read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



ку необходимо порвать все материальные путы; только тогда он может счи-
тать себя взрослым, - заявили они, - а пока вы чем-нибудь связаны - до-
мом, зонтиком, саквояжем, - вы все еще не вышли из пеленок". Это теория
покорила большинство из нас. Правда, оба француза, презрительно посмеи-
ваясь, отправились пить свое пиво, а Ромни, слишком бедный, чтобы позво-
лить себе такую поездку за собственный счет, и слишком гордый, чтобы
прибегнуть к займу, незаметно стушевался. Остальная компания влезла в
извозчичью карету и принялась погонять лошадь (как это обычно бывает),
предложив чаевые кучеру, так что мы успели на поезд за минуту до его от-
хода и полчаса спустя уже вдыхали благодатный лесной воздух, направляясь
по холмистой дороге из Фонтенбло в Барбизон. Те из нас, кто шагал впере-
ди, покрыли это расстояние за пятьдесят одну с половиной минуту, устано-
вив рекорд, ставший легендарным в анналах англосаксонской колонии Ла-
тинского квартала, но вас, вероятно, не удивит, что я сильно от них отс-
тал. Майнер, склонный к философии британец, составил мне компанию, и,
пока мы медленно шли вперед, великолепный закат, лиловатые тени сумерек,
упоительный аромат леса и царившая в нем торжественная тишина настроили
меня на молчаливый лад. Мое душевное состояние передалось моему спутни-
ку, и, когда он вдруг заговорил, помню, это заставило меня вздрогнуть -
в такую глубокую задумчивость успел я погрузиться.
- Ваш отец, судя по всему, - очень хороший отец, - сказал он. - Поче-
му он не приезжает навестить вас?
У меня наготове было десятка два объяснений да еще столько же в запа-
се, но Майнер с присущей ему проницательностью, которая всех восхищала,
но и заставляла побаиваться его, неожиданно посмотрел на меня сквозь мо-
нокль и спросил:
- А вы его уговаривали приехать?
Я покраснел. Нет, я не уговаривал его приехать, я даже ни разу не
попросил его навестить меня. Я гордился им, гордился его красивым. Му-
жественным лицом, его мягкостью и добротой, его умением радоваться чужо-
му счастью, а также (если хотите, это была уже не гордость, а чванство)
его богатством и щедростью. И все же для него не было места в моей па-
рижской жизни, которая не пришлась бы ему по вкусу. Я боялся насмешек
над его наивными высказываниями об искусстве; я внушал себе - и отчасти
верил этому, - что он не хочет приезжать; мне казалось (как кажется и
сейчас), что счастлив он мог быть только в Маскегоне. Короче говоря, у
меня была тысяча веских и легковесных объяснений, ни одно из которых ни
на йоту не меняло того факта, что он ждал только моего приглашения, что-
бы приехать, - и я это знал.
- Спасибо, Майнер, - сказал я. - Вы даже лучше, чем я о вас думал.
Сегодня же напишу ему.
- Ну, вы сами вовсе уж не так плохи, - возразил Майнер с более чем
обычной шутливостью, но (за что я был ему очень благодарен) без обычной
иронии.
Это были чудесные дни, о которых я мог бы вспоминать без конца. Чу-
десными были и дни, которые последовали за ними, - когда мы с Пинкерто-
ном бродили по Парижу и предместьям и в поисках моего будущего обиталища
приценивались к домам или, осыпанные пылью, возвращались из антикварных
лавок, нагруженные китайскими божками и медными жаровнями. Оказалось,
что Пинкертон хорошо знал местоположение этих лавок, а также цены вся-
ческих редкостей и неплохо судил о них. Как выяснилось, он занимался
скупкой картин и редкостей для перепродажи их в Штатах, и его педантич-
ность и старательность привели к тому, что, не превратившись в настояще-
го ценителя, он сумел стать неплохим экспертом. Сами предметы оставляли
его глубоко равнодушным, но он находил особую радость в том, что научил-
ся покупать и продавать их.
В таких занятиях время шло незаметно, и наконец наступил срок, когда
я мог ожидать ответа от отца. Однако с первыми двумя почтами я не полу-
чил ничего, а с третьей пришло длинное, бессвязное письмо, полное угры-
зений, ободрений, утешений и отчаяния. Из этого грустного послания, ко-
торое, движимый сыновней почтительностью, я сжег, как только прочитал,
выяснилось, что мыльный пузырь миллионов моего отца лопнул, что у него
не осталось ни гроша, что он болен и что мне не только придется забыть о
десяти тысячах долларов, которые я мог бы промотать в свое удовольствие,
но даже денег, высылавшихся мне на жизнь, я больше получать не буду. Это
был тяжелый удар, но у меня хватило ума и совести поступить как должно.
Я продал все свои редкости - вернее, я попросил сделать это Пинкертона,
а он сумел продать их не менее выгодно, чем в свое время купить, так что
я на этом почти ничего не потерял. Полученная сумма вместе с оставшимися
у меня деньгами составила пять тысяч франков. Пятьсот из них я оставил
себе на необходимые расходы, а остальное еще до истечения недели послал
отцу в Маскегон, где они были получены - как раз вовремя, чтобы оплатить
его похороны.
