read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



- Что изволит мой госпо... Да пошел ты... Слушаюсь и пови... Умри, тварь. Ничего не скажу...
- Хорошо, - сказал колдун нетерпеливо. - Выбирайте! Я могу дать вам легкую смерть, а могу и обречь на страшные муки, от которых ничто не спасет. Я согласился прервать свои занятия и прибыть сюда, чтобы взять то, что везете издалека. Предлагаю отдать добровольно... А сейчас, чтобы убедились, что я не шучу, буду убивать по одному. А потом найду и сам...
Меня трясло, я просто не верил, что это наяву. Страшную гарпию я объяснил, как неизвестное мне животное. Не всех же я знаю, вон анаконду ни разу не видел, как и медведя гризли. Да и остальные дивные звери, нападавшие по дороге, были вполне реальными, от них дурно пахло, летели клочья шерсти, капала слюна, от лап оставались следы, ничего сверхъестественного, но сейчас спиной ко мне стоит человек, который вышел из светящегося столба... Проще всего бы объяснить это телепортацией, телекинезом или сотней Других премудрых слов, я их знаю массу, но в голове предостерегающе стучат острые молоточки: это колдун!
Злой колдун. Он убьет твоих спутников, а потом и тебя, знай ты эти умные термины или нет...
Руки мои крупно тряслись. Я неловко снял с пояса Ланзерота арбалет. Колдун вперил злой взгляд в Бернарда, снова поднял руку и направил указательный палец с острым накрашенным ногтем в его широкую грудь. Мне почудилось, что глаза Бернарда чуть сузились, а ноздри, напротив, раздулись в ярости.
- Последний раз спрашиваю, - сказал колдун. - Что везете? Где оно лежит? Или ты сейчас рассып-лешься кучей песка...
Я поднял арбалет, стальная тетива натянута, а короткая толстая стрела покоится в узкой канавке. Привычное ружье, привычная спусковая скоба. Еще в детстве не раз стрелял в тире, потом в армии. Пусть не из арбалета, но тот же приклад, тот же спуск...
Колдун, уловив движение за спиной, нехотя обернулся. Обернулся без спешки, уверенный, что просто почудилось. Я нажал на металлический крючок. Звонко щелкнуло. Стрела исчезла с темного ложа, а колдун вздрогнул. В горле вырос короткий металлический штырь.
Глаза колдуна расширились, он распахнул рот, широкий, тонкогубый, я сжался в предчувствии жуткого крика, страшного заклятия, после которого у меня под ногами разверзнется земля, но из простреленного горла вырвался только хрип, и изо рта потекла алая струйка.
Руки колдуна рывками поднялись к горлу, пальцы коснулись железного штыря. Глаза впились в меня с интенсивностью боевого лазера. Я видел, как он рванул стрелу из горла. Кровь выплеснулась тонкой струйкой, ее раздувало, словно вентилятором. Грудь колдуна поднималась и схлапывалась, я со страхом понял, что он все еще пытается выговорить страшное заклинание...
За спиной звякнуло железо. Ланзерот начал шевелиться, рука медленно пошла к рукояти меча. Колдун качнулся, грохнулся навзничь, не сгибая колен. Стрела осталась зажатой в обеих руках, из темной дыры в горле толчками выплескивалась кровь и вырывался подкрашенный алым воздух.
Задвигались Бернард и Рудольф. Рудольф первым очутился около колдуна, приставил к его груди лезвие меча. Когда он поднял голову, в его глазах, устремленных на меня, было изумление, смешанное с уважением:
- Какой выстрел! Хорошо, что не в сердце.
- Да, - сказал Бернард, он судорожно вздохнул. - Если бы в сердце, он бы успел что-то сказануть...
- Интересно, что, - произнес Рудольф задумчиво.
- Пошел ты, - выругался Бернард. - Не хочу даже и думать.
А Рудольф покачал головой.
- Молодец, - сказал он тепло. - Ты знал, что надо стрелять в горло?.. Молодец.
Вообще-то я целился в середину груди колдуна, не сразу сообразив, с какой стороны находится сердце, но, видимо, отдача увела стрелу слишком высоко. Однако сейчас об этом упоминать наверняка не стоит.
