read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



впервые), родилась, мне кажется, в стенах именно этого института. Вот она:
"Не в знании сила, а в звании". Недаром же Институт профилактики и
иммунитета называли "кузницей диссертаций"!
Правда, эти диссертации забывались через день (или через час), не
оставляя ни малейшего следа в науке. Но зато в бюджете Наркомздрава они
оставляли заметный след, поскольку доктора и кандидаты, согласно закону,
получают больший оклад, чем недоктора и некандидаты.
Трудно или даже невозможно определить, чем занималось это учреждение
вплоть до самой войны. Одна из лабораторий работала над проблемой выпадения
волос, так что по своему научному направлению она приближалась к известному
"Институту красоты" в Париже. Причем и руководитель и сотрудники этой
лаборатории были, как на грех, необычайно плешивы. В другой занимались
определением пола будущего ребенка по материнской крови.
Были в этом институте и серьезные ученые, но работали они, закрыв глаза
и уши и стараясь не замечать той поистине фантастической чепухи, которую
выдавали за науку иные лаборатории. Впрочем, с открытыми глазами и ушами они
не продержались бы в этом институте и полгода.
Не знаю, по какой причине Институт профилактики не был эвакуирован -
очевидно, его признали одним из тех незаменимых научных учреждений, без
которых жизнь столицы могла принять нежелательное направление. Так или
иначе, он остался в Москве. Директор-статистик был снят, а на его место
назначен Андрей, с азартом взявшийся за это запущенное хозяйство.
Вероятно, он сразу нажил врагов, потому что действовал с той
беспомощностью, которую я оценила в нем еще в те далекие времена, когда мы
боролись с дифтерией в Анзерском посаде. По своей привычке, он скрывал от
меня свои неприятности.
Ему удалось многое. В 1942 году институт впервые за много лет выполнил
производственный план. Но вот работа остановилась перед загадкой, которую
Андрей не мог решить, несмотря на весь свой многолетний опыт.
Такой острой, болезненной неудачи в его жизни еще не бывало! Случались
промахи, подчас заметные, но не отражавшиеся на той совокупности черт,
которая определяет место человека в обществе и называется "положением". На
этот раз было подорвано именно "положение". Эпидемиолог, не сумевший
предупредить вспышку заразной болезни в собственном институте, - это было
нечто такое уж непочтенное, обидное для самолюбия, вызывающее иронию!
Я не успела до Сталинграда побывать в его институте и теперь просила
показать мне лаборатории, виварий - кто знает, быть может, мне и удалось бы
найти причину загадочной вспышки. Он решительно отказался: "Не семейное
дело". Это была та преувеличенная, высшая принципиальность, которую я
называла "святой" и которая раздражала меня.
Он боролся отчаянно, последовательно, не упуская ни одной возможности,
даже самой ничтожной. Каждый вечер он писал объяснения, отчеты, и это были
великолепные объяснения, объективные отчеты. Он привозил в институт
Малышева, Ровинского, Краута, и эти опытнейшие работники должны были
признать, что и они не в силах найти причину загадочной вспышки. Это были
люди, желавшие помочь ему, поддержать, ободрить. Но были другие - те,
которые только и ждали удобной минуты, чтобы толкнуть в спину, отвернуться.
Среди этих недоброжелателей на первое место можно было смело поставить
некоего Скрыпаченко, в прошлом одного из учеников Крамова, бывшего
заместителя директора института. Это был человек, о котором многозначительно
говорили: "Пишет", отнюдь не имея в виду при этом непреодолимую склонность к
художественной литературе. Скрыпаченко занимался литературой другого рода,
той самой, которая зачастую остается анонимной, разумеется, только по
скромности автора. Правда, эта сомнительная безыменность говорила сама за
себя - многие произведения Скрыпаченко попадали в корзину для бумаги. Но
что-то оставалось - легкое подозрение, оттенок недоверия, тот дым, который
"без огня не бывает".
Это был высокий человек с неопределенно-осторожной улыбкой, чуть
показывающейся на тонких губах. Он всегда ходил в потертом длинном пиджаке,
в длинном пальто, придававшем ему сходство с иезуитом, и затхлый запах
неуютного, холостого жилья шел от этих плохо сшитых вещей, от носового
платка, от всей его извилистой, настораживающей, несимпатичной фигуры.
Говорили, что от него сбежала жена - этому нетрудно было поверить. Что
он живет более чем скромно - аскетически, отвешивая домашней работнице
продукты на весах и попрекая ее каждой копейкой. У него были узкие, слабые
руки в длинными пальцами, и мне подчас представлялось, как он сидит один в
полутемной комнате, погруженный в свои отравленные завистью мысли, и слабыми
пальцами плетет сети, в которые завтра попадется друг или враг.
С приходом Андрея этот опасный человек должен был уступить свое место
опытному эпидемиологу. Скрыпаченко стал заведовать отделом и, разумеется, не
простил этого новому директору института.
...Проведя свой первый после болезни рабочий день в институте,
голодная, усталая, я вернулась домой, и Андрей не окликнул меня, как обычно,
хотя не мог не слышать, что я открыла дверь, вошла, сняла пальто в передней.
- Ты дома?
