read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



- Вряд ли, - ответил я.
Он прочел на моем лице приговор.
- Но кто... ты? - прохрипел он.
- Думаю, - ответил я, - что новый хозяин замка.

Глава 2

Я держал острие меча перед его горлом. Галантлар на миг опустил взгляд на лезвие, потом взглянул мне в лицо, в этот миг я сделал движение вперед. Острое, как бритва, лезвие меча Арианта должно было пройти через худую морщинистую шею с той же легкостью, как если бы протыкало струю пара, ну пусть как если бы резал гуся, после чего воткнулось бы в спинку кресла... но я ощутил сопротивление, мифриловая сталь остановилась, едва поцарапав кожу, я нажал сильнее, потом в страхе ударил, как копьем. Острие наконец пробило горло и осталось там, как будто засадил в ствол старого матерого дуба.
По всему помещению пронесся стон, зазвенели люстры, затрепыхались шторы на окнах. Воздух сгустился, появились огромные призрачные тени монахов с надвинутыми на лица остроконечными капюшонами. Лицо Галантлара исказилось, он силился что-то сказать, рука поднялась в бессильном жесте, пальцы ударились о бритвенной остроты лезвие. Я ждал, что пальцы упадут, как срезанные морковки, однако они уцепились за железо.
- Колдовство?.. - вскричал я. - Но все в руке творца!
И навалился на рукоять всем телом. Лезвие медленно, туго, нехотя продвинулось, я услышал легкий хруст, рукоять в ладони дрогнула, острая сталь перерубила позвоночный столб, глаза Галантлара погасли, лицо застыло. Узкое острие вышло с той стороны и уперлось в спинку. Люстры все еще раскачивались, но звон оборвался, тени исчезли, а шторы плавно опустились.
Со стороны коридора раздался шум, в помещение ворвались двое воинов, у одного в руке топор, у другого длинный изогнутый меч. Оба как ударились о стену, завидя, что я уперся ногой в грудь их хозяина и вытаскиваю из его горла длинный узкий меч. Голова Галантлара сразу упала набок, держась на одной коже, я повернулся к ним, спросил резко:
- Как зовут?
Они все еще молчали, оба чуть разошлись в стороны, готовые подступиться так, чтобы я не мог драться сразу с обоими. Один с красной рожей, среднего роста, выбрит чисто, до синевы, усы торчат в стороны, кончики закручены и кажутся острыми, как шильца. Глаза темные, как спелые маслины. Кроме лица, ничего не разглядеть, весь в доспехе, что хоть и не рыцарский, из наползающих друг на друга пластин, наподобие крупной чешуи и на шарнирах, а в прекрасной пластинчатой броне поверх плотного камзола. И шлем без всяких гербов и вензелей, удобный конический шлем, меч и сабля соскользнут, надо топором или молотом. Кольчужная сетка укрывает от удара шею, под нею платок, но угадывается мощная жилистая шея, да и под пластинчатым доспехом чувствуется широкая мощная грудь.
Хорошие кожаные штаны, добротные сапоги, сильно изношенные, но вполне, вполне. На поясе широкий нож, ручка из оленьего рога, меч справа на бедре.
Второй на голову выше, настоящий гигант, массивный, глаза настолько водянисто-голубые, что почти бесцветные. Я поймал себя на том, что смотрю в его глаза с некоторой дрожью, как бы проверяя, человек ли это или двуногая рыба. Этот одет еще проще, поверх вязаной рубашки крупноячеистая кольчуга, пара пластин на плечах, напоминающих погоны, и металлический щит на груди, добавочная защита от стрел и копий. Из оружия массивный топор, но, судя по толстым жилистым рукам, орудует им с легкостью.
Выглядели они опасными, я сказал торопливо:
- Ребята, если хотите драться, то посмотрите на своего хозяина! Он был покрепче вас.
Первый, который с усами, смотрел на меня с непонятной ненавистью, быстро обвел злым взглядом забрызганное кровью помещение. Красное, обожженное солнцем, морозами и ветром лицо сурово, глаза не мигают, смотрит люто, прицельно. Лицо и шея такого же цвета, как кисти рук, суровый воитель, вечный часовой.
Он первый перевел дыхание, не расслабился, но я ощутил, что он не бросится прямо сейчас. Я услышал хриплый голос человека, привыкшего холодные ночи проводить на посту:
- Он... погиб?
