read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



нахожу перемены, от которых беспокойно сжимается сердце. Все теснее
сдвигаются койки. Все больше раненых в саду, на дворе. Еще несколько дней -
и разбито левое крыло, печально обнажена внутренность операционной, в
накренившемся шкафу видны медикаменты, вата. Теперь госпиталь начинается от
самых ворот...
По радио и в газетах, в бомбоубежищах и на пристанях без устали
рассказывают о том, как бороться против желудочно-кишечных заболеваний. Все
ли здоровы? Уезжающие, знаете ли вы, что перед отъездом нужно пройти
пропускник? Хлорированы ли колодцы? Нет ли больных в соседнем дворе? Дежурят
в булочных, на эвакопунктах - хлеб выдается только после того, как
принимается фаг.


НЕ О ВОЙНЕ
Это может показаться странным, но, работая в СЭЛе, я почти не видела
Сталинграда. Мне запомнилась только улица, по которой каждый вечер я шла на
заседание противоэпидемического совета. Я проходила мимо городского сада, в
котором, по-видимому, не так давно гастролировал зверинец - на полотнище
были нарисованы уже изрядно полинявшие лев с разинутой пастью и тоненький,
как мальчик, укротитель. Может быть, здесь был зоологический сад? Я все
собиралась спросить об этом кого-нибудь из сталинградцев, да так и не
спросила.
Это было в середине августа, вечером, после работы. Я шла "домой" -
если можно назвать так маленькую комнатку подле операционной, которую я
делила с одной медицинской сестрой. В операционной были выбиты стекла, и
никто не оперировал, а лежали раненые, и среди них трое, которым я стала
впрыскивать раневой фаг на другой же день после приезда. Неясные результаты!
Один поправляется, но врачи полагают, что он поправился бы и без раневого
фага. Другой умирает...
Какой-то моряк обогнал меня - как раз у рекламы зверинца, потом
повернулся, заглянул в лицо и сказал неуверенным голосом:
- Таня!
- Да.
- Не узнаешь?
Я колебалась только две-три секунды - немного, если вспомнить, что мы
не виделись со студенческих лет.
Это был Володя Лукашевич, мой земляк и школьный товарищ. В юности он
был такой здоровый, что при одном взгляде на него становилось смешно, да и
сам он немного стеснялся своих слишком румяных щек, крепких плеч, сильного
рукопожатия, после которого, бывало, долго трясешь в воздухе онемевшей
рукой. Теперь он, кажется, не мог похвастать здоровьем: выгоревший китель
свободно облегал неширокую грудь, чуть сгорбленные плечи. Лицо стало тоньше,
как будто из-под прежних, молодых, грубоватых черт показались новые, в
которых отразилась внутренняя (должно быть, не легкая) жизнь.
- Как я рад! Я часто вспоминал о тебе! Давно в Сталинграде?
- Скоро месяц. А ты?
- А я скоро сутки. Сколько мы не виделись?
- Сто лет.
- Андрей с тобой?
- Нет.
- Жалко. Какая ты стала, - сказал он с доброй улыбкой. - Ведь я все
знаю о тебе. Догадайся, от кого? От Гурия Попова.
- Да ну! Где он? Вообще, где все наши?
Володя засмеялся.
- Вот интересно, сколько было потом друзей - в училище, на флоте. Все -
наши. А лопахинцы все-таки - самые нашенские наши! Гурий - это Г. Попов.
Разве ты не читала его корреспонденции в "Известиях"?
- Так это он? Мне и в голову не приходило, что Г. Попов - это Гурий.
- Почему же? Вот наша компания, - с гордостью сказал Володя. -
Знаменитые люди! А Нинка Башмакова? Я слышал ее в Ленинграде. Как поет! Но
растолстела! Ужас. А ты молодец.
- Почему?
- Не знаю. Доктор наук. Не растолстела.
- Растолстеешь тут! Но расскажи о себе. Откуда ты? В последний раз ты
писал, что тебя собираются перевести из Кронштадта?
- И перевели. В Полярное, на Крайний Север. А вот теперь, видишь, в
Сталинграде.
- Надолго ли?
Он пожал плечами.
Мы вышли на набережную, и я сказала Володе, что за три недели в
Сталинграде еще не была на набережной и памятник Хользунову, например, вижу
впервые.
- Так занята?
- Да, очень.
Он посмотрел на меня - наверно, хотел спросить, что я здесь делаю. Но
подумал и не спросил.
...Это было так, как будто, отыскивая любимое место в книге, мы быстро
перелистывали страницы от конца к началу. Лопахин, школа, споры о том, как
должен вести себя активист в условиях нэпа.
- А помнишь научную комиссию по преобразованию праздника Ивана Купалы!
- Неужели и такая была? Нет, не помню!
