read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



И припев.
Неда-аром, неда-аром во все времена
Победа приходит в сраженье.
Родная Отчизна, родная страна.
Мы славим твое возрожденье,
Родная страна!
Патриотично. Но немного, э-э… Утомляет. К сожалению, мне таланта не хватит передать на бумаге, как исполнял эту, с позволения сказать, композицию третий дивизион Бригады Большой Мощности. Скажу лишь, что впервые услышав белоцерковскую кавер-версию песни "За этот мир", я разобрал только три слова — "за этот мир". Остальные сливались в нечленораздельный унылый вой.
Не сразу до меня дошло, что в устах третьего дивизиона это была песня протеста.
Много позже, случайно раскрыв советский песенник, я узнал оригинальное название шедевра — "Песня из телефильма "Возрождение"". Чур меня, чур. Трудно представить то кошмарное преступление, за которое третий дивизион приговорили к этой пытке.
Естественно, мы готовы были драться за "День Победы". Тем более, что в дивизионе имелись отличные певцы. Даже с соответствующим образованием. Поначалу они на радостях заливались просто молодыми кобзонами. И все-таки, все-таки… Можете представить, что такое песня царской охраны из "Бременских музыкантов" с грамотной раскладкой голосов на двадцать пять? Да под строевой шаг? Фразу "Ох, рано встает охрана!" неповторимым отвратительным тенором выпевал наш дирижер. Его сразу хотелось уволить в запас по инвалидности. Потому что слышно было: хреново человеку. Не может он больше.
А вот ночью в казарме по углам четыре приемника играют наутилусовскую "Я хочу быть с тобой". И из угла в угол мечется дежурный офицер, затыкая музыку. Но стоит заглохнуть одному приемнику, три остальных прибавляют звук.
И вся казарма шмыгает носами.
Потому что это песня про нас. И про того, кого уже на "гражданке" забыли, и про того, кого только собираются забыть, и про женатого, и про ни разу не целованного.
И всех хочется уволить к чертовой матери. Потому что никто уже больше не может. Ведь чем дольше служишь, тем меньше понимаешь, зачем ты это делаешь, и тем яснее тебе, что ты не нужен тут совершенно. Ни командирам, ни стране ты на фиг не сдался…
И вдруг из первого дивизиона доносится оглушительный всхрап. А вслед за ним истерический визг, и храпящего начинают лупить по морде тапочком.
Утром ты куришь возле казармы, внутренне весь перевернутый. Рядом стоит капитан Черемисин (орден за Афганистан), жует сигарету, и вдруг говорит:
— У меня одноклассник в Киеве уже директор кооператива. На черной "Волге" ездит. А я… Эх.
— Как вас вообще в армию занесло, тарщ ктан?
Черемисин безнадежно машет рукой.
— А-а… Тр-р-радиция!
Становится окончательно тошно. Ты возвращаешься в казарму и видишь: лежит, уютно замотавшись в одеяло, и сопит носом связист Генка Шнейдер, друг сердечный, умаявшийся после ночного дежурства. Повесил на спинку кровати свежие портянки. А рядом присел художник Витя Михайлов и на эти два девственно чистых холста недобро смотрит.
Вешать портянки на спинку кровати — странный поступок. Чувствуется в нем некий вызов общественности. Поэтому ты уверенно берешь портянки и протягиваешь их Вите.
— Думаешь? — спрашивает Витя. — Мне вот тоже кажется — зря он их на спинку повесил. Давай его обрадуем. Чисто по-дружески. Сообразишь текст?
Через пять минут на портянках нарисованы гуашью огромные магендовиды и написано: "Kiss me, I'm Jew!". Шнейдер формально твой подчиненный, и ты хочешь поднять ему настроение, чтобы лучше служил. Пусть хоть кому-то в дивизионе будет весело. А то застрелиться впору.
Шнейдер так и понял: ему хотели поднять настроение.
Жаль, конечно, что это были его единственные портянки.
ГЛАВА 13.
Стояло лето, было тепло, время к обеду. Подполковник Миронов пришел в парк техники. Подкрался к своей командно-штабной машине. Тихонько открыл кормовой люк. Просочился внутрь, добрался до башни. И увидел, что там, уткнувшись мордой в лазерный дальномер, сладко дрыхнет Витя Михайлов.
