read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



отвечая на строгом экзамене, постарался дать отчет в ужасе и безвыходности
своего положения: осмотрев камеру, стараясь не пропустить ничего, сосчитал
часы, что остаются до казни, нарисовал себе приблизительную и довольно
точную картину самой казни и пожал плечами.
- Ну? - ответил он кому-то полувопросом.- Вот и все. Где же страх?
Страха действительно не было. И не только не было страха, но нарастало
что-то как бы противоположное ему - чувство смутной, но огромной и смелой
радости. И ошибка, все еще не найденная, уже не вызывала ни досады, ни
раздражения, а также говорила громко о чем-то хорошем и неожиданном, словно
счел он умершим близкого дорогого друга, а друг этот оказался жив и невредим
и смеется.
Вернер снова пожал плечами и попробовал свой пульс: сердце билось
учащенно, но крепко и ровно, с особенной звонкой силой. Еще раз внимательно,
как новичок, впервые попавший в тюрьму, оглядел стены, запоры, привинченный
к полу стул и подумал:
?Отчего мне так легко, радостно и свободно? Именно свободно. Подумаю о
завтрашней казни - и как будто ее нет. Посмотрю на стены - как будто нет и
стен. И так свободно, словно я не в тюрьме, а только что вышел из какой-то
тюрьмы, в которой сидел всю жизнь. Что это??
Начинали дрожать руки - невиданное для Вернера явление. Все яростнее
билась мысль. Словно огненные языки вспыхивали в голове - наружу хотел
пробиться огонь и осветить широко еще ночную, еще темную даль. И вот
пробился он наружу, и засияла широко озаренная даль.
Исчезла мутная усталость, томившая Вернера два последние года, и отпала
от сердца мертвая, холодная, тяжелая змея с закрытыми глазами и мертвенно
сомкнутым ртом - перед лицом смерти возвращалась, играя, прекрасная юность.
И это было больше, чем прекрасная юность. С тем удивительным просветлением
духа, которое в редкие минуты осеняет человека и поднимает его на высочайшие
вершины созерцания, Вернер вдруг увидел и жизнь и смерть и поразился
великолепием невиданного зрелища. Словно шел по узкому, как лезвие ножа,
высочайшему горному хребту и на одну сторону видел жизнь, а на другую видел
смерть, как два сверкающих, глубоких, прекрасных моря, сливающихся на
горизонте в один безграничный широкий простор.
- Что это! Какое божественное зрелище! - медленно сказал он, привставая
невольно и выпрямляясь, как в присутствии высшего существа. И, уничтожая
стены, пространство и время стремительностью всепроникающего взора, он
широко взглянул куда-то в глубь покидаемой жизни.
И новою предстала жизнь. Он не пытался, как прежде, запечатлеть словами
увиденное, да и не было таких слов на все еще бедном, все еще скудном
человеческом языке. То маленькое, грязное и злое, что будило в нем презрение
к людям и порою вызывало даже отвращение к виду человеческого лица, исчезло
совершенно: так для человека, поднявшегося на воздушном шаре, исчезают сор и
грязь тесных улиц покинутого городка, и красотою становится безобразное.
Бессознательным движением Вернер шагнул к столу и оперся на него правой
рукою. Гордый и властный от природы, никогда еще не принимал он такой
гордой, свободной и властной позы, не поворачивал шеи так, не глядел так,-
ибо никогда еще не был свободен и властен, как здесь, в тюрьме, на
расстоянии нескольких часов от казни и смерти.
И новыми предстали люди, по-новому милыми и прелестными показались они
его просветленному взору. Паря над временем, он увидел ясно, как молодо
человечество, еще вчера только зверем завывавшее в лесах; и то, что казалось
ужасным в людях, непростительным и гадким, вдруг стало милым,- как мило в
ребенке его неумение ходить походкою взрослого, его бессвязный лепет,
блистающий искрами гениальности, его смешные промахи, ошибки и жестокие
ушибы.
- Милые вы мои! - вдруг неожиданно улыбнулся Вернер и сразу потерял всю
внушительность своей позы, снова стал арестантом, которому и тесно, и
неудобно взаперти, и скучно немного от надоевшего пытливого глаза, торчащего
в плоскости двери. И странно: почти внезапно он позабыл то, что увидел
только что так выпукло и ясно; и еще страннее,- даже и вспомнить не пытался.
Просто сел поудобнее, без обычной сухости в положении тела, и с чужой, не
вернеровской, слабой и нежной улыбкой оглядел стены и решетки. Произошло еще
новое, чего никогда не бывало с Вернером: вдруг заплакал.
- Милые товарищи мои! - шептал он и плакал горько.- Милые товарищи мои!
Какими тайными путями пришел он от чувства гордой и безграничной
свободы к этой нежной и страстной жалости? Он не знал и не думал об этом. И
жалел ли он их, своих милых товарищей, или что-то другое, еще более высокое
и страстное таили в себе его слезы,- не знало и этого его вдруг воскресшее,
зазеленевшее сердце. Плакал и шептал:
- Милые товарищи мои! Милые вы, товарищи мои!