Бернард остановился над колдуном с другой стороны. Кровь быстро покидала холодеющее тело. Бурунчик крови иссяк, стала видна широкая дыра, словно стрела была толщиной с древко лопаты. Видимо, колдун еще и расширил рану зазубренным наконечником.
- Да, - произнес Бернард мрачно, - он успел бы сказать что-то еще.
Плечи богатыря зябко передернулись. Лицо казалось старым и смертельно усталым. А Ланзерот молча отобрал у меня арбалет, вложил новую стрелу в ложе и, не натягивая тетиву, подвесил к поясу.
- Меня другое интересует, - произнес он медленно и таким нехорошим голосом, что у меня ноги пристыли к земле. - Почему... почему заклятие колдуна не подействовало на этого человека?
Со двора донесся крик. Возле повозки уже стояли Асмер, принцесса и священник. Асмер в нетерпении махал руками.
- Пойдемте, - предложил Бернард. - Все решим по дороге.
Двор залит ярким утренним солнцем, мы все щурились, чуть ли не на ощупь прошли в конюшню. Седлали коней в угрюмом молчании, Рудольф вдруг коротко хохотнул.
- Мне бабушка, - сказал он громко, - рассказывала, что черная магия на самих черных не действует.
Бернард фыркнул, но я видел, как его сильные руки двигаются все медленнее и медленнее, лицо потемнело, а на лбу углубились морщинки. Ланзерот, напротив, задвигался быстрее, через пару минут вывел коня на залитый солнцем двор, слышно было, как вскочил в седло.
Когда я вывел коня, Ланзерот беседовал с принцессой и священником. Принцесса посмотрела на меня с испугом. Священник выставил перед собой крест и скороговоркой забормотал молитву. От усердия он трясся, брызгал слюной, двигал руками с крестом, видимо рисуя в воздухе крест, и еще оглядывался на повозку с его мудрыми книгами.
Рудольф за моей спиной споткнулся. Я нервно оглянулся, Рудольф поспешно отвел в сторону испуганный взгляд. Бернард двигался за ним тяжело, как робот в тонну весом, глаза его как поймали меня, так и держали на прицеле.
Асмер присвистнул, принцесса сказала звонким голосом:
- Это еще ничего не значит!
Ланзерот сказал до жути ледяным голосом:
- Ваше высочество! То, что он бросился к вам на помощь, могло быть... могло быть частью некоего плана. Могло быть простой несогласованностью в действиях. Ведь за нами охотятся разные группы. Одни лично за вами, другие... другие за нашим грузом.
Бернард возразил:
- Ланзерот, ты умеешь заглядывать вперед, чего я со своим неповоротливым умом не умею. Но сейчас он, скажем честно, всех нас спас! Ишь, гад, в кучу песка... Дик меня от этого песка спас, а мне большего и не надо. Да, колдун его не смог... но, может быть, у Дика просто кожа толстая. А ты, Дик, что молчишь? Я развел руками.
- Не знаю, - ответил я искренне. - Просто ничего не знаю.
Бернард вдруг потребовал:
- А ну перекрестись!
Я перекрестился. Довольно неумело, но перекрестился, и на лицах Рудольфа и самого Бернарда увидел облегчение. Даже лица Асмера и принцессы просветлели, только Ланзерот смотрел с прежним подозрением.
- Пусть лучше прочтет молитву, - предложил он Бернарду. Меня он игнорировал. - Лаудетор Езус Кристос!
- Я почти не знаю молитв, - сказал я и поспешно добавил: - Но кто их знает целиком? В моем медвежьем краю даже священники знают только пару первых слов, да и то все по книжечке, да под фанеру. Вы можете сказать любую молитву, а я повторю ее за вами! Не знаю, почему на меня не подействовало заклятие колдуна. Не знаю. Но я точно не на стороне Тьмы...
Про себя добавил, что уж точно и не на стороне бога, меня тошнит от этого средневековья в век компьютеров и Интернета, и все эти священники в их шаманских одеждах вызывают только брезгливость.
Бернард звучно хлопнул ладонью на рукояти топора.
