read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



деревне хотят поговорить, а сказать нечего, не нужно включать телевизор.
У Монтечари мать, конечно, в отпаде, но у всех рот на замке. Мы
поднимаемся наверх, и Пинг-Понг кидает оба чемодана на свою постель, а
лохань в угол. Обои на стенах скверные, мебель допотопная, но все очень
чистое. Закрываю дверь - дать понять мамаше, что дальше порога ее власть
не распространяется. Пинг-Понг говорит: "Располагайся. А мне надо в
гараж". Я спрашиваю: "Можно мне повесить фотографии на стену?" Я произношу
эти слова мягко и без акцента, держа в руках мишку Он смеется и задирает
мне юбку, чтобы хлопнуть по попке. "Делай что хочешь. Ты у себя дома".
Чувствую, ему неохота уходить, он собирается мне что-то сказать и не
решается. Все же, запинаясь, высказывается: "Знаешь, когда ты со мной, мне
нравится, что ты без трусиков, но, если ты идешь по деревне, могут
догадаться, и мне это неприятно". Я отвечаю, что просто не успела надеть
чистые. А он стоит как чурбан и мнется. Я говорю: "Сейчас надену". Он
счастлив, расплывается в улыбке, в такие минуты выглядит моложе своих
тридцати, и меня тянет к нему, и становится жаль, что он сын своего
мерзавца папаши. И тогда я опять начинаю ненавидеть себя и обозленно
говорю: "Обожди, будь осторожна, ему еще не обрыдла твоя голая задница".
Но я все-таки улыбаюсь ему, как ангелочек, и еще крепче прижимаю к себе
мишку.
Остаток дня я прикалываю фотографии, освобождаю ящик в комоде и очищаю
для своих вещей часть зеркального шкафа. Золотого портмоне нигде нет, зато
попадаются какие-то письма. От друзей по армии. От девушек. Одну из них
зовут Мартой, она учительница в Изере. Явно переспала с ним и
долго-предолго, пышными фразами изливает воспоминания о былом, чтобы он
понял, как ей плохо без него, а уж потом переходит к размышлениям о смысле
народного образования, и вся эта бодяга на сотне страниц. Пинг-Понгу
наверняка пришлось доплачивать за лишний вес на почте. В другом письме она
сообщает, что все уладилось и что больше писать не будет. Но следует целый
поток писем. У меня не хватает духа развязать тесемку этой пачки. Ставлю
на комод свой кубок с конкурса и спускаюсь вниз.
На кухне мать и тетка лущат горох. Я говорю: "Мне нужна горячая вода,
чтобы искупаться". Молчание. Я жду, что мамаша скажет мне - здесь, мол,
все моются у раковины, даже собираясь на свадьбу или к первому причастию.
Но нет. Она молча встает со стула и, не глядя, дает мне таз: "Устраивайся
сама". Согреваю воду на плите. Она видит, что мне трудно тащить наверх
полный таз, и, не поворачивая головы, бросает: "Чего ты снуешь взад и
вперед с тазом?" Отвечаю, что дома купалась на кухне, а здесь не хочу
никого стеснять. Она пожимает плечами. Я же молчу целую вечность. Тогда
она высказывается: "Мне не хотелось бы, чтобы ты пролила воду в комнате.
Испортишь пол".
Я стаскиваю лохань вниз, стукая ею о стену - лестница тут узкая, - и
наполняю ее перед плитой. Если в этом доме открываешь кран, начинают
дрожать стены. Когда я наливаю четвертый таз, эта старая кляча говорит:
"Хорошо еще, что не надо платить за воду". Она по-прежнему не
оборачивается и продолжает лущить горох. Я раздеваюсь, и тут глухарка
словно падает с луны: "Господи, она что, будет мыться при нас?" И
пересаживается, чтобы не видеть меня. Мамаша же осматривает меня с ног до
головы и, пожав плечами, берется за овощи: "Да, ничего не скажешь, сложена
ты, как чертовка". И больше ни слова.
