read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



сломанных ребрах, он молчал, прищурясь, потом перебил, подсел ко мне,
послушал сердце и одобрительно буркнул. Я едва удержала улыбку - у него был
озорной вид, точно он раздумывал, не выкинуть ли ему какую-нибудь забавную
штуку? Две медсестры торопливо, но почтительно записали это бурканье. Потом
он вышел, и врачи, негромко и тоже почтительно переговариваясь, повалили за
ним.
Это был профессорский обход, и высокий стремительный человек с бледным,
умным лицом, в котором мелькало что-то мальчишеское, был профессор Ю.,
знаменитый хирург.
А ведь я в палате действительно была не одна! Первые дни мы лежали, не
видя друг друга, две забинтованные куклы. Мы разговаривали, и я уже знала,
например, что моя соседка - военный врач, хирург, что она ранена где-то под
Ростовом. Она рассказала мне о своем сыне, а я - о своем. С помощью сиделки
мы обменялись фотографиями и, таким образом, увидели своих сыновей прежде,
чем друг друга. Мальчик был курчавый, с торчащими ушками, милый, но все-таки
не такой милый, как мой.
Соседка говорила лениво, как будто с трудом, и по этому неторопливому
разговору я почему-то решила, что у нее круглое, добродушное лицо с
улыбающимися глазами. Ничуть не бывало! Когда мы наконец повернулись - я на
левый бок, она на правый, - я увидела одно из тех смелых, поражающих своей
сдержанной силой лиц, которых в жизни встречаешь немного. И какое там
добродушие - к Елизавете Сергеевне (так звали мою соседку) меньше всего
подходило это слово!
Я видела до этой встречи только двух настоящих красавиц: Глафиру
Сергеевну - в молодости - и одну подавальщицу в столовой зерносовхоза. И обе
они не только прекрасно знали, что они красавицы, но именно это заставляло
их говорить и думать так, а не иначе.
А моей соседке было все равно, что у нее такое нежно-смуглое лицо с
крупными сходящимися бровями. Ей было все равно, что, когда она нехотя
смеялась, становились видны такие удивительно ровные, с голубоватым отливом
зубы. И то, что врачи, осматривая ее, немного терялись, как будто она была
особенным существом, которому неловко было давать обыкновенный бром с
валерианой, - все это не имело для нее никакого значения. Я сказала, что она
смеялась нехотя. Это и было первое впечатление - все она делала как бы
нехотя, сдерживая раздражение и сердясь на себя. Сестры, ухаживая за ней,
немного робели, сиделки - я слышала - сердились на нее: "Подумаешь,
королева!" Она никогда не говорила ничего лишнего, и в этой определенности,
законченности было даже что-то неженское, резкое. Мне становилось неловко,
когда она двумя словами обрывала не в меру разговорившегося собеседника.
Однажды к ней зашли однополчане, и один офицер глупо пошутил, что
Елизавета Сергеевна живо поправилась бы, если бы начальство позволило
прибавить двести граммов беленькой к больничному рациону. Все засмеялись, а
она даже бровью не повела. Офицер, взглянув на нее, неловко замолчал. И все
замолчали.
Андрей бывал у меня очень часто, но впервые с ясной головой я встретила
его все в тот же запомнившийся день. По-видимому, идиотическое равнодушие, в
котором я находилась так долго, очень напугало его, потому что, увидев меня
очнувшуюся, он с трудом удержался от слез. Зато я не удержалась!
Он очень похудел, пиджак смешно болтался на плечах, глаза были
запавшие, испуганные. Он принес бульон, который сам сварил в лаборатории, и
сказал, чтобы я не беспокоилась ни о чем: Павлик здоров, мама пишет часто.
Вчера звонил Малышев, справлялся обо мне и просил передать, что группа,
работавшая в Сталинграде, представлена к награждению. С продовольствием -
хорошо. На фронте - тоже хорошо, наши наступают.
- Словом, дело только за тобой, - сказал он с такой, непохожей на него,
наигранной бодростью, что я испугалась, что все эти новости - сплошное
вранье, не только фронтовые. О том, что на фронте плохо, что мы отдали
Новороссийск и бои идут в самом Сталинграде, я знала.
- Что случилось?
- Ничего, все в порядке.
- Павлик здоров?
- Я же тебе сказал, что здоров.
- Скажи: честное слово.
- Честное слово.
- А Митя?
- Собирается в Москву.
- Вот хорошо! И надолго?
- Не знаю.
Так я и не поняла, чем был расстроен Андрей, - да и не старалась! С
какой-то эгоистической бережностью обходила я в эти дни все, что могло
огорчить меня. Мне нужно было поправиться скоро, очень скоро! Поправиться и,
едва позволят врачи, вернуться к работе. Коломнин уже перестраивал
лабораторию на плесневой "крустозинный" лад.


