read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



кувыркалась, пела и плашмя бросалась на снег, крестообразно обнимая
закоченевшую землю. Потом поднималась, садилась на корточки и долго и тихо
смотрела на освещенные окна, поскрипывая зубами. И снова с визгом бросалась
на дом, выла в трубе голодным воем ненасытимой злобы и тоски и обманывала: у
нее не было детей, она сожрала их и схоронила в поле, в поле...
- Метель, - говорил о. Василий, прислушиваясь, и снова опускал глаза на
книгу.
Она нашла. Огонь большой лампы проточил кружок в пушистой броне, и
заблестело мокрое стекло, и снаружи она прильнула к нему серым бесцветным
глазом. Их двое, двое, двое... Ободранные голые стены с блестящими
капельками янтарной смолы, сияющая пустота воздуха н люди. Их двое.
Склонив маленький и тесный череп, идиот клеил из картона коробочки:
мазал клеем, держа кисть за кончик длинной ручки, и резал бумагу, и каждый
лязг ножниц отчетливо и громко разносился по пустому дому. Коробочки
выходили плохие, кривобокие, грязные, с торчащей и отклеивающейся бумагой,
но он не знал этого и продолжал работать. Изредка он поднимал голову и
неподвижным взглядом из-под узких звериных век смотрел в освещенное
пространство комнаты. Там толклись, метались и кружились звуки. Шуршание,
шорох, треск, протяжный вздох. Они вились над ним, паутиной пробегали по
лицу и входили в голову - шуршание, шорох и протяжные, длительные вздохи. А
человек против него был неподвижен и молчал.
- Бах! - стреляло высыхающее дерево, и, вздрогнув, о. Василий отрывал
глаза от белых страниц. И тогда видел он и голые стены, и запущенные окна, и
серый глаз ночи, и идиота, застывшего с ножницами в руках. Мелькало все, как
видение - и снова перед опущенными глазами развертывался непостижимый мир
чудесного, мир любви, мир кроткой жалости и прекрасной жертвы.
- Па-па, - бормотал идиот недавно узнанное слово и исподлобья сердито и
тревожно смотрел на отца.
Но человек не слышал и молчал, и вдохновенным было светлое лицо его. Он
грезил дивными грезами светлого, как солнце, безумия; он верил - верою тех
мучеников, что всходили на костер, как на радостное ложе, и умирали,
славословя. И любил он - могучей, несдержанной любовью властелина, того, кто
повелевает над жизнью и смертью и не знает мук трагического бессилия
человеческой любви. Радость, радость, радость!
- Па-па! Па-па! - еще раз пробормотал идиот, но не получил ответа и
снова взялся за ножницы. Но скоро бросил их - и, уставившись неподвижными
глазами, оттопырив большие уши, терпеливо ловил бегающие звуки. Шипение и
шорох, визг и свист. И хохот. Она играла. Она садилась на бревна покинутого
сруба, качалась н бахалась в снег, и тихо кралась в угол, и рыла там могилу
для чужих, для чужих. И пела: для чужих, для чужих. И с радостью взметывала
вверх и раскидывала широкие серые крылья, высматривая; камнем падала вниз и,
кружась, проносилась в темные окна заиндевевшего сруба, с визгом и свистом.
За снежинками гонялась она, - и, бледные от страха, вытянувшись вперед, они
молчаливо бежали.
- Па-па! - громко кричал идиот. - Па-па!
Человек слышит и поднимает голову - с длинными исседа-черными волосами,
как метель и ночь обволакивающими лицо. На минуту перед ним встают голые
стены, и злобно-испуганное лицо идиота, и визг разыгравшейся вьюги - и
наполняют душу его мучительным восторгом. Свершается - свершилось!
- Ну, что, Василий? Чего не клеишь - клей!
- Па-па!
- Что волнуешься? Метель? Да, да. Метель.
О. Василий прильнул к стеклу - глаз в глаз с серою ночью - и смотрит. И
шепчет с ужасом.
- Отчего он не звонит? Что, если кто-нибудь блуждает в поле?
Она плачет:. в поле, в поле, в поле!..
- Погоди, Василий. Я схожу к Никону. Я сейчас вернусь.
- Па-па!
Дверь хлопает, впуская звуки. Они жмутся у дверей, - но там нет никого.
Светло и пусто. Один за другим они крадутся к идиоту - по полу, по потолку,
по стенам, - заглядывают в его звериные глаза, шепчутся, смеются и начинают
играть. Все веселее, все резвее. Они гоняются, прыгают и падают; что-то
делают в соседней темной комнате, дерутся и плачут. Нет никого. Светло и
пусто. Нет никого.
- Во-о-м! - откуда-то сверху падает первый тяжелый удар колокола и
разгоняет маленькие испуганные звуки. - Во-о-м! - падает второй, глухой,
вязкий и разорванный, точно захватило ветром широкую пасть колокола, он
задохнулся и стонет.
Убежали маленькие звуки.