В свободное от рисования время Витя был у Миронова то ли механиком, то ли вычислителем — они, кажется, сами не помнили оба. Короче, чего-то Вите полагалось в кашээмке делать полезное. Или он там вовсе не должен был находиться. История умалчивает.
— Спишь, уебанец? — ласково спросил Миронов, потирая руки.
Витя отлип от дальномера и сипло произнес:
— Я не сплю, товарищ подполковник. Я потерял сознание.
— Чего-чего?!
— Я вылезти через башню хотел, и тут люк расстопорился. Как даст мне по башке! Я сознание и потерял. Вот, если бы не вы, не знаю, когда бы очнулся…
С тех пор в Бригаде Большой Мощности никто не говорил "я собираюсь нагло и цинично уснуть на боевом посту". Выражения "защемить" или "втопить на массу" были забыты. Зато появились две роскошных самоходно-артиллерийских формулы: "пойду сознание потеряю" или "а давайте-ка дружно ударимся люком".
МАСКИРОВКА
самоучитель начинающего саботажника
на поясняющих картинках — солдаты и сержанты ББМ
Умение бесследно раствориться приравнивалось в ББМ к боевому искусству. Однажды на полигоне нам хотели устроить кросс — десять километров с полной выкладкой. Но случилась утечка информации. В результате оргкомитет мероприятия во главе с полканом кое-как отловил тридцать человек, едва четверть личного состава. Больше просто не нашел.
На зарядку выбегаем зимой, провожаемые строгим взглядом дежурного по части. Снег валит стеной, мы уже не видны от казармы, бац — нас нету. Вообще нету на поверхности Земли. Только голова молодого бойца торчит из сугроба. На самом деле из люка теплотрассы. А там внизу, на разогретых трубах — старые шинели, одеяла, подушки. Самоходчики клаустрофобией не страдают. Наоборот, для них любой закрытый объем как дом родной. Они обожают спать в шинельных шкафах. Осенним промозглым утром в кашээмку, где штатно работали вчетвером, а полный экипаж был шестеро, запросто набилось двадцать наших.
Где и как мы только ни прятались. Высшим пилотажем считалось продинамить зарядку прямо в собственной постели. Если у койки провисла панцирная сетка, можно было плоско размазаться между матрасом и подматрасником. Или забраться в трубу, образующуюся после "отброски одеял". Поясняю для неслуживших: одеяла с утра полагается откидывать на ту спинку кровати, что в ногах. А стоят койки по две, впритык. Заползаешь — и вполне себе ничего.
Про каптерки и канцелярии я молчу, это банально и не смешно. Смешно — когда командир ракетчиков въезжает на свою территорию, ему отдает честь наряд по КПП… И знать не знает командир, что в это время на его родном КПП, в комнате для встреч с родственниками, человек пятьдесят десантников и самоходчиков по полу вдоль стен расселось. Кто спит, кто радио тихонько слушает.
Из бойлерной нас гражданские кочегары ломами и лопатами гоняли.
Понимаете, мы, в общем, были не такие уж и сволочи. Просто каждый из нас хотя бы раз бегал три километра на время в двадцатипятиградусный мороз. Я достаточно сумасшедший, чтобы сделать это по доброй воле. Но только не из-под палки. На фиг, на фиг, летом, летом… Поэтому уже при нулевой температуре ББМ от зарядки уворачивалсь как могла.
Военный-призывник из своих служебных обязанностей уважает только боевую учебу и обслуживание техники. Остальные виды деятельности он находит малоосмысленными и даже унижающими его достоинство. Поэтому схизнуть и зашхериться — высшая доблесть солдата. Где люди? Все ушли работать. Охвачены бурной деятельностью. Загружены по самое не могу. Эти тама, эти тута. Эти то, эти сё. "Ты уверен? — Да за кого вы меня принимаете, товарищ майор! — А почему я их не видел, проходя мимо? — Очень странно, товарищ майор. Они должны быть на местах. Я немедленно проконтролирую, разрешите идти?". И меня тоже нет. И хрен найдешь. Хотя я прямо под носом, в густой траве у казармы валяюсь.