- Ладно, - заявил он громко. - Мы в походе! Здесь нет судей. Зато есть топор и веревки. Пока что все исходящее от Дика было нам в пользу. Я знаю, что лучше утонуть, чем ухватиться за руку, протянутую дьяволом, но пока никто не доказал, что Дик служит дьяволу, я принимаю его руку.
- И я принимаю, - сказала принцесса пылко. Рудольф поколебался, взглянул на Ланзерота, на Бернарда, сказал уклончиво:
- Я пока не тону, так что от хватания воздержусь. Но все-таки, если бы не стрела Дика, - простите, ваша милость, то бишь ваш арбалет, - меня сейчас клевала бы какая-нибудь паршивая ворона. Вас, без сомнения, долбили бы благородные вороны, баронских кровей, а меня так... простолюдная, с выдранным хвостом. Так что я не прочь, чтобы Дик и дальше ехал с нами. Лучше, ко мне поближе. Это я на случай, ежели вы им брезгуете.
Теперь я понимал, почему Бернард внезапно бледнеет, начинает шептать молитву, а его невидящие глаза устремляются поверх конских ушей к незримым градам. Рудольф иногда дергается и хватается за топор, Асмер ни с того ни с сего вздрагивает, глаза становятся дикими, а взгляд провожает в чистом поле нечто незримое для меня. Все они тут же творили молитвы - кто шепотом, кто во весь голос, хватались за кресты, крестились сами и перечеркивали крестообразными движениями пространство. Если бы эти кресты становились видимыми, мир выглядел бы, как окна во время ленинградской блокады, когда для защиты от взрывной волны их обклеивали полосами крест-накрест.
Я сам два-три раза ощущал странное чувство, словно на меня дует прохладный ветерок. Это было именно чувство, а не сам ветерок, ибо охватывал он меня и при полном безветрии, и при жарком ветерке в спину, и даже ночью у костра под одеялом.
Похоже, что нас стараются выловить и всякими колдовскими сетями. Или неводами. Тонкими, тоньше любых нитей паутины, которую рвут даже мухи, но колдуну это неважно, ему главное, что сеть дрогнет в каком-то месте, подаст сигнал, и туда можно тут же направить своих убийц, нанятых разбойников, степные банды, натравить местных разбойничающих феодалов.
Они это чувствуют, мелькнуло в голове. Они все, даже скалообразный и толстокожий Бернард, чувствуют эти колдовские сети гораздо сильнее, чем я!
Я ехал, раздумывая о странностях этого мира, снова и снова возвращался к разговору с незнакомцем, угостившим меня вином. Он сказал, что есть королевства, где живут умом. Где живут намного справедливее, Не там ли разгадка, как я сюда попал? И как вернуться?
Однако он сказал, что те страны на юге. Но ведь там земли захвачены войсками Тьмы...
Внезапно в глазах стало темно. Темно, хотя я чувствовал на коже жаркое прикосновение солнца. Распахнулось звездное небо, усыпанное сверкающими бриллиантами, огромными и яркими. Их было столько, что роились, как пчелы. Я не успел ахнуть, среди звезд возник исполинский храм, надвинулся, я оказался внутри, душа ушла в пятки, сжалась в точку, в атом, страшась нечеловеческой мощи и великолепия...
Свет ударил по глазам, я невольно сощурился, хотя видение посетило меня на кратчайшую долю секунды. Я за свою жизнь дважды видел молнию сравнительно близко, так вот в ее свете почему-то все застывало прохожие с поднятыми ногами, деревья - согнувшиеся от ветра, останавливался даже стремительно проносящийся мимо автомобиль, а грязно-серые брызги повисали в воздухе разорванными кружевами старой половой тряпки.
Потом я узнал, что вспышка молнии как бы фотографирует на сетчатке глаза изображение, и я в течение секунд видел картину, что длилась на самом деле стотысячную долю секунды, а вообще-то простым глазом такое узреть невозможно...
И вот сейчас все вернулось, мир залит ярким солнечным светом, солнце обжигает плечи и затылок, в ветках поют птицы, но мое сердце бешено стучит, захлебывается от ужаса, а душа скукожилась, подавленная астрономическим великолепием увиденного...
На развилке дороги Ланзерот молча свернул на ту, что вела в лес. Я так же молча показал Бернарду на Другую. Он кивнул.