- Вот и я! - говорит о. Василий. Он весь белый и дрожит. Тугие красные
пальцы никак не могут перевернуть белой страницы. Он дует на них, трет одну
о другую, и снова шуршат тихо страницы, и все исчезает: голые стены,
отвратительная маска идиота и равномерные, глухие звуки колокола. Снова
безумным восторгом горит его лицо. Радость, радость!
- Бо-о-ом!
Она играет с колоколом. Она ловит его гулкие, толстые звуки, обвивает
их шипением и свистом, рвет, разбрасывает - тяжело катит их в поле, зарывает
в снег и прислушивается, склонив голову набок. И снова бежит навстречу новым
звукам, неутомимая, злая и такая хитрая, как бес.
- Па-па! - кричит идиот и бросает на пол звякнувшие ножницы.
- Ну, что?.. Ну, успокойся.
- Па-па!
Молчание в комнате, свист и злое шипение метели и вязкие, глухие удары.
Идиот туго ворочает головой, и тоненькие, безжизненные ноги его с согнутыми
пальцами и нежной, не знающей земли подошвой слабо шевелятся, бессильно
порываясь к бегу. И зовет:
- Па-па!
- Ну хорошо. Перестань. Слушай, что я прочту тебе.
О. Василий перевернул назад страницу и начал строгим и важным голосом,
как в церкви:
- "И, проходя, увидел человека, слепого от рождения..."
Он поднял руку и, бледнея, взглянул на Васю.
- Понимаешь! Слепого от рождения. Никогда не видел солнца, ни лиц
друзей и близких. Явился в жизнь - и тьма объяла его. Бедный человек! Слепой
человек!
Голос попа звучит крепкою верою и восторгом насытившейся жалости. Он
молчит и смотрит тихо, улыбающимся взглядом, точно не хочет он расстаться с
этим бедным человеком, который был слеп от рождения, не видел лица друга и
не думал, как близка к нему божественная милость. Милость - и жалость, и
жалость!..
- Бо-о-м!
- Ну, слушай же, сын. "Ученики его спросили у него: "Равви, кто
согрешил: он или родители его, что родился слепым?" Иисус отвечал: "Не
согрешили ни он, ни родители его, но это для того, чтобы на нем явилось дело
божие".
Крепчает голос попа и наполняет всю обнаженную комнату своими
раскатами. И его широкие звуки пронизывают тихое шипение, и шорох, и свист,
и растянутый, разорванный, блуждающий гул задохнувшегося колокола. Идиоту
весело от огненного голоса, от блестящих глаз, от шума, свиста и гула. Он
хлопает себя по оттопыренным ушам, мычит, и густая слюна двумя грязными
рукавами ползет по низкому подбородку.
- Па-па! Па-па!
- Слушай, слушай. "Мне должно делать дела пославшего меня, доколе есть
день; приходит ночь, когда никто не может делать". - "Доколе я в мире - я
свет миру". Во веки веков, во веки веков! - посылает он в ночь и метель
страстные торжествующие крики. - Во веки веков!
Зовет блуждающих колокол, и в бессилии плачет его старый, надорванный
голос. И она качается на его черных слепых звуках и поет: их двое, двое,
двое! И к дому мчится, колотится в его двери и окна и воет: их двое, их
двое!
И о. Василий смутно слышит ее и сурово спрашивает идиота:
- Ты что бурчишь там?
Но идиот молчит, и, еще раз с недоверием взглянув на него, о. Василий
продолжает:
- "Я свет миру. Сказав это, он плюнул на землю, сделал брение из
плюновения и помазал брением глаза слепому - и сказал ему: "Пойди умойся в
купальне Силоам" (что значит посланный). Он пошел и умылся и вернулся
зрячим".
- Зрячим, - Вася, зрячим! - грозно крикнул поп и, сорвавшись с места,
быстро заходил по комнате. Потом остановился посреди ее и возопил:
- Верую, господи! Верую!
И тихо стало. И громкий скачущий хохот прорвал тишину, ударил в спину
попа - и со страхом он обернулся.
- Ты что? - испуганно спросил он, отступая.
идиот смеялся. Бессмысленный зловещий смех разодрал до ушей неподвижную
огромную маску, и в широкое отверстие рта неудержимо рвался странно-пустой,
прыгающий хохот: "Гу-гу-гу! Гу-гу-гу!"
¶XI§
Под Троицу, под светлый и веселый праздник весны, брали красный песок,
чтобы посыпать дорожки. Глубокие ямы, где знаменские крестьяне уже несколько
лет добывали для себя песок, находились в верстах в двух от села, среди
невысоких и густых вырубок березы, осины и дубка. Еще было только начало
июня месяца, а трава поднималась уже до пояса и до половины закрывала пышную
и могучую зелень разметавшихся кустов с крупными влажно-зелеными листьями. И
цветов много было в тот год, и пчела отовсюду налетала на цветы, и на дно
глубокой выемки с осыпающимися и сползающими стенами вливалось ровное и
жаркое жужжание и нежный простой аромат. И уже несколько дней все ждало
грозы и чувствовало ее. Она была в раскаленном безветренном воздухе, в



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [ 12 ] 13 14 15 16
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2022г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.