В этом горько плачущем и сквозь слезы улыбающемся человеке никто не
признал бы холодного и надменного, усталого и дерзкого Вернера - ни судьи,
ни товарищи, ни он сам.
"11. ИХ ВЕЗУТ"
Перед тем как рассаживать осужденных по каретам, их всех пятерых
собрали в большой холодной комнате со сводчатым потолком, похожей на
канцелярию, где больше не работают, или на пустую приемную. И позволили
разговаривать между собою.
Но только Таня Ковальчук сразу воспользовалась позволением. Остальные
молча и крепко пожали руки, холодные, как лед, и горячие, как огонь,- и
молча, стараясь не глядеть друг на друга, столпились неловкой рассеянной
кучкой. Теперь, когда они были вместе, они как бы совестились того, что
каждый из них испытал в одиночестве; и глядеть боялись, чтобы не увидеть и
не показать того нового, особенного, немножко стыдного, что каждый
чувствовал или подозревал за собою.
Но раз, другой взглянули, улыбнулись и сразу почувствовали себя
непринужденно и просто, как прежде: никакой перемены не произошло, а если и
произошло что-то, то так ровно легло на всех, что для каждого в отдельности
стало незаметно. Все говорили и двигались странно: порывисто, толчками, или
слишком медленно, или же слишком быстро; иногда захлебывались словами и
многократно повторяли их, иногда же не договаривали начатой фразы или
считали ее сказанной - не замечали этого. Все щурились и с любопытством, не
узнавая, рассматривали обыкновенные вещи, как люди, которые ходили в очках и
вдруг сняли их; все часто и резко оборачивались назад, точно все время из-за
спины их кто-то окликал и что-то показывал. Но не замечали они и этого. У
Муси и Тани Ковальчук щеки и уши горели; Сергей вначале был несколько
бледен, но скоро оправился и стал такой, как всегда.
И только на Василия обратили внимание. Даже среди них он был
необыкновенен и страшен. Вернер всколыхнулся и тихо сказал Мусе с нежным
беспокойством:
- Что это, Мусечка? Неужели он того, а? Что? Надо к нему.
Василий откуда-то издали, точно не узнавая, посмотрел на Вернера и
опустил глаза.
- Вася, что это у тебя с волосами, а? Да ты что? Ничего, брат, ничего,
ничего, сейчас кончится. Надо держаться, надо, надо.
Василий молчал. И когда начало уже казаться, что он и совсем ничего не
скажет, пришел глухой, запоздалый, страшно далекий ответ: так на многие
зовыы могла бы ответить могила:
- Да я ничего. Я держусь.
И повторил.
- Я держусь.
Вернер обрадовался.
- Вот, вот. Молодец. Так, так.
Но встретил темный, отяжелевший, из глубочайшей дали устремленный взор
и подумал с мгновенною тоскою; ?Откуда он смотрит? Откуда он говорит?? И с
глубокое нежностью, как говорят только могиле, сказал:
- Вася, ты слышишь? Я очень люблю тебя.
- И я тебя очень люблю,- ответил, тяжело ворочаясь, язык.
Вдруг Муся взяла Вернера за руку и, выражая удивление, усиленно, как
актриса на сцене, сказала:
- Вернер, что с тобой? Ты сказал: люблю? Ты никогда никому не говорил:
люблю. И отчего ты весь такой... светлый и мягкий? А, что?
- А, что?
И, как актер, также усиленно выражая то, что он чувствовал, Вернер
крепко сжал Мусину руку:
- Да, я теперь очень люблю. Не говори другим, не надо, совестно, но я
очень люблю.
Встретились их взоры и вспыхнули ярко, и все погасло кругом: так в
мгновенном блеске молнии гаснут все иные огни, и бросает на землю тень само
желтое, тяжелое пламя.
- Да,- сказала Муся.- Да, Вернер.
- Да,- ответил он.- Да, Муся, да!
Было понято нечто и утверждено ими непоколебимо. И, светясь взорами,
Вернер всколыхнулся снова и быстро шагнул к Сергею.
- Сережа!
Но ответила Таня Ковальчук. В восторге, почти плача от материнской
гордости, она неистово дергала Сергея за рукав.
- Вернер, ты послушай! Я тут о нем плачу, я убиваюсь а он - гимнастикой
занимается!
- По Мюллеру? - улыбнулся Вернер.
Сергей сконфуженно нахмурился:
- Ты напрасно смеешься, Вернер. Я окончательно убедился...
Все рассмеялись. В общении друг с другом черпая крепость и силу,
постепенно становились они такими, как прежде, но не замечали и этого,
думали, что все одни и те же. Вдруг Вернер оборвал смех и с чрезвычайною
серьезностью сказал Сергею:
- Ты прав, Сережа. Ты совершенно прав.
- Нет, ты пойми,- обрадовался Головин.- Конечно, мы...



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [ 12 ] 13 14 15 16
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.