, в ту далекую пору, когда я работала над своим первым
рефератом, Николай Васильевич предостерегал меня от "комнатности" в научной
работе, от опасности, которую таит в себе "стеклянный мир лаборатории". То
были годы, когда я выбирала между деятельностью практического врача и
наукой, смутно догадываясь, что не могу и не захочу жить без этого
"стеклянного мира". И, вернувшись из зерносовхоза, на добрых восемь лет я
засела в лабораторию, забыв и думать об этих предостережениях и опасениях.
Впрочем, я не забыла о них. Но мне казалось, что самое направление работы,
связавшее меня сперва с промышленностью, потом с клиникой, само по себе
разрывает заколдованный круг, в котором живут многие люди науки. И началась
- и продолжалась до самой войны - та особенная полоса в моей жизни, когда с
жесткой последовательностью я старалась отстранить от себя все, что
отвлекало меня от дела науки.
Но вот в летний воскресный день 1941 года скрылась из глаз, как за
крутым поворотом, прежняя жизнь, и вдруг стало ясно, что я жила за
лабораторным стеклом. Как красная ракета - сигнал к "наступлению", вылетела
я из привычной обстановки, и одна, без сотрудников, без лаборатории,
принялась за дело, о котором до войны не имела никакого понятия. Из Москвы в
Термез, из Термеза в Ташкент, потом Красноводск, Астрахань, Саратов.
Лабораторный работник, занимавшийся изучением лекарств, я стала
эпидемиологом, санитарным врачом. Как тысячи моих товарищей, я читала лекции
по гигиене, добывала дрова для бань, инвентарь для больниц. Я воевала с
местными администраторами, не желавшими тратить свое драгоценное время на
такую малость, как противоэпидемическая защита. Я преследовала, разумеется,
с помощью милиции, спекулянтов, торговавших сансправками, без которых нельзя
было купить железнодорожный билет.
Главная трудность заключалась в том, что необходимо было предупредить
возникновение болезней не только в городах и селах, среди оседлого, живущего
в привычных условиях населения, а среди сотен тысяч людей, медленно
двигавшихся на восток по железным и шоссейным дорогам. Случалось, что на
иных этапах этого громадного переселения возникала необходимость остановки,
ожидания транспорта, происходили скопления, заторы. Вот сюда-то и посылали
меня, как посылали других солдат и офицеров противоэпидемической службы.
Я сказала: солдат и офицеров - и не оговорилась. Мы действительно
составляли армию - огромную армию, действовавшую незаметно, непрерывно, днем
и ночью, на дорогах и вокзалах, в колхозах и на заводах. У этой армии был
свой штаб, своя разведка, свои тактика и стратегия - и, разумеется, свой
фронт, о котором в сводках Главного командования не упоминалось ни словом.
Боевые действия на этом фронте то охватывали обширные пространства, то
происходили в тесноте походных лабораторий. Фронт был незримый, без свиста
бомб и грохота снарядов.
Часть моих сотрудников осталась в Москве, а другая, значительно
меньшая, состоявшая из Виктора и Кати Димант, оказалась в Ташкенте.
Разумеется, нечего было и думать о научной работе, тем более что сама-то я в
Ташкенте почти не жила, а только прилетала и улетала. Но все-таки мы затеяли
кое-что, хотя у нас не было даже крыши над головой, не говоря уже о животных
и аппаратуре.
Прошла неделя, другая, и нашлась крыша, подобралась аппаратура. Хуже
было с мышами. Мышей не было, - конечно, белых, серые не годились для
опытов, - и не было надежды, что удастся достать их, хотя в ту пору на
ташкентском базаре, кроме небесных светил, можно было, кажется, достать все,
что угодно.
И все-таки я отправилась на базар. Мне пришло в голову, что наше
"кое-что" можно прекрасно испытать на морских свинках, тех самых, которые
предсказывали судьбу по рублю за билетик.
Не стану подробно рассказывать о своих приключениях на ташкентском
базаре: первая предсказательница, заподозрив во мне опасную соперницу,
немедленно и решительно отвергла все предложения. Разговор со второй начался
издалека: сперва я вытащила билетик, на котором было написано: "Ваше желание
исполнится", потом еще один, на котором прочла: "Утешься! В твоих намерениях
будет успех". Потом я дала понять, что предсказательница имеет дело с
врачом. Поговорили о болезнях. Наконец узнав, что у предсказательницы
проходят курс обучения еще десять свинок, я открыла карты и предложила
продать всю партию за весьма солидную сумму. Если бы я предложила ей полет
со мной на Луну, вероятно, это не вызвало бы большего изумления!
Предсказательница ахнула, закусила губу и едва не трахнула меня ящиком, в
котором находилось все ее несложное хозяйство.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 [ 109 ] 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.