read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



от хлопот. Вы слишком хорошенькая и беззаботная, - тут моя мать покраснела и
засмеялась, как будто ей пришлось по вкусу такое мнение,чтобы исполнять
обязанности, которые я могу взять на себя. Если вы, моя дорогая, дадите мне
ключи, я позабочусь обо всем сама.
С этой минуты мисс Мэрдстон держала ключи в своей сумочке-тюрьме днем и
под подушкой ночью, а мать имела к ним не большее касательство, чем я.
Моя мать отнеслась к потере власти не без возражений. Однажды, когда
мисс Мэрдстон развивала планы ведения домашнего хозяйства в беседе с братом,
одобрившим их, моя мать вдруг расплакалась и сказала, что, по ее мнению, с
ней могли бы посоветоваться.
- Клара! - строго произнес мистер Мэрдстон. - Клара, я удивляюсь вам.
- О! Хорошо вам говорить, Эдуард, что вы удивляетесь! - воскликнула моя
мать. - И хорошо вам говорить о твердости, но будь вы на моем месте, это не
понравилось бы и вам.
Твердость, должен я заметить, была самым важным качеством, которым
мистер и мисс Мэрдстон козыряли. Не знаю, как бы я объяснил это слово в то
время, если бы меня спросили, но, на свой лад, я понимал ясно, что оно
означает тиранический, мрачный, высокомерный, дьявольский нрав, отличавший
их обоих. Их символ веры, как сказал бы я теперь, был таков: мистер Мэрдстон
- тверд; никто из окружающих его не смеет быть столь твердым, как мистер
Мэрдстон; вокруг него вообще нет твердых людей, так как перед его твердостью
должны преклоняться все. Исключение - мисс Мэрдстон. Она может быть твердой,
но только по праву родства, она зависит от него и менее тверда, чем он. Моя
мать - также исключение. Она может и должна быть твердой, но только
покоряясь их твердости и твердо веря, что на белом свете другой твердости
нет.
- Очень тяжело, что в моем доме... - начала моя мать.
- В моем доме? - перебил мистер Мэрдстон. - Клара!
- Я хочу сказать: в нашем доме! - поправилась моя мать, явно
испугавшись. - Мне кажется, вы должны знать, что я хотела сказать, Эдуард.
Очень, я говорю, тяжело, что в вашем доме я не могу сказать ни слова о
домашнем хозяйстве. Право же, я хозяйничала очень хорошо до нашей свадьбы!
Есть свидетели... - всхлипывала моя мать. - Спросите Пегготи... Разве я не
справлялась с домашним хозяйством, когда в мои дела не вмешивались?
- Эдуард, прекратите это! - произнесла мисс Мэрдстон. - Завтра же я
уезжаю.
- Джейн Мэрдстон! Помолчите! Можно подумать, что вы плохо знаете мой
характер, - сказал ее брат.
- Право же, я не хочу, чтобы кто-нибудь уезжал! - продолжала моя бедная
мать, теряя почву под ногами и заливаясь горючими слезами. - Я буду
чувствовать себя очень несчастной, если кто-нибудь уедет... Я не прошу
многого. Я не безрассудна. Я только хочу, чтобы со мной иногда советовались.
Я очень благодарна тем, кто мне помогает, я только хочу, чтобы со мной
иногда советовались, хотя бы для виду. Прежде я думала, что моя молодость и
неопытность нравятся вам, Эдуард. Я помню, вы это говорили... А теперь, мне
кажется, вы меня за это ненавидите. Вы так суровы...
- Эдуард, прекратите это, - сказала мисс Мэрдстон. - Завтра я уезжаю.
- Джейн Мэрдстон! - загремел мистер Мэрдстон. - Вы будете молчать? Как
вы осмелились?
Мисс Мэрдстон извлекла из тюрьмы, носовой платок и поднесла его к
глазам.
- Клара, вы меня удивляете, - продолжал мистер Мэрдстон, глядя на мою
мать. - Вы меня поражаете! Да, меня радовала мысль о женитьбе на неопытной и
простодушной особе, мысль о том, что я могу сформировать ее характер,
придать ей немного твердости и решительности, чего ей так не хватало. Но
когда Джейн Мэрдстон по доброте своей согласилась помочь мне в этом и, ради
меня, принять на себя обязанности... скажу прямо... экономки, и когда ей
хотят отплатить черной неблагодарностью...
- Эдуард! Прошу вас, прошу, не обвиняйте меня о неблагодарности! -
вскричала моя мать. - Я не повинна в неблагодарности. И раньше никто меня
этим не попрекал. У меня много недостатков, но этого нет! О, не говорите
так, мой дорогой!
- Когда Джейн Мэрдстон, говорю я, - продолжал он, выждав, чтобы моя
мать умолкла, - хотят отплатить черной неблагодарностью, мои чувства
охладевают и изменяются.
- О, не надо так говорить, любовь моя! - жалобно умоляла моя мать, - Не
надо, Эдуард! Я не могу это слышать. Какова бы я ни была, но сердце у меня
любящее, я знаю. Я не говорила бы так, если бы не была уверена, что сердце у
меня любящее. Спросите Пегготи! Я знаю, она вам скажет, что у меня любящее
сердце.
- Никакая слабость не имеет в моих глазах оправдания. Но вы слишком
волнуетесь, - сказал в ответ мистер Мэрдстон.
- Прошу вас, давайте жить дружно! - продолжала моя мать. - Я не могу
вынести холодного и сурового обращения. Мне так горько! Я знаю, у меня много
недостатков, и с вашей стороны очень хорошо, Эдуард, что вы, такой сильный,
помогаете мне избавиться от них. Джейн, я ни в чем вам не перечу. Если вы
решили уехать, это разобьет мне сердце...