Причем, случись нечто серьезное, бригада мгновенно собиралась. Даже на полгоне, когда лес кругом — все, кому надо, знали, где кто лежит. Если нет прямых сведений о местонахождении воина, то действует, выражаясь современным языком, система гиперссылок, причем весьма надежная. У меня на старости лет было двадцать восемь человек, и за каждого я мог отчитаться в любую секунду. На словах одно, в уме, конечно, другое.
Иногда это выручало не только солдат. Какой-то окружной чин в ходе комплексной проверки возмутился, почему ББМ не носит комсомольские значки. Ему ответили — еще как носит! Тот не поверил и приказал строить бригаду. А дежурили по части мы с Минотавром. Минотавр, предчувствуя скандал, налился кровью и заявил: делай что хочешь, но чтобы ни одной сволочи без значка на плацу не было! Я ему: спокойно, товарищ майор, сейчас предъявим… Комсомольцев-добровольцев! И точно, прибежало сорок рыл. Зато все как один со значками. Проверяющий вылупил глаза — а где остальные?! Сержанты обижено надулись и доложили железные, не подкопаться, отмазки по отсутствующим бойцам: этот там-то, этот сям-то, все очень заняты, а если хотите видеть бригаду целиком, объявляйте тревогу! Проверяющий только рукой махнул. Он понял, что его дурачат, но крыть ему нечем. Минотавр похлопал меня по плечу и сказал: ловко сработано, парень.
Всюду, буквально всюду спали наши люди! Как-то Ракша выгнал свою пушку из бокса, расстелил под ее брюхом матрас, сунул на гусеницу часы с будильником и продрых до обеда. По сигналу будильника выполз из-под машины, завел ее, загнал обратно… И тут вспомнил, что где-то забыл часы. Нашел их размазанными по катку — симпатичный такой получился блинчик.
Помню умника, который откидывал капот своего ЗИЛа-самосвала, вставал на бампер, ложился грудью на двигатель и так засыпал. Ежедневно. Офицер идет, видит — торчит солдатская задница из движка, знать старается боец… Дед идет — хлобысь по жопе чем придется. Жалобный вопль: "Я не спал!". Угу, как же.
Знавал я деятеля, умевшего спать стоймя. Ему только нужна была точка опоры. Если он мог хотя бы одним пальцем за что-то зацепиться, то лошадь изображал отменно.
Механика-водителя дежурного тягача из оного дежурного тягача вышибали кувалдой. С точки зрения акустики все машины с легким бронированием — кастрюли. Хорошие кастрюли, прочные, кулаком не достучишься, сапогом тоже. А вот ка-ак дашь по борту кувалдометром!..
Содержимое кастрюли наружу так и прыгнет.
Я научился этому трюку у подполковника Миронова. Думаете, как еще он выколотил из запертой кашээмки те двадцать человек?
Сам я регулярно отрубался, стоя (точнее, сидя) помощником дежурного по части. Исключительно после обеда, когда до передачи дежурства оставалось несколько часов. Сижу за пультом, никого не трогаю, бац! — нету меня. Как утюгом по голове. И почему-то обязательно я должен был напустить слюней на пульт! Стыдоба. Когда я понял, что с проблемой внезапного отруба мне не справиться никак, то внес рационализацию. На пульте лежало несколько пухлых тетрадей и амбарных книг. Я из них сооружал стопочку, и… Заходят как-то два наших офицера, один меня о чем-то спрашивает. Я, полусонный, мучительно пытаюсь сообразить, чего ему надо. А второй говорит — да ладно, оставь парня в покое, видишь, он уже подушку себе приготовил!
Спали экипажами, батареями и дивизионами. Падали в самый неожиданный момент. Помню, очнулся на политзанятиях, конспектируя какую-то мутатень, которую нам вслух задвигали. Очнулся, потому что выписывал каракули уже на парте, а не в тетради… Собрания всяческие плодотворно у нас шли — передние ряды сидят прямо, делая вид, что внимательно слушают, а задние головами им в спины уткнулись и тихо сопят.
Но больше всего любили спать на посту. Некоторых молодых и несознательных, конечно, на этом деле ловили и наказывали. Мы, соответственно, добавляли им от себя. Опытный боец — не тот, кто может заснуть где угодно и когда угодно, а тот, которого не "спалят". И тот, который не допустит "палева" своих товарищей. Стоило дежурному по части отлучиться — тут же где надо раздавались звонки, и офицера повсюду встречали бодрые веселые лица.