ДАВНО ПОРА
- Татьяна Петровна, как ваша фамилия? - спросила меня соседка, когда
Андрей ушел и наступило то спокойное предвечернее время, когда нас не
кормили, не лечили и дневные сиделки перед уходом домой занимались не
нашими, а своими делами.
Я назвала себя, и у нее дрогнуло лицо, точно она надеялась услышать
что-то совсем другое.
- Вы огорчились? Вы думали, что с вами в одной палате лежит Уланова,
да?
Она улыбнулась.
- А как ваша, Елизавета Сергеевна?
- Гордеева.
Гм, Гордеева! Я подумала и решила, что горьковский Фома Гордеев виноват
в том, что мне показалась знакомой эта фамилия.
- Нет, я потому спрашиваю, - помолчав, сказала Елизавета Сергеевна, -
что он напомнил мне одного человека.
- Кто напомнил?
- Ваш муж. Он не родственник Дмитрия Дмитриевича Львова?
- Родной брат.
- Родной брат?
Я взглянула на соседку и поразилась: это было так, как будто прежняя,
сдержанная Елизавета Сергеевна мгновенно исчезла куда-то, а вместо нее
появилась совсем другая женщина, живая, вдруг вспыхнувшая, с широко
открытыми глазами, с изменившимся от волнения лицом.
- А вы знакомы с Дмитрием Дмитриевичем?
- Да. Мы вместе работали в Ростове. - Она посмотрела на меня и опустила
глаза. - Вы не знаете, где он теперь?
- Знаю.
Елизавета Сергеевна перевела дыханье.
- Он жив?
- Да.
И мы замолчали. Елизавета Сергеевна потому, что ей нужно было
справиться с волнением, а я... Мне вспомнился тот вечер в Ростове, когда мы
с Митей остались одни, и он показал мне разорванный и склеенный портрет
Глафиры Сергеевны. Мы сидели на балконе, фонари нежно и ярко освещали
нарядные липы бульвара, и я чувствовала, что о своей "тяжелой болезни" он
может говорить только со мной. "Меня познакомили здесь с одной женщиной, -
сказал он тогда. - И мне показалось... "
Он не договорил, а потом стал рассказывать об этой женщине:
врач-хирург, ученица Б. Я спросила: "Красивая?" Он ответил: "Да. Очень".
Елизавета Сергеевна - вот кто была эта женщина, и вовсе не горьковский
Фома Гордеев был виноват в том, что эта фамилия показалась мне такой
знакомой! Я услышала ее от полусумасшедшей сестры в Красноводске, которая
рассказала о том, как некая доктор Гордеева спрятала Митю в подвале, а потом
бежала с ним к партизанам.
Широко открытые темные глаза смотрели на меня с мучительным
нетерпением, и я стала торопливо говорить о Мите, так торопливо, точно была
виновата перед этой женщиной, которая, быть может, была бесконечно ближе
Мите, чем я.
- Я сама еще ничего толком не знаю, мы от него получили только одно
письмо, да и то какое-то беглое. Все-таки можно понять, что он был где-то у
немцев в тылу, потому что пишет, что прошел пешком больше тысячи километров.
Андрей придет послезавтра, я попрошу его принести это письмо. Очень беглое,
вы увидите - все о нас спрашивает, а о себе - два слова. Когда вы видели его
в последний раз? Это правда, что вы спрятали его в каком-то подвале, а потом
бежали с ним из Ростова?
Ни разу в течение тех дней, что мы лежали в одной палате, я не слышала,
чтобы моя соседка смеялась. Теперь услышала - когда спросила ее об этой
истории.
- Я была мобилизована в первые дни войны, он проводил меня, и больше мы
не виделись. Это было второго июля.
Мне захотелось спросить: откуда же взялись такие странные слухи? Но я
только подумала и не спросила.
Елизавета Сергеевна лежала на спине, повернув ко мне голову,
забинтованную, трогательно-красивую, с темными большими глазами. Я
рассказывала о Мите и думала: "Да, милая. И красивая. И давно пора. И
прекрасно".
Но все было совсем не так прекрасно, как мне представлялось.
- Я была уже лет пять замужем и любила мужа, хотя он был много старше
меня. Хороший человек, очень спокойный и все прощал, только одно требовал -
чтобы я говорила правду.
- А было что прощать?



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 [ 116 ] 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.