Известие о смерти отца не удивило и почти не огорчило меня. Я не мог
представить его бедняком. Слишком долго вел он жизнь богатого человека,
ни в чем не отказывающего ни себе, ни другим, чтобы вынести подобную пе-
ремену. И, хотя мне было жаль себя, я радовался, что мой отец покинул
битву жизни. Я говорю, что мне было жаль себя, и для этого у меня было
вполне достаточно оснований: я лишился средств к существованию; все мое
состояние (включая и деньги, возвращенные из Маскегона) не превышало ты-
сячи франков, и в довершение бед подряд на статуи был передан другому
лицу. У нового подрядчика был не то сын, не то племянник, и мне с дело-
вой прямотой предложили поискать для своего товара другой рынок. Я начал
с того, что съехал с квартиры, и ночевал у себя в мастерской. Так что
теперь и когда я читал перед сном, и когда я просыпался, тяжеловесная и
отныне бесполезная махина - Гений Маскегона - все время торчала у меня
перед глазами. Бедная каменная красавица! Она предназначалась для того,
чтобы торжественно восседать под огромным золоченым куполом нового капи-
толия, - какая судьба ждет ее теперь? Для каких низменных целей будет
она разбита, словно отправленный на слом старый корабль? И что ждет ее
рожденного под несчастной звездой создателя, с тысячей франков в кармане
стоящего в преддверии той тяжелой жизни, которая ждет всякого никому не
известного скульптора?
Эту тему мы с Пинкертоном обсуждали без конца.
По его мнению, я должен был немедленно отказаться от своей профессии.
"Бросай все это, - повторял он снова и снова. - Поедем со мной в Штаты и
заведем какоенибудь дело. У меня есть капитал, а у тебя - культура.
"Додд и Пинкертон" - такое название фирмы для рекламы просто находка, а
ты и не представляешь себе, Лауден, какое большое значение может иметь
название".
Со своей стороны, я должен был признать, что скульптору для успеха
необходима одна из трех вещей: деньги, влиятельный покровитель или адс-
кая энергия.
Первых двух я лишился, а третьей у меня никогда не было, и все-таки
мне не хватало трусости (а быть может, и мужества) без всякого сопротив-
ления отказаться от выбранной мной профессии. Кроме того, как я сказал
Пинкертону, хотя мои шансы преуспеть в качестве скульптора были невели-
ки, как делец я вообще не мог ни на что рассчитывать, поскольку не имел
к этому ни вкуса, ни способностей. Но в этом отношении Пинкертон ничем
не отличался от моего отца: он принялся уверять меня, что я говорю так
по неопытности, что всякий умный и образованный человек непременно пре-
успеет на этом поприще, что я наверняка унаследовал деловые качества мо-
его отца и что я получил все необходимые для этой карьеры знания в спе-
циальном колледже.
- Пинкертон, - отвечал я, - неужели ты не можешь пенять, что все вре-
мя, пока я пробыл там, я ничем не интересовался и ничему не научился?
Для меня все это было смертной мукой.
- Этого не может быть, - возражал он. - Не мог же ты находиться в са-
мой гуще подобной жизни и не почувствовать ее очарования. У тебя для
этого слишком поэтичная душа! Нет, Лауден, ты меня просто бесишь.
По-твоему, какая-нибудь вечерняя заря должна потрясать человека, но он
не почувствует интереса к месту, где идет борьба за богатство, где сос-
тояния наживаются и теряются за один день; по-твоему, он останется рав-
нодушным к карьере, которая требует, чтобы он изучил жизнь, как свои
пять пальцев, умел выискать самую маленькую щелку, чтобы запустить в нее
лапу и извлечь доллар, и стоял бы посреди всего этого вихря - одной но-
гой на банкротстве, а другой - на взятом взаймы долларе, - и загребал бы
деньги лопатой наперекор судьбе и счастью?
Этой биржевой романтике я противопоставлял романтику (она же доброде-
тель) искусства, напоминая ему о людях, упорно сохранявших верность му-
зам, несмотря на все тяготы, с которыми эта верность связана, начиная от
Милле и кончая нашими многочисленными приятелями и знакомыми, которые
избрали именно этот приятный горный путь по жизни и теперь мужественно
пробирались по скалам и колючим зарослям, без гроша в кармане, но полные
надежд.
- Тебе этого не понять, Пинкертон, - говорил я. - Ты думаешь о ре-
зультатах, ты хочешь получать выгоду от затраченных тобой усилий, вот
почему ты не станешь художником, доживи ты хоть до тысячи лет. Результа-
ты - это ерунда. Глаза художника обращены внутрь, его цель - внутреннее
настроение. Погляди на Ромни. Вот у кого душа художника. Он беден, как
церковная мышь, но предложи ему стать главнокомандующим или даже прези-
дентом Соединенных Штатов, и он откажется, - ты же знаешь, что он отка-
жется.
- Может быть, и откажется, - кричал в ответ Пинкертон, ероша волосы
обеими руками, - но я не понимаю, почему; я не понимаю, чего ему надо!
Наверное, я не могу подняться до подобных взглядов. Конечно, это потому,
что в юности я не получил образования. Однако, Лауден, с моей низменной
точки зрения это кажется мне глупым. Дело в том, - порой добавлял он с
улыбкой, - что на пустой желудок мне внутреннее настроение ни к чему, и
я убежден, что первый долг всякого человека - умереть богатым, если



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [ 12 ] 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.