- Если может жить без головы, - ответил я, - то живее всех живых. Вот что, ребята, можете броситься на меня и красиво погибнуть. Глупо и бесцельно. Но можно продолжать жить. Вы как служили, так и будете служить дальше, разве что жалованье будет выше... тебя как зовут?
Я нарочито обратился ко второму, что помоложе, он хоть и гигант, но не гигант мысли. Спросил быстро и резко, тот вздрогнул, вытянулся с неприличной для такого огромного тела поспешностью, голос едва не дал петуха от великой усердливости:
- Ульман, господин!
- Хорошо, Ульман. Тебе первому прибавлю жалованье. А ты, как зовут тебя?
Старший, все еще колеблясь, хмуро взглянул на Ульмана, что уже дал трещину, буркнул с неприязнью:
- Меня зовут Гунтер, я начальник стражей стены и башен.
- Им и останешься, - сказал я. - Или даже займешь место Цеппера, а то и это, как его... А сейчас не делайте глупостей. Даже рыцари с их дурацкой верностью до гроба и после гроба уже отказались бы от драки. А вы же поумнее благородных?
Они смотрели исподлобья, Гунтер пробормотал:
- Всегда говорили, что господин Галантлар бессмертен...
- Бессмертна только душа, - ответил я строго, - да и ту я сейчас пинком отправил в ад. Вот что, парни... Отныне я - хозяин этого свинарника. Зовут меня - Ричард Длинные Руки. Я - паладин, это значит, что вижу вас обоих насквозь! Будете плутовать, и на дне моря обоих... ясно? А сейчас идите и успокойте всех. Жизнь продолжается, я не собираюсь рушить экономику, в которой ни ухом, ни рылом. Вы оба раз уж пришли первыми ко мне и принесли присягу служить верно и преданно... принесли же, да? Ну вот, за быстрое решение получаете повышения в чине... И плату тоже. Ненамного, но все же... выполняйте!
Слишком обалделые, чтобы понимать что-то, они послушно вышли за дверь, наконец-то ощутив знакомый тон и властную руку хозяина.
Я перевел дыхание, душа трясется, руки трясутся, со стен смотрят из массивных рам лица суровых и властных мужчин, женщин, в нишах статуи рыцарей в полный рост, сделанные чересчур искусно, пальцы дергаются к молоту.
Оглядевшись, я потащился обратно, меч в ножны не вкладывал, страшно, даже от каменных стен веет опасностью. На лестнице убитые, еще двое явно скатились по ступеням, неужели это я их так, будто баранов на бойне...
Внизу в зале всего трое убитых, я миновал их по дуге и вышел во двор. Огляделся, замок, что и говорить, прост: всего лишь высокая башня-донжон, окруженная со всех четырех сторон стенами. Но донжон только в первые века был собственно башней, потом превратился в массивный дом. Правда, все так же стремится ввысь, дабы из окон было видно, что вдали, какие армии подступают.
Но любой замок окружен толстой и высокой каменной стеной с зубцами, по углам обязательно башни, где могут укрыться небольшие отряды, также обязательны защитные валы, рвы и подъемные мосты. Этот же замок с одной стороны защищает гора, с другой - пропасть, на мосту через пропасть я уже надрожался, спасибо.
Замок выстроен с размахом: от стен до самого дома в центре места предостаточно, и хотя во дворе еще куча домиков, где живет челядь, где пекут хлеб, работает кузница, оружейники, вот там конюшня, а там правее... ни фига себе, настоящая церковь! Правда, маленькая, так называемая замковая, больше похожая на часовню, заброшенная, но, значит, христианские миссионеры забредали дальше, чем герои-крестоносцы...
Прямо над входом в донжон огромный щит, такой не поднять и великану, я сообразил, что это и есть гербовый: синее поле, разделенное на четыре части, на одной вздыбленный золотой лев, на другой дракон, на третьей дуб с оголенными корнями и надпись латиницей, которую я перевел как "Иван идет". Это что-то смутно напомнило, на четвертой просто россыпь золотых звезд.
Я осматривался, держась настороже, ладонь на рукояти меча, глаза быстро пробежали по пристройкам, затем вошел в обширную прихожую, она же нижний зал, здесь явно вечерами собираются слуги на посиделки, латают одежду, женщины вышивают и сплетничают, вон у той стены виден очаг... да и у противоположной такой же, настоящий камин, а по размерам так вообще жуть, в нем шпалы будут выглядеть спичками.
