read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
l7.trade
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО
l7.trade

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



всю корреспонденцию. Деловые письма откладывала (не убегут!), личные же
сразу же разносила по столам. Возьмется кто другой и начнет требовать:
станцуй -- дам письмо. Таких шуток мать не переносила. Она любила быстрей
отдавать письма, любила, но при этом нервничала.
Письма к Марине шли особые. Потому они и заменяли семейству Немцев свои
радости. Их-то отец уже не писал. Плановика Марину все считали материной
подругой, хотя она была лет на десять моложе. Снимала она угол неподалеку от
треста. Попала Марина в эвакуацию на Урал из Украины, смуглая и чернобровая
среди всех бледных приезжих. На носу и щеках ее пестрели веснушки --
чуть-чуть, ровно столько, чтобы выглядеть невероятно симпатичной.
-- Ох, и повезло тебе в жизни, Маринка!-- бывало, говорила ей мать.--
Господи, какая ж ты красавица!..
-- Шутки шуткуете!-- заливалась смехом Марина, будто в жизни не
гляделась в зеркало.
Многие мужчины к ней подкатывались, иные и с серьезностью, но она
никого даже обнадеживающим взглядом не удостаивала. Что бы ей ни говорили,
чего бы ни предлагали, хохотнет, да и только. Если кто понахальней, то так
отбреет, что хам после весь день, небось, вареным раком себя чувствует и на
следующий день хорошо подумает, прежде чем опять подступаться.
Гордой да неприступной она неспроста была: аккуратно писал ей солдат
Гриша, а она ему регулярно отвечала.
Встречались они еще со школы в маленьком городке, вместе поехали
учиться в техникум в областной центр, откуда Григория в первый день войны
забрал военкомат. Марина же, отплакав свое одиночество, сидела в общежитии
техникума до тех пор, пока фашисты не подошли к самой окраине города. Потом
бежала, куда глаза повели, и чудом спаслась.
Столько писем, сколько Марина, не получал в тресте никто. Когда она их
читала, отложив работу, все женщины на нее смотрели, и она это знала. Сперва
она непременно пожимала плечами. Вот, дескать, чудище, пишет всякую чепуху.
Но это так, от кокетства. Постепенно щеки ее розовели, и чем дальше, тем
приятнее было ей читать.
-- Сумасшедший,-- говорила она томным голосом.-- Такие слова пишет...
Но видно было, что ей эти слова нравятся. В ответ на просительные
взгляды женщин она молча протягивала им листок, исписанный бисерным
почерком, чтобы влезло как можно больше. Женщины перечитывали эти странички
по нескольку раз, согреваясь чужим теплом, а после еще долго обсуждали друг
с другом детали.
-- Марин, у тебя с ним хоть что-нибудь было?-- не раз спрашивала мать.
-- Да ты что!-- хохотала Марина.-- Как же это можно, до свадьбы-то?! Да
и негде было: и в общежитии, и в городском парке день и ночь народу полно...
-- Ну, вы хоть целовались?
-- Целовались, да, было, не скажу, что не было. А все остальное
откладывали до счастливого времени. И вот теперь...
Оборвав на полуслове, Марина вдруг становилась печальной, что ей
совершенно не шло.
Мать приносила письма домой и читала вслух детям, но фактически и для
себя тоже. Сперва пропускала про поцелуи, потом все стала читать. Люська эти
письма помнила наизусть. Ей четырнадцать стало, да и Олег на год подрос.
Маринкин Гриша хотя называл себя в письмах пехотурой, но мало писал
подробностей о войне. Не только потому, что это запрещалось военной
цензурой, но, видно, и неинтересно ему было. Больше всего вспоминал он, как
жили до войны, дом, родных и соседей, учителей, школьные проделки товарищей.
Потом он в подробностях описывал Марину, какой ее запомнил: руки, глаза,
брови, плечи, волосы. Будто он писал вовсе не ей, а вел некий дневник.
Описания эти заменяли ему живые встречи. Еще Григорий мечтал в письмах, как
они будут жить после войны. Сыграют свадьбу веселую, все будут петь,
плясать, никто не вспомнит войну. Ее надо будет забыть, как будто ее вообще
не было. Если войну не забыть, то счастья не будет. Только вот как забыть,
когда кругом столько крови и грязи, что за целый век не расхлебать? Мечтал
Григорий вернуться в домик родителей с молодой женой Мариной. Насадят они
вокруг домика яблонь, народят мальчика, девочку и будут бегать с ними
наперегонки через луг к речке Камышовке.
Все не раз разглядывали фотографию Григория. Наголо остриженный в
военкомате, чернобровый, как Марина, толстощекий, с большими печальными
глазами, он стоял по стойке "смирно" и строго глядел в объектив, как смотрят
солдаты на всех фотокарточках.
Часто после уроков Олег забегал к матери в трест, колотил одним пальцем
на машинке. Олега знали, за глаза звали "немчонком", но любили, давали кто
карандаш, кто пустой коробок из-под скрепок. В коробочках этих удобно было
держать марки и гайки, которые мальчшки отвинчивали на свалке с разбитых
танков.
В тресте Олег боялся только одного человека -- главбуха Корабелова. И
правда, строгий был человек. Когда сотрудницы собирались вокруг Марины
обсудить письмо, главбух выходил из стеклянной загородки, завешанной планами
и социалистическими обязательствами по перевыполнению того, что еще не было