- Да, эта в город. Мирный городок, я там дважды бывал. И постоялый двор хорош, и кормят хорошо, и служанки податливые.
Я со злостью посмотрел в прямую спину рыцаря.
- Так чего же он?
- Ценный груз везем, - сказал Бернард так, будто я только сейчас увидел повозку, а не тащил ее последние полдня наравне с волами. - В городе и не заметишь, кто тебя окружит в таверне. А в лесу издали видишь хоть конного, хоть пешего.
- Но раньше...
- Пора начинать избегать городов и больших сел.
- Почему?
- Они все опаснее. Я пожал плечами.
- В городе есть стража, а в лесу... Ладно, я все понял. От брошенного в спину ножа или арбалетной стрелы никакая стража не спасет.
Бернард кивнул, дальше ехали молча. Деревья надвигались вроде бы сплошной стеной, но потом рассредоточивались и неслышно скользили мимо по обе стороны узкой тропинки. Ехать пришлось по одному, волы едва тащили повозку, колеса подпрыгивали на выпирающих корнях, переваливались с трудом. Повозка натужно скрипела, раскачивалась, внутри явственно постукивало, будто каменные валуны терлись друг о Друга.
Потемнело. В небе прогремело, будто повозка раз в сто покрупнее нашей катила по булыжной мостовой там, наверху. С западной части неба двигалась плотная темная масса с разлохмаченным краем. Солнце пыталось просвечивать желтым пятном, но от края горизонта на смену двигались настоящие горы, и на землю пали сумерки.
Ливень хлынул неожиданно резкий, холодный. По голове и плечам застучали мелкие осколки льда. Конь нервно дергался, прядал ушами и все порывался пойти вскачь, словно на скачущего попадет капель меньше, чем на бредущего шагом.
Но волы тащили повозку тем же ровным шагом, ливня с градом почти не замечая. Я стиснул челюсти, терпел, превозмогал инстинкт каждого горожанина при первых же упавших каплях в смертельной панике броситься в любой подъезд, под любое укрытие, будто это не простой дождь, а огненный ливень Содома и Гоморры.
Ливень оборвался так же внезапно, как и начался. Впереди, обгоняя нас, пошла по дороге стена падающей с неба воды. Земля кипела, пыль взметывалась на высоту человеческого роста. Я посмотрел на своего коня, на себя: не только конские ноги и брюхо в грязи, но и мои ноги до колен покрыты серыми полосами жидкой грязи.
В воздухе послышался низкий басовитый звук. Звук раздался не то под землей, не то в небесах, но отозвался весь воздух, завибрировал, а потом звук медленно истаял, словно уходящая в песок волна.
Я насторожился, еще не поняв, в чем дело. Сверкающая на солнце глыба серебра исчезла вместе с конем, что ее нес на спине. Бернард тоже помрачнел, конь под ним рванулся вперед. Я слышал, как сзади заскрипели седла под Рудольфом и Асмером, я уже узнаю по характерному скрипу, когда снимают с крючьев топоры, достают из-за спин щиты.
Конь меня еще не понимал с полуслова, но со второго пинка затрусил по тропке. Заросли расступились, я почти на галопе выметнулся на широкую поляну. Могучие деревья стояли ровным строем, как гвардейцы, оттесйяющие толпу простолюдинов, мечтающих прорваться на военный парад перед Мавзолеем. Посреди идеально круглой, словно обведенной циркулем поляны поднимался довольно высокий домик с остроконечной черепичной крышей. Из трубы шел дым. Рядом с ней, в огромном гнезде из прутьев, длинная сутулая птица, стоя на одной ноге, с неодобрением рассматривала нас, непрошеных гостей.
Ланзерот уже соскочил на землю с мечом в руке, его голова в шлеме с опущенным забралом поворачивалась из стороны в сторону, словно башня с радаром. Бернард настороженно осматривался с высоты седла. Я сам чувствовал себя не в своей тарелке. Домик в густом лесу, но даже не огорожен забором, звери могут влезть ночью в окна, странно широкие... Да и дверь не выглядит прочной. Хуже того, вокруг дома до странности высокая сочная трава, ни один стебелек не примят, откуда же хозяин берет хотя бы дрова, не говоря уже о пропитании...