Под подошвами звонко цокало, будто шел конь, пол из тщательно подогнанных каменных плит, серый гранит благородного цвета, сдержанный, неброский, стены тоже из камня, но на высоту человеческого роста облицованы деревом, выструганным и покрытым лаком. Лак потемнел, то ли этому замку тысячи лет, то ли такой подбирали по цвету. Хотя, правда, за тыщу лет любой лак бы осыпался...
На стенах прапоры, яркие, цветастые, с оскаленными мордами зверей, нигде я не заметил неизменного креста на стене с распятым пророком новой веры, а здесь должен быть в два человеческих роста, если мне не изменяет присущее мне чувство вкуса, нет прочих христианских атрибутов, как то множества икон... Хотя нет, иконы только в православии, а здесь левославие... Левославие, или католицизм, ограничивается распятием. А иконы - это тот же набор деревянных идолов, только не резные столбы, а раскрашенные доски.
Из левой двери вышел, пошатываясь, Зигфрид. Лицо, как у покойника, желтое, зато грудь и плечи, не говоря уже о руках, щедро забрызганы кровью. Он улыбался, в глазах медленно угасал блеск голодного волка.
- Это был пир, - проговорил он слабеющим голосом. - Это был пир...
Я бросился навстречу, голова рыцаря упала на грудь. Я подхватил под мышки и заставил опустить зад на лавку. Искать раны и возлагать ладони не пришлось, да еще читать молитвы: я ощутил слабость, голова на мгновение закружилась, в ушах раздался звон. Зигфрид с некоторым усилием поднял голову.
- Сэр Ричард... Я вам уже принес присягу?
- Принес, принес, - уверил я. - Посиди так, наберись сил.
- Тогда приношу еще раз, - сказал он хриплым голосом. - А что могу принести, если у меня ничего больше нет? Сэр Ричард, я вам обязан... как даже не знаю что! Нет, сидеть и ровно дышать - глупо, я потерял много крови, а восполнить может только хорошее красное вино. Пойду искать, ведь не может быть, чтобы у такого могучего властителя было слабое вино?
Зигфрид поднялся достаточно бодро, хоть и пошатнулся, но, опираясь на меч, двинулся к зияющему пролому на месте ворот. Я поворачивался на месте, нехорошее чувство опасности не оставляло, это не Зорр, где при всей суровости и жестокости нравов знаешь, что тебя ждет.
Раздались звучные шаги, я обернулся с обнаженным мечом в руке. Из другой двери вышел Сигизмунд, без шлема, золотые волосы покраснели, слиплись и торчат кверху, как иглы рассерженного дикобраза. Доспехи страшно порублены, посечены, с правого плеча сорваны не только металлические пластины, но и рассечена кольчуга вместе с вязаной рубашкой. Там потемнело, стало багровым. Он сильно прихрамывал, но красиво, хоть и с усилием, отсалютовал мне настолько пощербленным мечом, что тот стал похож на затупленную пилу.
- Садись, - велел я со вздохом. - Время процедур...
- Чего, сэр Ричард?
- Ты мне больше нужен живым и здоровым, - ответил я. - Или ты ран не замечаешь?
- Что раны, - ответил он мужественно, - была бы честь!
Я усадил и его, а пока прислонял к стене и готовился затянуть раны, сам едва не упал от головокружения. Ноги подкосились, перед глазами стало темно. Как из другого мира донесся встревоженный голос молодого рыцаря:
- Сэр Ричард, вы так побледнели...
- Это я от гнева, - ответил я. Поправился: - От ярости. А ты чуть отдохни, а то... вдруг где-то еще сидит нечто большое и злое? Хорошо, что у нас передышка.
- Мы его найдем! - пообещал он.
- Только бы не оно нас, - сказал я. Сигизмунд все же поднялся, бледный, с по-прежнему торчащими волосами, на лице сочувствие и тревога, проговорил обеспокоенно:
- Сэр Ричард, это счастье, когда в отряде есть паладин... Он лечит всех, и как жаль, что не может лечить себя!
Хрен тебе, подумал я. Я такой особенный паладин, что себя-то лечу в первую очередь. Своя рубашка ближе к телу и все такое. Да ладно, свои раны замечаешь сразу, я же не берсерк какой, что вообще их в упор не видит, а сражается и сражается, пока не рухнет и не задвигает в предсмертной судороге левой задней ногой.