Бывало и наоборот. Однажды, когда дежурный ушел проверять, как несет службу наш художник Витя, сам Витя позвонил в казарму. Представился прапорщиком Хуевым из санэпидстанции и пообещал, что утром явится комиссия проверять наши сортиры на наличие ботулизма.
Вернувшись в казарму, дежурный долго не мог понять, отчего такой страшный шухер и все по уши в хлорке.
Витя тоже удивился — он же по-русски сказал: прапорщик Хуев…
А я как-то летней ночью лежал на теплой бетонке у внутренних ворот парка. Смотрел на звезды, размышляя о множественности обитаемых миров. И услышал за воротами "бух-бух-бух" и "хрр-хрр-хррр". Ну точно, думаю, это крадется в парк толстый и одышливый капитан Мужецкий. Я встал. Топанье и хрюканье утихло. Недоуменно пожав плечами, я лег. Через некоторое время проверяющий выдал себя вновь. Я опять вскочил. Никого. Что еще за галлюцинация?!
И тут из-под ворот появился ёжик. Громко топая и деловито фыркая, он пробежал мимо и скрылся в глубине парка.
Я проводил его умиленным взглядом, и вдруг мне остро, болезненно, почти до слез захотелось домой.
ГЛАВА 14.
Стояли по части с майором Кудиновым.
— У меня требование к помощнику дежурного одно, — сказал Кудинов, заступая на пост. — Чтобы пепельница была очень большая и всегда под рукой.
Я принес ему бачок для проявки фотопленок.
Кудинова в ББМ любили. Он, во-первых, был очень грамотный пушкарь, во-вторых, настоящий офицер, с "афганским" прошлым, а в-третьих, мог под настроение такое отмочить, что на его фоне самые изобретательные деды выглядели бледно.
Когда они с подполковником Мироновым садились играть в нарды, казарма сотрясалась от хохота. Эти двое постоянно мухлевали и громогласно издевались друг над другом. Общались преимущественно афоризмами. Вышли как-то покурить на свежем воздухе. Мирон с задумчивым видом сигарету разминает, Кудинов просит — дай мне тоже. Мирон ему машинально эту и сует, мятую. Кудинов берет, смотрит на нее и говорит: "Чтоб тебе жена такая же досталась!".
Однажды Мирон купил пластиковое ведро для мусора. И тут построение. Ну, стоит героический первый дивизион, Мирон во главе — щуплый, со смешным оттопыренным пузцом, из-под козырька громадной фуражки выглядывает хищная физиономия типичного поджигателя войны. Ведро он пристроил сзади, рядышком. Блаженно щурится, думает, сейчас выслушает порцию ахинеи от полкана и быстренько смоется домой. Команда "Смирно" доносится от дверей, раздаются тяжелые шаги командора, тьфу, командира… И народ обалдевает, потому что за спинами первого дивизиона крадется Кудинов. Хватает ведро и напяливает его Мирону на голову!
Полкан заметно удивился.
НЕПАША ПОПЕЛА
производственная драма
Действующие лица и исполнители:
Командир 2-го дивизиона майор Кудинов в роли майора Кудинова
Подполковник Майоров в роли непаши, которая попела на плотбище
Автор в роли помощника дежурного по части
Вот тут опытный литератор сделал бы "отсечку". Эпизод с ведром не надо дальше расписывать. Ну в самом деле, какая разница, что Кудинову неудобно показалось бежать назад, и он метнулся вперед, прямо на полкана, а за Кудиновым прилетело розовое пластмассовое ведро, а вслед за ведром, с индейским боевым кличем "Смерть уебанцам!!!", в проход выскочил разъяренный Мирон. Уже без щегольской фуражки, потому что та застряла в ведре.
Хотя полкан и не такое видал — он однажды, зайдя ночью в казарму, наступил на дрыхнущую собаку. Та убежала и спряталась под кроватями.