Он сидел на полу, обхватив колени руками, дверца "пчелки" была открыта,
и угли бросали слабый красноватый свет на его лицо, показавшееся мне
особенно измученным в эту минуту.
- Что с тобой? Почему ты молчишь?
- И я еще учил тебя, как нужно работать в науке! - с отчаянием сказал
он. - Я сердился и доказывал, что ты не права. Лучше бы ты прямо сказала,
что я бездарен и что мне не следовало браться за такое сложное дело. Быть
может, я бы послушался тебя. А теперь все пропало. Молчи, молчи, не утешай!
В первую минуту я растерялась, потом подсела к нему, обняла, и давно мы
не говорили так сердечно, так долго! Куда исчезли его спокойствие, его
умение всему найти свое место? Передо мной был расстроенный, усталый
человек. Он не судил себя, нет! Просто пришла минута, когда он не мог
справиться с собой, и он от всей души отдался этой минуте.
Это было совсем нетрудно - доказать Андрею, что дело совсем не в его
бездарности, а в том, что он, в сущности говоря, мало занимался наукой.
- Ты вспомни, что было со мной! Не отмахивайся, пожалуйста! Со
свечением я возилась - страшно подумать - три года! А раневой фаг? А
крустозин? Сколько раз я думала, что в моих руках средство от самых страшных
болезней!
Я успокаивала его и думала: "Полно, да Андрей ли это?" Я целовала его и
чувствовала, что вот такой растерянный, не похожий на себя, он почему-то
особенно дорог мне и близок.
Позвонили. Я пошла открывать и не поверила глазам, увидев высокую
фигуру Скрыпаченко, вежливо улыбающегося, в длинном пальто и облезлой шапке
со спущенными ушами.
- Виноват... Здравствуйте. Андрей Дмитриевич дома?
Это был, несомненно, Скрыпаченко, и спутать его с кем-нибудь другим
было решительно невозможно. Он спросил, дома ли Андрей Дмитриевич - стало
быть, не ошибся дверью. И все-таки это было настолько невероятно, что я
долго молчала, прежде чем ответить:
- Дома. Раздевайтесь, пожалуйста.
Конечно, незачем было пускать его к Андрею, тем более что у меня даже
не было уверенности, что Андрей захочет разговаривать с ним. Но было уже
поздно. Скрыпаченко снял пальто. Затхлый, неприятный, какой-то нежилой запах
вошел вместе с ним в переднюю. Уж не было ли это обманом чувств? Он повесил
пальто и стал долго чистить перед зеркалом потертые лацканы пиджака.
Я попросила его подождать и вернулась к Андрею, плотно закрыв за собой
дверь. Он по-прежнему сидел перед "пчелкой", упершись подбородком в колени,
и не обернулся, когда я вошла, только спросил усталым голосом:
- Кто там, Танюша?
- Скрыпаченко.
- Кто?
- Скрыпаченко. Только ты не волнуйся, пожалуйста, и не делай глупостей,
- торопливо сказала я.
У Андрея потемнело лицо, и он встал, машинально отряхивая брюки.
- Обещаешь? Я скажу, что он может зайти. Хорошо?
Возможно, мне не следовало оставлять их наедине, но, к сожалению, это
было неудобно, и, уйдя на кухню, я принялась за обед или ужин - как там ни
называть полузамерзшую картошку, из которой, с помощью манной крупы, иногда
удавалось испечь оладьи. Впрочем, ни звука не доносилось из комнаты, и можно
было, кажется, не сомневаться, что там идет серьезная и миролюбивая беседа.
Мне даже представилась эта беседа: Скрыпаченко с улыбкой на тонких губах,
слабо взмахивая рукой, убеждает в чем-то Андрея, а тот слушает, хотя и
мрачновато, но внимательно и время от времени вставляет ни к чему не
обязывающие, но вполне корректные замечания.
Прошло несколько минут, и послышался легкий стук, точно кто-то за
стеной снял с ноги сапог и бросил его на пол, а потом поднял и снова бросил.
Я вышла в переднюю, прислушалась. Стук прекратился, и, успокоенная, с
поварешкой в руках, я снова принялась за оладьи. Конечно, после идиллической
картины, которую я так живо нарисовала, было трудно догадаться, что этот
стук вызван тем, что один из собеседников бьет другого головой о стену.
Увы!.. Это было именно так. Только что я приготовилась отправить на
сковородку новую порцию оладий, как стук повторился, на этот раз
одновременно с пронзительным бабьим криком, от которого у меня сердце так и
упало; потом дверь из нашей комнаты распахнулась, и, неопределенно болтаясь,
с помертвевшим лицом, Скрыпаченко выскочил в переднюю и прислонился к стене,
выставив вперед длинные руки. Андрей, не торопясь, вышел за ним. Я бросилась
к нему. Он отстранил меня, даже не отстранил, а поднял и переставил. У него
были бешеные, веселые глаза, немного косящие, веки полуопущены. Таким я его
еще никогда не видела. Он подошел к Скрыпаченко и засмеялся так, что стали
видны все его белые широкие зубы, потом взял за горло, и вот тут-то и
повторился этот странный стук, которому я прежде не придала значения.
- Андрей! Оставь его, перестань! Ты слышишь?!
Скрыпаченко по-прежнему пронзительно визжал и, вдруг захлебнувшись,



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 [ 119 ] 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.