В проеме возникла приземистая фигура, Сигизмунд обнажил меч и с подозрением смотрел, как вслед за Гунтером в помещение робко вошли еще двое воинов. Они остановились поодаль, жадно рассматривая меня во все глаза. Сигизмунд грозно засопел, они поспешно поклонились. Гунтер, демонстрируя близость ко мне, хозяину замка, подошел быстро, поклонился и протянул связку огромных тяжелых ключей. Этой связкой можно бы в бою глушить рыцарей, как чеканом.
Я взял, взвесил на ладони, протянул обратно.
- Проверишь, все ли в порядке. Смотри, чтобы не растащили, пользуясь неразберихой. Я не хочу, чтобы народ здесь начал голодать...
Сигизмунд выдвинулся сбоку, чтобы мог защитить сюзерена, добавил с подозрением в голосе:
- Хуже того, чтобы не разграбили винные подвалы!
Гунтер сказал бодро:
- Не извольте беспокоиться! Все воры и разбойники не только сам замок, но земли господина Галантлара обходили стороной. А уж теперь так и вовсе... Человек, сразивший самого Галантлара, гораздо ужаснее.
Я нахмурился, подтвердил:
- Да-да, я ужасен в гневе. Рву и мечу, а потом еще и метаю. А теперь собери челядь в нижнем зале, я изволю им сказать, кто есть ху.
Сигизмунд посмотрел им вслед вопросительно, я кивнул, мол, присматривай здесь, сам пошел вверх по лестнице. Ступеньки не поскрипывают, каменные, массивные, посередине уступами спускается до самого низа толстый красный ковер, настолько чистый, что я поневоле пошел сбоку, ступая на незастеленное.
На втором этаже лестница вывела в просторный холл, в обе стороны уходят залы и зальчики, а в самом холле зияют три довольно широких окна. Не окна-бойницы, а обычные проемы, разве что без рам и, конечно, без стекол. Я выглянул, при желании можно даже вылезти или залезть, никакой решетки. Отсюда с высоты неплохой вид на долину, что по ту сторону пропасти. Домики, стадо коров, цветущие сады, вспомнилось: "... как молоком облитые, стоят сады вишневые", и в самом деле - не видно даже листиков, только сугробы, сугробы, сугробы - настолько много цветов на деревьях.
На днях надо съездить, показаться, объявить, что власть переменилась, однако налоги платить все равно придется. Или послать Сигизмунда с Зигфридом, они ж мои вассалы, а это значит, что не только мои друзья, но работать тоже надо. Я хоть и без титула, но уже владелец замка, так что мой ранг выше, в то же время такие орлы, как я, то есть беститульные, хоть сто замков у них во владении, обычно являются вассалами баронов, но и бароны вовсе не удельные князья, а вассалы виконтов, виконты - вассалы графов, графы - вассалы герцогов, герцог - вассал князя, а то и напрямую - короля... Это раньше мне казалось, что вассалитет - что-то почти позорное, унижающее, но на самом деле при вассалитете подчинения меньше, чем у солдата командиру, ученика учителю, служащего боссу, а водителя автомобиля - автоинспектору. В тех случаях просто стоять навытяжку и не спорить, а при вассалителе это обоюдный договор, когда на присягу верности тот, кому присягают, дает встречную присягу защищать, оберегать и бдить все интересы вассала. Так что если ученик приносит присягу учителю или солдат офицеру поневоле, то здесь - дело добровольное. Не хочешь, не присягай, но и защищайся сам.
В то же время здесь, скорее всего, либо упадок рыцарства, либо переход к товарно-денежным отношениям, иначе почему так просто забыли о присяге верности своему сюзерену? Впрочем, это я сам, похоже, заехал не в ту степь: присягали на верность только рыцари, а народ попроще просто служил. От них никто присяги и не требовал, ибо их и так передают один другому вместе с землями и замками.
Впереди из темной ниши, оказавшейся полураскрытой дверью, выглянула женская головка. Оглянулась по сторонам, меня не заметила, я стою неподвижно, а женщины, как и змеи, не замечают неподвижные объекты, за головой появилась молодая девушка целиком, с изумительной фигурой, но бледным испуганным лицом и расширенными в страхе глазами. Она перебежала зал и хотела исчезнуть на другой стороне, как я сказал грозно:
- Стоять!.. Застынь на месте и стой там, иди сюда! Она замерла, смотрела на меня расширенными в ужасе глазами. Почти девочка, но из тех, которые рождены, чтобы стать матерью, растить и квохтать возле своих цыпляток, оберегать от злого коршуна, переживать, если кто-то плохо клюет зернышки. Она смотрела снизу вверх, как я приближаюсь, подбородок начал подрагивать.