Повозка остановилась на краю поляны. Асмер взял в руки лук, из повозки выглянула принцесса: арбалет взведен, на лице - испуг и решительность.
Я подъехал к самому крыльцу, слез, по ногам пробежали мурашки. Не оглядываясь, толкнул дверь. Ни сеней, ни холла, ни прихожей с ковриком, о который надо обязательно пошаркать ногами. Я сразу очутился в просторной, жарко натопленной комнате.
У очага, протянув руки к огню, сидел высокий сутулый человек в дорожном плаще и с капюшоном на голове. Отсветы багрового пламени играли по лицу, делая его еще острее, чем оно на самом деле. Я увидел запавшие внимательные глаза, выступающие скулы, сухой волевой рот. Нижняя челюсть выступала вперед, но не так вызывающе, как у Ланзерота. Упрямо, с достоинством, но не вызывала желания двинуть кулаком.
- Доброго здоровья, - сказал я вежливо. - Принимаете путников?
Он коротко усмехнулся.
- Я не хозяин. Тоже... как и вы. Зашел, тут пусто. Присел погреться, а тут вы... Честно говоря, я не очень люблю вооруженных людей. Не то что боюсь мечей или топоров, просто полагаю, что оружием ничего не докажешь. Садись вон на лавку, если хочешь. Или возьми стул.
Я ощутил симпатию. У встречного было некрасивое лицо, но, как бы сказали, честное, искреннее, исполненное открытости. Такой же прямой взгляд выдает человека, который умеет отстаивать свои взгляды.
- Трудно прожить без оружия, - заметил я. Он кивнул.
- Но я... всего лишь проповедник. Я просто не хочу брать в руки оружие. Ибо тогда победу одерживает не правый, а тот, кто лучше владеет мечом или топором.
Я подсел ближе, от огня вкусно пахло березовыми дровами, древесной смолой. На миг почудилось, что от незнакомца пахнет смолой и серой, но когда скосил глаза и увидел суровое сосредоточенное лицо, стало неловко.
- Увы, это верно, - сказал я. - Но как хочется решить иную проблему одним ударом. Еще и распишут как гениальное решение! Один меднолобый, когда не смог развязать сложный узел, попросту разрубил его мечом. И это, как бы сказали в моем... моей деревне, силовое решение прославили в веках!
Он повернул голову, некоторое время всматривался в меня с непонятным интересом. Глаза блеснули, как осколки слюды. На миг мне стало неприятно, словно я смотрел в лицо высокотехнологичного киборга.
- Ты очень странный человек, - сказал незнакомец. - Даже очень. Как ты оказался с этими меднолобыми? Ты послушай их!
Со двора, как мерный шум неумолкающего прибоя, доносились сильные грубые голоса. Бернард покрикивал, похожий на сержанта-контрактника, ему отвечали так же грубо, с солеными шуточками, Ланзерот уже расседлывал коня, Асмер и священник распрягали волов. Один вол наступил Асмеру на ногу, и Асмер, не стесняясь в выражениях, рассказывал волу всю его родословную.
Принцесса тщательно вытирала сухой тряпкой бока своей лошадки. Ее вели среди запасных лошадей, но принцесса ухаживала за ней сама. Она слышала их всех - и не слышала, как не слышим постоянный шум прибоя и уже отвыкаем слышать неумолчный рев и грохот со стороны забитого автомобилями шоссе.
- Слышу, - ответил я. - Что делать... Это их мир. Хотя я понимал, что этот человек не может быть из моего мира, но я чувствовал себя с ним свободно, раскованно. Незнакомец наклонил голову. Мне почудилось, что его фигура, и особенно лицо, на кратчайшее мгновение изменились, словно переплавились в другую форму, на долю пикосекунды на меня взглянуло совсем другое лицо, но тут же все вернулось, человек усталыми глазами смотрел в огонь, узкие ладони слегка подрагивали, жадно ловя тепло.