Она не в силах была продолжать.
- Джейн Мэрдстон, - обратился мистер Мэрдстон к сестре, - нам
несвойственно обмениваться резкими словами. Не моя вина, что сегодня
произошел столь необычайный случай. Меня на это вызвали. И не ваша вина. Вас
также вызвали на это. Постараемся о нем забыть.
После таких великодушных слов он добавил:
- Но эта сцена не для детей. Дэвид, иди спать.
Я с трудом нашел дверь, так как глаза мои заволоклись слезами. Я
глубоко страдал, видя горе матери. Вышел я ощупью, ощупью же пробрался в
темноте к себе в комнату, даже не решившись зайти к Пегготи, чтобы пожелать
ей доброй ночи или взять у нее свечу. Когда приблизительно через час Пегготи
заглянула ко мне и ее приход разбудил меня, она сообщила, что моя мать ушла
спать очень грустная, а мистер и мисс Мэрдстон остались одни.
Наутро, спустившись вниз раньше, чем обычно, я остановился перед дверью
в гостиную, заслышав голос матери. Она униженно вымаливала у мисс Мэрдстон
прощение и получила его, после чего воцарился полный мир.
Впоследствии я никогда не слышал, чтобы моя мать выражала по
какому-нибудь поводу свое мнение, не справившись предварительно о мнении
мисс Мэрдстон или не установив сперва по каким-нибудь явным признакам, что
думает та по сему поводу. И я видел, что моя мать приходила в ужас всякий
раз, когда мисс Мэрдстон, пребывая в дурном расположении духа (в этом смысле
она отнюдь не была твердой), протягивала руку к своей сумке, делая вид,
будто собирается достать оттуда ключи и вручить их матери.
Мрачность, отравлявшая кровь Мэрдстонов, бросала тень и на их
набожность, которая была суровой и злобной. Теперь мне кажется, что эти
качества неизбежно вытекали из твердости мистера Мэрдстона, не допускавшего
мысли, будто кто-нибудь может ускользнуть от самого жестокого возмездия,
какое он почитал себя вправе измыслить. Как бы то ни было, но я хорошо помню
наши испуганные лица, когда мы идем в церковь, помню, как изменилась для
меня сама церковь. И снова и снова я вижу эти страшные воскресенья: я
прохожу к нашей старой скамье первым, будто арестант под конвоем, которого
привели на церковную службу для заключенных. Снова идет позади меня, почти
вплотную, мисс Мэрдстон в черном бархатном платье, словно скроенном из
нагробного покрова; вслед за ней моя мать; затем ее супруг. Пегготи нет с
нами, как это бывало в прошлые времена. Снова я прислушиваюсь к мисс
Мэрдстон, которая бормочет молитвы, с какой-то кровожадностью смакуя все
грозные слова. Снова я вижу ее черные глаза, озирающие церковь, когда она
произносит: "несчастные грешники", как будто осыпает бранью всех прихожан.
Снова я посматриваю изредка на мою мать, она робко шевелит губами, а справа
и слева от нее те двое гудят ей в уши, будто гром рокочет вдали. Снова меня
внезапно пронзает страх: что, если не прав наш добрый старый священник, а
правы мистер и мисс Мэрдстон, и все ангелы небесные - ангелы разрушения?
Снова, когда я пошевельну пальцем или ослаблю мускулы лица, мисс Мэрдстон
пребольно тычет меня молитвенником в бок...
И снова я замечаю, как перешептываются соседи, глазея на мою мать и на
меня, когда мы шествуем из церкви домой. Снова, когда те трое идут рука об
руку, а я плетусь один позади, я ловлю эти взгляды и думаю: неужели и впрямь
так сильно изменилась легкая походка матери и увяла радость на ее прекрасном
лице. И снова я стараюсь угадать, не вспоминают ли, подобно мне, соседи о
тех днях, когда мы возвращались с ней вдвоем домой, и я тупо размышляю об
этом в течение целого дня, дня угрюмого и пасмурного.
Стали поговаривать, не отправить ли меня в пансион. Подали эту мысль
мистер и мисс Мэрдстон, а моя мать, конечно, с ними согласилась. Однако ни к
какому решению не пришли. И покуда я учился дома.
Забуду ли я когда-нибудь эти уроки? Считалось, что их дает мне мать, но
в действительности моими наставниками были мистер Мэрдстон с сестрой,
которые всегда присутствовали на этих занятиях и не упускали случая, чтобы
не преподать матери урок этой пресловутой твердости - проклятья нашей жизни.
Мне кажется, именно для этого меня и оставили дома. Я был понятлив и учился
с охотой, когда мы жили с матерью вдвоем. Теперь мне смутно вспоминается,
как я учился у нее на коленях азбуке. Когда я гляжу на жирные черные буквы
букваря, их очертания кажутся мне и теперь такими же загадочно-незнакомыми,
а округлые линии О, С, 3 такими же благодушными, как тогда. Они не вызывают
у меня ни вражды, ни отвращения. Наоборот, мне кажется, я иду по тропинке,
усеянной цветами, к моей книге о крокодилах, и всю дорогу меня подбадривают
ласки матери и ее мягкий голос. Но эти торжественные уроки, последовавшие за
теми, прежними, я вспоминаю как смертельный удар, нанесенный моему покою,
как горестную, тяжкую работу, как напасть. Они тянулись долго, их было
много, и были они трудны, - а некоторые и вовсе не понятны, - и наводили на
меня страх, такой же страх, какой, думается мне, наводили они и на мою мать.
Мне хочется припомнить, как все это происходило, и описать одно такое
утро.
После завтрака я вхожу в маленькую гостиную с книгами, тетрадью и



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [ 12 ] 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.