- Не бойся, - сказал я. - Ты уже слышала внизу вопли, потому и прячешься?.. Так вот, теперь хозяин замка - я... Господи, сколько мне это повторять? Вот что, пробегись по замку, собери всю челядь. Лучше там, внизу, место просторное. Запомнила? А я сразу всем и скажу, что власть переменилась. Ты вообще-то кто?
Она с трудом перевела дыхание, губы трясутся, я уже ожидал, что попросит не есть ее, но кое-как совладала, страшась разгневать нового господина, ответила, запинаясь:
- Я... Фрида... просто швея... В комнатах убираю...
- Фрида, - повторил я, нахмурившись. - Что-то имя знакомое... Ты ребенка не душила?
Она ахнула:
- Я? Ребенка?
- Ну да, что-то вспоминаю, да не могу вспомнить... Платочком?
- Каким платочком?
- С голубой каемочкой. Родила тайно от мельника, задушила платочком и закопала в лесу...
Она воскликнула в ужасе:
- Милорд, я еще девственница!
Я кивнул:
- Извини, перепутал. Ну уж очень похожа. Беги, собирай народ. Новая власть - это не всегда плохо. Будут послабления. Жалованье обещаю выше... Не сразу, конечно. И не всем. Беги!
Она исчезла со скоростью ухоженной сытой мыши, завидевшей худого дворового кота. Я прошелся по анфиладе, но это оказались не залы, а всего лишь коридор с альковами, или будуарами, как их там правильно. Попадались двери, я одну решился открыть, присвистнул и закрыл. Взору открылся на миг роскошный, хоть и мрачноватый зал неизвестного назначения, серые каменные стены из хорошо подогнанных каменных глыб, кое-где закрытые гобеленами, в нишах фигуры рыцарей, дорогие вазы в половину моего роста, с виду очень хрупкие...
- Отнюдь, - сказал я. - Отнюдь. Словцо какое-то непонятное, но почему-то показалось подходящим. Я прошелся еще чуть, в самом конце этого нехилого коридора - лестница, ведущая наверх. Разумно, чтобы враг сразу не сумел взбежать на крышу. Пока будет носиться по всем коридорам, его из каждого алькова, из зала - в спину, а то и зайдут с тыла...
На третьем этаже я у каждой двери прислушивался и, осторожно приоткрыв, заглядывал. Четвертая от лестницы дверь показала сравнительно небольшую комнату, впятеро меньше тех танцклассов, что попадались раньше. Большой дубовый стол, три кресла, широкая лавка, два окованных медью сундука, на обоих висячие замки. Еще на стене старинные полки, на одной толстая книга, остальные полки покрыты пылью. Я обошел вокруг стола, подвигал кресла, достаточно легкие, посмотрел на лавку. Если ее подвинуть, там вполне поместится ложе. А если и ложа не отыщется в этом замке, преспокойно посплю и на лавке...
Помещение начало нравиться, но расслабляться не стал, на расслаблении мы все и ловимся, с суровым и решительным видом прошелся взад-вперед, спина прямая и грудь колесом, в старых замках все на дырах, тайных ходах, где правители подсматривают за подданными, так что не исключено, что если начну копаться в носу или чесать, перекосив рожу, между большими пальцами ног, то для наблюдающих за мной начнется падение моего авторитета.
Наконец я в открытую ощупал и осмотрел стены, попробовал передвинуть полки, чтобы прикрыть наиболее уязвимые, с моей точки зрения, места. Не хочу, чтобы какой-то белый рояль отодвинулся, а из тайного хода выскочили дяди с ножами, в то время как я буду осуществлять свое законное право первой брачной ночи.
За сдвинутыми полками старая дверь, паутина оплела так, что едва сумел оторвать край, а затем уже отделял чуть ли не с крошками камня. К счастью, за столетия паутина высохла, потеряла не только липкость, но и прочность. Тонко звенело, это рвались толстые паутиньи струны, тонкие рвались в недоступных мне октавианах.
Дверь отворилась со скрипом, посыпалась каменная пыль, но открылся вход в темное помещение. Я взял светильник из подставки, согнулся в низком проеме, здесь народец не готов к взрыву акселерации.