У нас тридцать две собаки в парке жило. Сначала явилась зимой в кочегарку беременная сука. Ее пригрели, она родила шестерых. К ним стали друзья приходить. Образовалась стая. Псы мелкие, зато веселые. Полкан на разводе говорил: "А те, кто заступают по парку — не забудьте взять на кухне для собак каши! Собаки бдительно несут службу войск! В отличие от вас!". Мы, видимо, пахли все одинаково — точнее, присутствовал в индивидуальном запахе каждого из ББМ некий типично самоходческий элемент, — потому что собаки отличали нас от ракетчиков, зенитчиков и десантников запросто. Ни один чужак не мог зайти в парк, чтобы его не облаяли.
Весело мы служили, в общем.
Потом один ненормальный убил с десяток собачек. Развлекся, пока наши на полигоне были. Тихий, смирный, доброжелательный молодой человек. Подманивал и рубил лопатой. Его за это до конца службы колотили ежедневно, и спал он в туалете — когда давали поспать, — но собак-то не вернешь. Какие уцелели, те ушли из парка навсегда. Жалко, я уже уволился. До сих пор жалко. Я бы молодому человеку придумал. Епитимью. А бригада взяла бы меня на поруки, если что.
Но это все случилось позже. А пока — стояли мы по части с майором Кудиновым.
Дежурка в торце казармы: стеклянное окно, за ним стол с пультом оповещения. Там я и сидел. А Кудинов валялся рядом в комнатке на топчане. Я взял у писарей машинку, портативную, такую же, как у меня дома, поставил на сложенное полотенце, чтобы еле-еле шлепала, и стучал письма.
Ночь, покой, красота. Армейская идиллия.
И тут пульт ожил. Он принялся гудеть, мигать лампочками, и дурным голосом заорал:
— Говорит оперативный дежурный "Легенды" подполковник Майоров!
— Мама, только не это! — простонал Кудинов. — Он нас затрахает!
Я нажал кнопку подтверждения. Майоров продиктовал группу цифр и загадочное слово "НЕПАША". Мне надо было все это записать в журнал и отнести в подвал штаба, кодировщику. Чтобы тот передал кодограмму на "Легенду", то есть в штаб округа, а они там тексты сличили и увидели: мы понимаем их правильно и вообще несем службу, не уснули еще и не померли, и враг нас не разбомбил. А то, что у меня кнопка нажата — это так, мелочи жизни, ничего не значит.
Каменный век просто.
— Ненавижу подполковника Майорова, — сказал Кудинов.
Подумал и добавил мечтательно:
— А представляешь, как над ним издевались, когда он был майором…
Я сунул журнал под мышку и ушел, напутствуемый просьбой дежурного проконтролировать на кухне один жизненно важный процесс. В штабе поболтал со связистами, буквально пять минут. Заглянул на кухню, напомнил, чтобы картошка была поподжаристей. Когда вернулся, за пультом сидел очень злой Кудинов.
— Я же предупреждал! — сообщил он непонятно кому.
Пульт опять мигал лампочками и передавал голосом Майорова судьбоносную информацию. На этот раз группу цифр сопровождало томное слово "ПОПЕЛА". Мы с Кудиновым дружно фыркнули. И не то, чтобы насторожились, но определенное напряжение в дежурке повисло.
Не понравилось нам это слово.
Я снова побрел в штаб. "Майоров, козел… — понимающе вздохнул кодировщик. — Набегаешься ты сегодня. А я не высплюсь".
Какая-то неандертальская система оповещения, черт побери. Хотя это для тех продвинутых, кто не видел нашего баллистического компьютера. Адская машина, больше всего похожа на кассовый аппарат. Помню, вычислитель Саня Вдовин кричал: "Товарищ капитан, не могу я на нем работать, у него второй блок греется, а в четвертом сбой!". Вдовину дали по шее, потом сунули в руки другой железный ящик, только без электроники — Прибор Управления Огнем, — и вытащили из теплого брюха кашээмки на ледяную броню, под пронизывающий ветер.
Чтобы не выпендривался.
Не было в нашем компьютере четвертого блока.
Там и второго-то отродясь не бывало.
Против ожидания, Майоров заглох. Кудинову принесли картошки с грибами — у нас на территории густо росли шампиньоны, — он наелся до отвала, подобрел и рассказал пару забавных армейских баек. Через полтора часа мы решили, что оперативному не до нас. Может, на него там свой проверяющий упал. Кудинов завернулся в одеяло и попросил до утра не беспокоить. Если, конечно, Майоров не нанесет по ББМ учебный ядерный удар.