- Ну как же! Комиссия по преобразованию Ивана Купалы с целью придать
ему революционно-пролетарское содержание. Ах, черт побери! Как мы были
молоды! И как странно, что тогда мы как-то не замечали этого чувства
молодости, счастья, здоровья. Впрочем, у меня к нему неизменно
присоединялось еще одно чувство: мне, понимаешь, все время казалось, что я
ужасный дурак, а вы все умные-преумные, особенно Гурий. И правда, вы все
много читали, а я только журнал "Юный пролетарий". Впрочем, в этом виноват
тот же Гурий. Он дал мне "Руководство к чтению", а там было написано:
"Никогда не читайте чрезмерно. Это приводит к донкихотству. Вы станете
жертвой призраков и будете жить, как во сне". Вот я и не захотел жить, как
во сне. Зато я заучивал афоризмы.
- Зачем?
- А чтобы не отставать от вас! "Нэпман - бацилла капитализма,
посаженная в банку", - с ученым видом сказал Володя и не выдержал,
засмеялся. - Ты знаешь, мне и до сих пор иногда снится, что Андрей с Гурием
говорят о чем-то ученом, а я жду удобную минуту, чтобы вставить свой
афоризм.
Мы говорили, и я долго не могла понять то особенное, что было в нашем
разговоре. Потом поняла: мы говорили не о войне. Володя сказал только, что
был ранен, служил после госпиталя в береговой обороне, а теперь со своим
батальоном отправлен с Крайнего Севера на Сталинградский фронт.
- Как все прошло, как прошло, - говорил он. - В юности трудно жилось,
работали и учились. И все-таки так хорошо, пожалуй, никогда больше не было в
жизни! А помнишь ночь на Пустыньке? - вдруг с волнением спросил Володя. -
Ох, как я был тогда влюблен в тебя, если бы ты знала! Мы переходили через
какой-то ручей, я перенес тебя на руках, и мне потом каждую ночь казалось,
что я несу тебя на руках.
- Я все знала, все!
- Нет, не все.
Тихо было на набережной и пусто, только девушка с красной повязкой на
рукаве и солдат прошли мимо нас с серьезными, счастливыми лицами. Я слушала
и волновалась.
- С Гурием ты кокетничала, а со мной была серьезная, степенная. Ты
точно наказывала меня. Я все думал: "За что?" Я писал тебе письма и не
отправлял - все вспоминалось, как ты однажды, как дважды два, доказала, что
любить по-настоящему может далеко не всякий, а только тот, кто обладает
талантом любви. Я чуть с ума не сошел, все проверял: есть ли у меня этот
талант? С той минуты, как я расставался с тобой, я начинал думать только об
одном: где и когда мы увидимся снова. Ты снилась мне каждую ночь, и я помню,
что одно письмо начиналось так: "Сегодня ты мне не снилась".
Мы прошли по набережной, потом вернулись к Хользунову. День был жаркий,
а сейчас жара стала быстро спадать, с Волги повеяло прохладой. Какая-то
военная машина, покрытая темно-зеленым с лапчатым рисунком полотнищем,
проехала и остановилась у спуска, изрытого щелями.
- И вот что странно: я не сомневался ни одной минуты в том, что со мной
ты была бы счастлива, а с любым другим человеком на земле, будь он даже
ангелом во плоти, несчастна. Тебе холодно? - спросил Володя. - Ты
побледнела.
- Нет, нет.
Завыла сирена, свет сразу многих прожекторов беспокойно скрестился в
еще прозрачном, только что потемневшем небе, и какой-то суровый человек
сказал, торопливо проходя по набережной:
- Не слышите, что ли? Тревога.
Мы не ушли, только замолчали - точно можно было не заметить тревоги,
света прожекторов, людей, появившихся на спуске и поспешно уходивших в щели,
беспокойства, с которым солдаты стали заводить замаскированный грузовик.
Точно не было на свете ничего, кроме этой неназванной любви, этой горечи,
вдруг перекликнувшейся с моими самыми затаенными мыслями, полузабытыми,
отложенными надолго. Может быть, навсегда?
Еще прежде я спросила Володю, женат ли он, и он пожал плечами с таким
видом, как будто был виноват передо мной, что до сих пор не женился.
- Пробовал, - серьезно сказал он. - Даже дважды. Но каждый раз в
последнюю минуту прыгал в окно, как Подколесин.
- Что же так?
- Боялся обмануть.
- Обмануться или обмануть?
- И то и другое. А жалко. Иногда так бывает жалко, вот особенно теперь,
во время войны! Я очень детей люблю. Как-то пусто становится в сердце, когда



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 [ 113 ] 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.