Просторный каменный чулан, но насколько просторный, взгляд не достигал дальней стены, оранжевого колеблющегося света хватило только на несколько шагов. Вообще это даже не чулан, а, скорее, малый зал, только зачем-то забит старыми вещами так, что я застыл в проеме, согнутый в три погибели, не находя, куда поставить ногу. Груды старых толстых, как каменные глыбы в стене замка, книг, на ближайшей стопке в неустойчивом равновесии, на самом краю - древняя медная лампа, мне сразу захотелось схватить и потереть, старинные чайники, цва человеческих черепа, один украшен серебром, несколько медных чаш, одна показалась не то серебряной, не то вовсе из платины, на широком подоконнике стопка медных подносов, кувшинов, металлических блюд, шкатулки, ларцы...
В глубину уходят сундуки, почти полностью скрытые под сваленными сверху вещами. Я не увидел тряпок, даже самых драгоценных. Либо их сюда не таскали, либо все истлело за долгие годы. Если не столетия. Шагах в пяти на красивой табуретке с резными ножками прозрачный сосуд, то ли из толстого стекла, то ли из хрусталя. Внутри что-то шевелится, на миг почудилось злобное оскаленное лицо, но дорогу загораживает целая гора предметов, из которой торчат песочные часы в массивной медной оправе, всякого рода волшебные палки, похожие на нунчаки, множество то ли астролябий, то ли секстантов, все вроде бы смутно знакомо, все сделано тщательно, с любовью, с барельефами, исписано мелкими значками...

Глава 3

Издали вроде бы донесся слабый крик. Ухо ухватило почти что звон железа, я поспешно ступил назад, закрыл дверь и задвинул ее полками. Они встали на место легко и привычно, словно передвигались на шарнирах. Прислушавшись, я вышел в коридор, вернулся к лестнице. Внизу с обнаженным мечом бродил по залу Зигфрид, озирался, время от времени вскрикивал:
- Сэр Ричард! Ричард, да где же вы, черти бы вас побрали!
Очень вежливо, подумал я, наклонился над перилами, прокричал:
- Сэр Зигфрид, здесь не двумерный мир!.. есть и третье измерение!
Он поднял голову, лицо уже побагровело, глазки масляные, громко удивился:
- А, вот вы где! А чего вы туда забрались?
- Потому что не хочу, - ответил я сварливо, - чтобы ночью что-то вышло из-за портьеры и перегрызло мне горло. Вам пусть, если вас это не тревожит, а мне свое горло как-то жалко...
Рука Зигфрида поднялась, он пощупал горло, взгляд стал задумчивым. Нерешительно спросил:
- А перегрызенное горло... как насчет залечить?
- А вот это уже мимо, - ответил я со злорадством. - Так и будете жить с перегрызенным!
Он подумал, пальцы некоторое время гладили кадык, сказал со вздохом:
- Тогда мне это не нравится. Чужое бы ладно, а то свое... Какие будут указания, милорд?
Я подумал, теперь я председатель колхоза, предложил:
- Знаешь, ты человек бывалый, осмотри замок снаружи. Ну, чтоб нас вот так же не захватили сонными, как мы этих... Я хочу, чтобы мы здесь хоть ночь да переночевали живыми.
Он оскалил зубы в широчайшей улыбке:
- Тут все созрело, чтобы их захватили. А мы не такие куры. Но я все сделаю, не беспокойтесь, ваша милость!
Я смотрел ему вслед, нахмурив брови, я же теперь феодал, старался сообразить, что в этом мире значит перемена обращения с "сэр Ричард" на "ваша милость". Уже в который раз называют так, это ж не случайно, я спешно перебрал в памяти все слышанное, ибо между обращением к простолюдину просто по имени и к Шарлегайлу - "Ваше Величество" - глубочайшая пропасть, заполненная всякими там вашими благородиями, высокоблагородиями, превосходительствами, светлостями и прочими преосвященствами. Я вообще-то месье, а Сигизмунд и Зигфрид как мои однощитовые вассалы должны обращаться ко мне как к сюзерену "монмесье" или "монсеньор", а "ваша милость" - это уже перебор, то ли аванс, то ли намек. "Ваша милость" - это к виконту или барону. Надо будет им напомнить, что я просто владелец замка, просто владелец, хозяин, а не эстрадный певец, что добивается дворянского титула.
Меч мой остался в ножнах, я вернулся по коридору, отворил дверь в ту же комнатку, что в планах уже приспособил под спальню, однако здесь оказалась большая сумрачная кладовая, узкая, как вагон, с полками под потолком по обе стороны. Я захлопнул дверь, заглянул в соседнюю, уверенный, что просто ошибся, отворил дверь с другой стороны, там вообще пусто, темно, стены поросли серым мхом, уже мертвым.