выполнено. Все поспешно умолкали и мгновенно расходились по местам. Шагал
Корабелов торжественно, маленький и крепкий, в черном неравномерно выцветшем
костюме с протертыми зелеными нарукавниками. Черты лица его были на редкость
правильные, и сам вид его внушал доверие. Если день был солнечный, то на
свету становилось видно, что лицо его поедено оспой, а стекла очков толстые,
как лупы, которыми мальчишки выжигают на заборах ругательства. Главбух
высоко поднимал подбородок, молча глядя из-под очков на женщин, которые были
выше его. Выше были все.
Он был полуслеп, главбух Корабелов. Бумаги прислонял к очкам вплотную и
читал по складам. Ключ в сейф вставлял на ощупь. По остальному здоровью и
возрасту Корабелов вполне бы мог находиться в действующей армии, да глаза
подвели. Все могли понять и простить трестовские женщины в ту пору, ибо все
были без мужей. В тресте говорили, что незадолго до войны умерла у него во
время родов жена, и с тех пор стал он так строг и угрюм. Впрочем, при
хорошем настроении главбух мог и пошутить, даже засмеяться.
Марину главбух выделял среди всех остальных, не делая такого исключения
даже для начальницы треста, женщины немолодой, но за собой следящей. Всех
работниц, независимо от возраста и должности, он сухо звал по
имени-отчеству, только Марину просил:
-- А ну, красавица наша, подай-ка мне плановый отчетик за прошлый
квартальчик!..
Не обижались женщины, что только одна из них назначена Корабеловым на
должность красавицы. Не у всех о том была забота в сорок втором году. И
потом, Марина действительно была вне конкуренции.
Как-то за главбухом зашел младший брат его Левушка -- ехать на рыбалку.
Лет Левушке было около сорока. Ростом он был не выше старшего брата, изрядно
полысевший, словно с цыплячьим пушком на голове. Жена у Левушки утонула
прошлым летом, когда они купались вместе, и слухи ходили, что они
поссорились и Левушка ее утопил. Но, может, это просто злые языки каркали.
Так или иначе, оба брата куковали без жен вместе.
Корабелов в тот момент был вышедшим по начальству, и Левушка присел
возле женщин, рассказывал что-то смешное. Они оживились, стали
причесываться, украдкой передавали друг другу зеркальце.
Вдруг вошла Марина, которую главбух посылал за сводкой на комбинат. Она
скользнула взглядом по младшему Корабелову, села за свой стол и уткнулась в
бумаги. Левушка покраснел, засмущался, стал говорить несуразно. Едва
вернулся главбух, младший брат поспешно убрался к нему за стеклянную
перегородку.
Женщины сделали вид, будто ничего не заметили. Левушка Корабелов был
человеком солидным, работал инженером на военном заводе в"--79, где делали
приборы для самолетов, поэтому ему полагалась "броня" -- освобождение от
фронта.
Через неделю все узнали, что у главбуха скоро день рождения, но это
событие никого особенно не заинтересовало. Обсуждали другое: из всего треста
пригласил он к себе одну Марину. Женщины сразу маневр раскусили, и некоторые
были недовольны. Не потому, конечно, что не их пригласили, а от того, что не
к главбуху Марина шла. Как же так? Ведь у нее жених на фронте!
Под давлением коллектива начальница треста лично закрылась с главбухом
за стеклянной перегородкой и от имени администрации и профкома намекнула,
что ситуация щекотливая. Корабелов-старший выслушал ее спокойно, ни словом
не перебивая, даже кивая иногда в знак согласия, и ответил искренне:
-- Я и сам вообще-то против чего такого... Но ведь просто день
рождения. Никого я никогда не приглашаю, но тут братан настоял. Откуда мне
знать, может, ничего, может, сговор у них какой? Не дети, чай... А что,
кстати, сама красавица голоса не имеет? Ее-то спросили?
И правда, саму Марину никто ни о чем даже не спросил, за нее решили. С
другой стороны, чего спрашивать, когда мясотрест в курсе ее личной жизни до
малейших деталей, описанных в письмах Гриши?
После того дня рождения Марина пришла на работу как ни в чем не бывало,
и все про это приглашение забыли. Но еще через два дня, когда мать положила
ей на стол конверт с фронта от Гриши, Марина письмо прочитала и убрала в
стол, а стол, как все заметили, заперла.
С того дня никто у нее писем не просил, только смотрели с завистью, как
она их в ящике прятала. Письма по-прежнему часто шли, но мать как преданная
подруга старалась передавать их ей потихоньку, чтобы никто не видел.
Свадьбу назначили через месяц -- Левушка спешил. Марина пригласила всю
бухгалтерию. Событие по тем временам было редкое, если вообще не уникальное,
и всех, естественно, взбудоражило. Если бы никого не звали или же попросили
избранных, меньше было бы в тресте разлада. А тут такое началось, чего свет
не видывал.
Одни женщины сразу заявили, что ни за какие коврижки не пойдут.
Маринина верность была их верностью, и измена ее становилась теперь их
изменой. Все они могли понять, все простить, эти женщины, только не это.
-- Личное ее дело,-- возражали им другие.-- Не жена она Григорию, имеет
право разлюбить. Да и была бы жена, что же она -- не человек? Всяко в жизни



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [ 12 ] 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.