Выходя, чтобы отнести корм кроликам, она прикрывает - то ли по
привычке, то ли чтобы не простудить меня, кто ее знает, - кухонную дверь.
А вернувшись, приносит сверху махровое полотенце. Я говорю: "У меня есть
свое". Она отвечает "Все равно ведь мне стирать". И пока я, стоя в
лохани, обтираюсь, продолжает: "Твоя мать хорошая женщина. Но она тебя
избаловала. Достаточно увидеть твои руки". И смотрит, смотрит своими
холодными глазами. Я отвечаю: "Такую уж она родила, моя мать. И ей бы не
пришлось по душе, что вы со мной так разговариваете. Она бы сказала, что,
если я вам не нравлюсь, нечего было разрешать вашему сыну брать меня к
себе". Она молчит целых сто часов, пока я вылезаю из лохани и вытираю
ноги. Затем говорит: "Увидишь, это ненадолго".
Взяв таз, она с его помощью сливает воду в раковину. Я проглатываю
ответ, подбираю вещи и иду к себе. И весь остаток жизни лежу, уставившись
в потолок и поливая ее про себя всякими словами. Ничего, решила я, прежде
чем она от меня отделается, ей дорого придется заплатить за подвенечное
платье в кружевах. Она выстирает его в собственных слезах.
Во второй половине дня, часов эдак в пять, я сижу около колодца, листаю
старый журнал "Мари-Клер" и жую хлеб с шоколадом. Отправляясь куда-то в
своем черном пальто, старая перечница кричит издалека: "Я занесу яиц твоей
матери! Что-нибудь передать ей?" Я мотаю головой. Выжидаю минут пять на
всякий случай, потом вхожу в дом. Известно, моя мать будет угощать ее кофе
и всучит что-нибудь позабытое мною - платки, или чашку с надписью "Эна",
или медаль в честь моих крестин, что-нибудь в этом роде. Во всяком случае,
госпожа директорша вернется не скоро. Тетка спит на кухне с открытыми
глазами, сложив руки на животе. Я же иду наверх.
Первая комната, в которую я вхожу, принадлежит старой задрыге. Огромная
постель с периной - если скатишься, разбиться можно. На стене в овальной
рамке портрет покойного мужа. Он снят на пороге кухни с ружьем за плечом.
Выглядит крепышом, красавчиком, но возраст угадать трудно. Мне так и
хочется плюнуть ему в рожу. Открываю ящики, стараясь ничего не сдвинуть с
места. Одежду мужа она не сохранила. Портмоне нигде нет - только бумаги и
фотографии всей семьи в большой коробке на шкафу. Сейчас у меня нет
времени все это рассматривать. В комнате тетки больше порядка. И тут я
тоже ничего не нахожу. Здесь стоит старая изразцовая печь. Заглянув
внутрь, обнаруживаю запрятанный между стенкой и дымоходом бумажник. Но не
такой, в каком мать у нас прячет деньги и записывает день и час, когда
вынула оттуда три франка на покупку шариковой ручки. Это картонный кошель
из-под сахарной коробки. Никогда в жизни я не видела столько денег. Восемь
тысяч в купюрах по пятьсот франков. Кладу все на место и направляюсь в
комнату Микки, а затем в чулан в глубине коридора, где спит Бу-Бу. И там
нет золотого портмоне. Может быть, кто-то из них носит его с собой? В
одном из ящиков Бу-Бу я нахожу свое фото, вырезанное из газеты, когда я
выиграла конкурс в Сент-Этьен-де-Тине. Целую себя и кладу все на место.
Когда спускаюсь вниз, тетка поворачивается ко мне и говорит: "Ты
хорошая девочка". Не знаю, с чего она взяла. И спрашивает: "Ты только что
ела шоколад? Его тебе дала сестра?" Я киваю. И она продолжает: "Я знаю,
что ты не воровка". И снова засыпает.