— Хотя, — пробормотал Кудинов сонно, — полномочия у него, козла, не те…
Пульт взвыл.
— Говорит оперативный дежурный "Легенды" подполковник Майоров!
— Это армия, сынок! — только и сказал Кудинов. — Непаша попела!
Теперь Майоров осчастливил нас словом "ПЛОТБИЩЕ".
Последний салага знал, что это не шизофрения, а просто лежит перед Майоровым бумажка с двумя колонками слогов, которые он произвольно соединяет. Тем не менее, мы с Кудиновым опасливо переглянулись и синхронно, не сговариваясь, покрутили у виска пальцами.
Чертыхаясь, я побрел к кодировщику. До штаба было от силы метров триста, но если мотаться всю ночь туда-сюда… Помню, нужно было мне взбежать на третий этаж, взять у полкана некий документ, спуститься, преодолеть двухметровый бетонный забор, отдать документ начальнику штаба, узнать, что документ не тот… Когда с пятого раза полкан все-таки нашел правильную бумажку, я на заборе так и остался сидеть. А на следующий день ехали мимо танки, очень забавные, почти неразличимые под кучами матрасов, палаток и другого тактически значимого барахла. Один танк легонько занесло, и пятьдесят метров забора — как корова языком. Прямо назавтра! Вот обидно, да?
Вернувшись, я увидел дежурного за пультом. Кудинов нервно курил. Мы просидели еще пару часов как на иголках, объясняя друг другу, что оперативный больше не позвонит. В три я разбудил сменщика и лег. Придя утром, первым делом спросил — ну, как? "Да никак. Кудинов не спал ни фига и мне не дал" — "А Майоров сигналил?" — "Какой Майоров?"
Кудинов, болезненно опухший и с синяками под глазами, так провел утреннее построение, что бригада на зарядку не убежала, а сбежала — только пятки сверкали. Даже те, кто обычно прятался досыпать по каптеркам и канцеляриям, сочли за лучшее умотать от казармы подальше.

— Совсем не отдыхали, товарищ майор? — спросил я.
— Совсем, — процедил Кудинов, глядя в сторону и нещадно жуя сигарету.
Потом неожиданно рассмеялся и сказал:
— Запугал он меня, гад. Непаша попела!
ГЛАВА 15.
Есть такая народная мудрость: "Любой человек может написать хотя бы одну книгу". Как типичная народная мудрость, она вам льстит, замалчивая окончание фразы: "Книгу о себе и для себя".
Я писал "Оружие Возмездия" не для себя, конечно. Начиналось все с элементарного желания развлечь народ смешными историями. Выложил кусок в интернет, получил отклик, написал еще кусок… Увидел: есть смысл работать дальше. И тут оказалось, что получится книга именно "о себе, любимом". Ее просто нельзя сделать иначе. Либо в центре повествования будет автор, со своим личным опытом, либо книга скатится до уровня "сборника армейских баек". Достоверность — вот главное. Или я зуб даю, что "так оно и было", или проект "Оружие Возмездия" теряет смысл.
Разумеется, поверили мне не все. Когда первые главы появились в интернете, среди радостных откликов в Живом Журнале прозвучали и скептические голоса. Мол спасибо, очень весело, хотим еще, но автор местами явно преувеличивает, сгущает краски и привирает. Хотя что с него взять, он за столько лет наверняка многое забыл.
Во-первых, не забыл. В книгу вошла едва половина того, что автор мог бы рассказать о ББМ и Мулинской учебке. Но "Оружие Возмездия" с самого начала делалось как мемуарная проза: если тут чего написано, значит, автор в этом безобразии участвовал лично. Сам все испортил, сломал и развалил, с дуба рухнул и ломом подпоясался. В крайнем случае, прибежал на шум и успел проверить рассказы очевидцев "по горячим следам". Поэтому здесь нет пресловутых "армейских баек". Например, хоть я и упомнаю, что наши пушкари дважды пытались взорваться на собственном снаряде, но как именно — молчок. Уж больно дикая история.