По спине пробежали крупные мурашки. Я не мог ошибиться настолько, хотя, конечно, проверить надо, поспешил по коридору, отворяя все двери, заглядывая и отшатываясь, а мурашки по спине бегали все более крупные, потом бегали уже не мурашки, а жуки, превращались в тяжелых холодных ящериц.
Наконец появилась в поле зрения лестница наверх, уже не каменная, ступени из добротного дерева, потемневшие от старости, но прочные, даже не заскрипели под моим весом, а я в этом мире совсем не дюймовчик. Я поднимался медленно, прислушивался, ладонь сама легла на рукоять меча. Желание вытащить сверкающую полосу острой стали и двигаться дальше, выставив острие перед собой, было таким сильным, что я остановился, сделал несколько глубоких вдохов.
Наверху мертвая тишина, затем послышался тонкий чистый звон, словно на каменный пол упал и разбился хрустальный бокал. Я постоял с сильно бьющимся сердцем, возник соблазн вернуться, но напомнил себе, что здесь я должен чувствовать свое полное превосходство, ведь это ж я, а все прочие просто они, и ступни снова начали отсчитывать ступеньки. Выше и выше.
Слева от меня в двух шагах шла толчками стена, грубый камень задрапирован благородным деревом, справа перила, удивительно изящные, резные, с мраморными статуэтками через каждые три шага. Я настороженно посматривал по сторонам, наконец поднялся наверх, постоял, прислушиваясь.
Этаж в самом деле для благородных: отделан богато, красиво, со старанием. Каменные стены упрятаны целиком, а поверх деревянной облицовки навешаны картины в массивных дорогих рамах из темного дерева. В неглубоких нишах застыли, сильно выступая наружу, неизменные рыцари из железа, вазы и мраморные статуи. Правда, не все мраморные, часть из металла, то ли старой меди, то ли бронзы или вообще неведомых мне сплавов.
Я шел вдоль стены, косился на отделку, статуи, барельефы, в одной нише женщина изумительной красоты, выкованная из темной меди настолько умело, словно живая, на миг задумалась... держа в одной руке дивный меч с извилистым узким лезвием, а в другой - треугольный щит. Лезвие меча уперла в каменный пол, как и щит. Я остановился. Засмотревшись, уже и не знал, на что больше таращить глаза: на дивную женщину или же на дивные и ни на что не похожие меч и щит.
Меч походил на сосульку, постепенно сужаясь к кончику, лезвие слегка просвечивало, как просвечивает сосулька. Крестовина рукояти очень искусно выкована в виде растопыренных крыльев, а сама рукоять в накладках из золота. Там, где крестовина соединена с рукоятью, ярко горит крупный, виртуозно ограненный камень. Я туповат в искусстве, не знаю течений, никогда не собирал альбомов с Дега, но когда это - искусство, во мне что-то откликается само по себе и тихонько тинькает. Сейчас внутренний голос твердил настойчиво, что этот меч - бесценен, в нем изящества больше, чем во всем Кельнском соборе с Биг Беном в придачу и яйцами Фаберже.
Я наконец перевел взгляд на щит, дыхание остановилось. Щит цельнометаллический, выпуклый, дивной стилизованной формы, как если бы средневековый щит делали современные дизайнеры с учетом достижений высоких технологий. В середину вделан огромный, но почти плоский драгоценный камень, оправа из золота, эдакий выпуклый бортик в мизинец толщиной, а края щита украшены великолепным, но сдержанным барельефом из листьев. От золотой оправы вокруг камня отходят стилизованные лучи, тоже из чистого золота.
Мои пальцы задрожали от желания взять в руки меч, потрогать, ощутить рифленую поверхность рукояти в моей ладони. Потрогал пальцем лезвие, очень осторожно коснулся ногтем острия, на ногте сразу появилась полоска.
Совершенно непроизвольно я попробовал взять меч из женской руки, взял, повертел в руке, любуясь... обомлел и обернулся. Женщина в прежней позе, пальцы правой руки... разогнуты!
Волосы зашевелились, и, вместо того, чтобы взять и щит, я торопливо сунул меч рукоятью в ее пальцы.
Она не пошевелилась, не повела бровью, но пальцы сомкнулись на рукояти. Я отчетливо видел, что тонкие женские пальцы стали с металлом меча одним целым.