Затем я иду в подвал. Там разит вином и бегают мыши. Разумеется, искать
тут нечего. Когда моя будущая свекровь возвращается домой, я сижу как
паинька за кухонным столом, подперев щеки, и смотрю по телеку местные
новости. Она ставит передо мной мою чашку с надписью "Эна", коробку с
активаролем, который я принимаю перед едой, и, конечно, очки, которыми я
никогда не пользуюсь. И говорит: "Когда ты на что-нибудь смотришь, у тебя
такой вид, будто ты принюхиваешься". Она ничего не рассказывает о своем
разговоре с матерью, но мне плевать.



ЖЕРТВА (7)

Следующие три недели подряд тянутся от воскресенья к воскресенью словно
вечность. Июнь. Пинг-Понг и его братья ежедневно уезжают из дома.
Прихватив флакон с жидкостью для загара и ментоловые сигареты, я в розовом
бикини спускаюсь вниз с большим махровым полотенцем. Растягиваюсь на
солнце около колодца и листаю бабушкины журнальцы, найденные в сарае. Курю
только для того, чтобы всем досадить. Ясней ясного, это выводит из себя
мамашу-брюзгу. Она шумно возится с бельем и говорит: "Воображаешь себя на
пляже около отеля "Негреско"? Ты хоть застелила постель?" Когда она не
смотрит в мою сторону, я снимаю бюстгальтер. А может, она все время
наблюдает за мной, кто ее знает. Не то чтобы я ее стеснялась, а просто
нечего ей делиться своими идеями с Пинг-Понгом.
К часу дня он забегает проглотить по-быстрому кусок мяса, даже нет
возможности перекинуться хотя бы парой слов. Вторую половину дня умираю от
скуки. Раскладываю пасьянс на постели. Трижды переодеваюсь, прихорашиваясь
перед зеркалом. Переклеиваю накладные ногти и мажу их лаком. Вспоминаю
знакомых - например, мадемуазель Дье, мою учительницу из школы в Брюске,
деревне чуть повыше Аррама. По ее словам, если девочки грызут ногти, то
занимаются нехорошим делом. Она так и заявила однажды перед всем классом,
чтобы мне стало стыдно. Я ответила ей, что, похоже, она сама такая. Хлоп!
Получаю подзатыльник. Я ей страшно правилась, потому что была самая
красивая в классе. Все так говорили. Еще в четырнадцать лет, уж поверьте,
у меня все было на месте. Что же она потом сделала? Оставила меня после
занятий якобы в наказание и, опустившись на колени, стала просить
прощения. Да, на коленях. А что сделала я? Перевернула на нее свой пузырек
с чернилами. Облила лицо, платье, все. Просто ужас. В классе только у меня
одной были чернила. Отец купил их вместе с ручкой, чтобы я лучше училась.
Сущий кретин. Однажды я все-таки пошла к ней, якобы чтобы отнести книги -
они меня тогда отчислили: не могли больше оставить в классе. Она вся
дрожала. Лет ей было за двадцать, но опыта ни на грош, даже в сравнении с
любой маленькой сучкой, которой она давала уроки в классе. Ну и концерт я
ей устроила! Она бы на все сказала "спасибо".
Вспоминаю нашего кретина. Из-за подаренной ручки или еще чего-то.
Однако тут же отметаю эти воспоминания и целый час лежу неподвижно. Вижу,
как он шагает по полю, держа меня за руку, а я совсем маленькая, мне лет
пять, не больше. Ничего больше не помню ни об этом дне, ни о других днях
вместе с ним. Только одно: мы идем по полям, я очень веселая, и повсюду
желтые цветы. Застыв спустя час перед зеркалом с расческой в руках,
понимаю, что мне следует пройтись, а то все обрыдло. Иногда я захожу за
Мартиной Брошар, мы спускаемся к реке и загораем там голые. Или я иду к
нашему дому, но не захожу. Мне интересно, у себя ли моя растяпа и что она



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [ 12 ] 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.