Во-вторых, у автора есть справочный материал. Это мои письма из армии. Не все они одинаково информативны, но почерпнуть отуда удалось многое. Некоторые письма оказались просто кладом — иногда, под настроение, я дотошно фиксировал события одного своего обычного дня. Много глав построено на таких письмах — например, "Музыкальная пауза", "Сто дней до приказа", "Дембель становится ближе".
В-третьих, кое-что подсказали друзья по ББМ — мы до сих пор на контакте.
И наконец, есть особый случай. В феврале 1989 года ББМ на полигоне, что называется, "оторвалась по полной программе". Но мне отчего-то запал в память один день, ничем не примечательный. Совершенно типичный. Может, этим он меня и заинтересовал. И через неделю, когда мы вернулись в Белую Церковь, я взялся тот день описывать — в несколько приемов, на ночных дежурствах. Получился рассказ. Действие его занимает около четырех часов, персонажи списаны с натуры точь-в-точь. Для журналиста двадцати лет от роду, не делавшего раньше художественной прозы, рассказ даже неплох.
Ценность его в том, что все так и было. События, реплики, даже внутренний монолог главного героя мне удалось передать очень точно. Строго говоря, вышла документальная запись, журналистский материал. Но сам метод подачи текста позволяет все-таки называть это — рассказом.
Он никогда не публиковался. Я даже не пробовал его куда-то пристроить. Слишком много там личного. Да и тема избитая. О чем думает — изо дня в день, месяц за месяцем, потихоньку дурея и зверея, — простой военный, лучше Ремарка, Джонса и Хеллера написать трудно. Но в эту книгу (которая на самом деле сборник тематических новелл) рассказ укладывается вполне. Он остался таким же, как восемнадцать лет назад, только прошел минимальную "косметическую" редактуру. Еще я приделал ему подзаголовок в общей стилистике "Оружия Возмездия". Ну, и если лирического героя звали раньше Игорь, пусть он теперь будет Олег. Вы же знаете, что это я. Чего уж прятаться.
Проведите четыре часа с нами на полигоне — в Бригаде Большой Мощности, как она есть. Добро пожаловать.
ЛЕГКАЯ ДЕПРЕССИЯ ОТСЮДА И ДО ОБЕДА
короткометражный малохудожественный фильм
Командир 3-го дивизиона ББМ: майор К.
Командир КШМ на базе МТ-ЛБу: Владимир Тхя
Механик-водитель: Андрей Зозуля
Старший радиотелефонист дивизиона: Автор
Девушка за кадром: Екатерина N
Спецэффекты: Бригада Большой Мощности
Каскадер: Александр Вдовин
февраль 1989 года, Украинская ССР,
полигон Каневского учебного центра
К половине девятого уже рассвело и видно было, как суетятся вокруг машин фигуры в черных комбинезонах. Глухо урчали моторы грузовиков, свистели по-вертолетному двигатели самоходок, из парка несло гарью и соляркой. На плоских, с маленькими круглыми башенками, спинах гусеничных транспортеров вырастали зеленые штыри антенн.
Механик-водитель машины командира 3-го дивизиона рядовой Зозуля был глубокомысленно мрачен. Его левую бровь украшала огромная свежая ссадина.
— Кто это тебя?.. — удивился Олег.
— Люком долбануло, — ответил Зозуля и вдруг улыбнулся. Улыбка вышла так себе.
— Бывает. Фамилия люка?
— Да нет, — Зозуля отрицательно мотнул головой, — ей-богу!
— И как же он тебе бровь так рассадил?
— Да я вылезал, капюшном за стопор зацепился. Люк расстопорился, по затылку меня — шмяк! — я и приложился бровью о триплекс…
— Силен! — уважительно сказал Олег. — Я всегда говорил: придурок в любой ситуации найдет способ застрелиться, утопиться или попасть под машину. Ну-ка, погляди сюда. Есть у меня капюшон?.. Нету. Вот и свой отстегни.
— А мне нравится с капюшоном, — заявил Зозуля. — Тхя тоже носит капюшон.
— Тхя опытный, не зацепится. А зацепится, так будете оба ходить с разбитой бровью, командир и его механик — двое из ларца, одинаковы с лица! Ладно, мое дело предупредить. Дай сюда шапку говорящую и включи питание. И антенну свою поставь. И стопор затяни на люке, чучело!



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [ 12 ] 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.