Я отступил, сердце колотится, как если бы долго мчался через лес от стаи волков, перепрыгивая через ямы и упавшие деревья. Снизу вроде бы крик, я прислушался, заорал в ответ. Крик повторился, уже ближе, я со своим мечом Арианта поспешил навстречу, сбежал по лестнице, на втором этаже встретил встревоженного Сигизмунда.
- Сэр Ричард, - сказал он, запыхавшись, - мы уже волноваться начали...
- Что случилось?
- Внизу собрались, ждут, а вы исчезли. Когда Гунтер сказал, что вы ушли наверх, среди челяди начались перешептывания. Я тряхнул одного, он признался, что наверху неладно, там нечистая сила. Даже не от дьявола, а вообще нечистая, изначально... туда многие поднимались еще при старом хозяине, но никто не спустился. Вы там никого не встречали?
Он вглядывался с беспокойством, я покачал головой.
- Я шел медленно, - признался с неохотой. - Такой из меня ценитель прекрасного, понимаешь? Чем больше колени дрожат, тем охотнее я рассматриваю картины на стенах. Хотел даже вернуться, чтобы вам с Зигфридом рассказать, как ценю искусство...
- Вот и хорошо, - с убеждением сказал он. - Не рискуйте зазря!
Мы спускались к нижнему залу, я прислушивался к говору голосов внизу, сказал с еще большей неохотой:
- Что делать, придется все пересмотреть еще сегодня. Хоть и маловероятно, но вдруг где что прячется?
- Там много тайн, - предостерег он.
- Тайны разгадаем позже, - сообщил я.
К моему удивлению, в нижнем зале собралось человек сорок. Из них челяди около трети, остальные - воины. Во время нашего вторжения сидели высоко в башнях, а пока спустились по длинной винтовой лестнице, их уже встретил Гунтер и сообщил, что власть поменялась, теперь они служат не Злу, а Добру, но обещана прибавка к жалованью, а с прибавкой можно служить, оказывается, и Добру.
Я держался как можно более надменно, властно, смотрел свысока, иначе нельзя, здесь либо властвуешь, либо тебя властвуют, а равным можешь чувствовать себя только в среде рыцарей, где все равны хотя бы в поведении. Встал перед ними в величественной позе, смотрел поверх склоненных в поклоне голов, нижнюю челюсть выпятил, как у бульдога с неправильным прикусом, заговорил медленно, веско, вколачивая каждое слово, словно толстый гвоздь в мягкое дерево:
- Вы все знаете, что сегодня ваш прежний хозяин отошел в мир иной, сейчас летит в сверкающей трубе... в звезды врезываясь. Впереди - звезды белые, позади - красные... вроде бы так, если эффект Доплера не перепутал. Перед смертью он передал мне этот замок со всеми его землями, фауной и флорой, а также всей экологией. Править буду жестко, но справедливо. Вы все знаете, что девиз паладинов "За справедливость!", а я самый что ни есть паладин, и кто усомнится, того велю выпороть, а потом повесить. Есть вопросы?
Последнее, пожалуй, было лишним, я же феодал, не прораб, но все равно никто не пикнул, быстро растаяли по углам, вообще поисчезали. Подошел Гунтер, все такой же хмурый, на лице неприязнь, но, похоже, это у него вообще морда лица такая, я ни при чем.
- Ваша милость, - сказал он хмуро, - можете проверить, но нам в самом деле уже полгода не платили жалованья. И кормят так, что солдатам приходится уходить тайком в деревню, чтобы украсть что-нибудь...
Он кривился, морщился, понимает, мне слушать такое, что вилами в бок, потому я подавил понятное раздражение, ответил ровным голосом отца народа, а возможно, и нации:
- Ты прав, слушать это никто не любит, потому спасибо, что все-таки сказал. За всех. К счастью, у меня есть с собой кое-какие монетки... Так что я расплачусь сегодня же, а потом что-то придумаем еще.
Он послушно пошел за мной, я свистом подозвал коня, тот бродил по двору и грыз, к ужасу конюхов, камни. Я вытащил из седельной сумки несколько монет. Глаза Гунтера жадно прикипели к золоту. Кадык задвигался, я с сочувствием подумал, что хозяин зря держал воинов в черном теле. Кто не кормит свою армию, кормит чужую. Набрал бы людей больше, глядишь, мы не прорвали бы оборону...
- Сколько у тебя человек? - спросил я. - За шесть месяцев это сколько?.. Тебе доверяют, так что я выдам все тебе, а ты уж распределяй.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [ 12 ] 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.