- Не люблю меднолобых, - сказал он зло. - Не люблю! Человек должен жить умом, понимаешь? В этом и есть его предначертание. Или, скажем иначе, Высшая Цель. Только животные бросаются бездумно на помощь своему собрату, но человек выше животного, на него возложено намного больше, и он просто обязан сперва подумать: а так ли уж прав мой собрат? Скажи, Дик, только ответь честно, разве это справедливо, что, когда твой соотечественник незаслуженно оскорбит и унизит человека другого племени, ты все равно на стороне "своего"?
Я подумал, сказал неуверенно:
- Ну, это не совсем так. Я стараюсь быть объективным.
- Но это ты, - воскликнул незнакомец. - Да и то - только стараешься! А вот абсолютное большинство твоих соотечественников даже не задумывается. Для них главное: свой или чужой. А кто прав - неважно.
Я поморщился, каждое слово бьет в цель.
- Мы всего лишь грешные люди, - ответил я угрюмо. - Но мы стараемся стать лучше. Незнакомец воскликнул:
- Так я это же проповедую! Если люди начнут жить умом, то прекратится эта нелепость, когда человек поступает якобы по зову сердца или по долгу души, а на самом деле громоздит одну глупость на другую. Подумай над этим!
За окном раздались сильные грубые голоса. Я обернулся, к двери подходили Бернард и Ланзерот, за ними двигался с двумя седлами на плечах Рудольф.
- Не люблю, - повторил за спиной голос. Он напомнил мне моего любимого преподавателя, тот военных просто ненавидел, не выносил. - Уж извини, Дик...
Все трое ввалились, блестящие, как тюлени. Бернард горстями стряхнул воду с волос, сказал одобрительно:
- Огонь? Молодец, Дик! Быстро .ты его разжег. Это как раз то, что нам надо.
- Это не я, - ответил я и начал поворачиваться, - это...
По ту сторону очага было пусто. Я один, от незнакомца не осталось и следа, только в воздухе витает едва ощутимый запах серы и горящей смолы. Но уже не древесной, а асфальтовой.
- Не ты? - удивился Бернард. Ланзерот остановился и смотрел на меня, как верховный инквизитор на пьяного монаха. Я пролепетал:
- Честно... Когда я пришел, огонь уже горел... Все верно, огонь в самом деле уже горел, так что я не соврал, но краешком сознания я отметил, что для меня теперь почему-то важно, что не соврал... просто не сказал всю правду. А ведь раньше бы и соврал не моргнув глазом.
- Горел? - удивился Бернард. - А где же хозяин? Ланзерот притопнул ногой, шпоры зазвенели. Я вздрогнул, быстро взглянул в его беспощадное лицо, уронил взор.
- Это может быть ловушкой, - сказал он. - Всем выйти!
Сам он остался с обнаженным мечом. Бернард и Рудольф попятились, а в дверь выскочили, едва не задавив друг друга. Я стиснул челюсти, но вышел за ними во двор. Рудольф жалобно спросил:
- Но хоть в сарае-то можно?
Воздух пропитался сыростью, промозглый, гадкий. Удивительно, как быстро меняется погода в середине лета.
Ланзерот остановил меня повелительным жестом. Все смотрели на меня настороженно, принцесса взглянула с испугом и надеждой.
- Кто там был? - спросил Ланзерот беспощадно. Он в самом деле мог бы стать великим инквизитором, мелькнуло у меня в голове. Или великим чекистом.
- Огонь там был, - ответил я. - Разожженный очаг. И можно бы...
- Что можно, у тебя не спрашивают, - оборвал Ланзерот. - Знай свое место!..
Бернард чуть опустил веки. Я понял - мне сочувствуют, но Ланзерот прав. Я должен выложить все факты. А с советами и предположениями меня, может быть, и допустят. После того как благородные обсудят эти факты.
- Я зашел, - ответил я послушно, - увидел горящий очаг... сел посушиться. Бернард сказал хмуро:
- Ланзерот, чего ты хочешь? Парень из глухой деревни. У него голова такая. Круглая. Увидел огонь - сел греться. Увидел бы кусок сыра на столе - тут же его в пасть. Он что, должен окропить все углы святой водой? Да он и молитв не знает! Они там просто живут и радуются жизни.
Ланзерот окинул меня подозрительным взглядом, но сказать ничего не успел, из повозки вылез священник. Я увидел бледное разъяренное лицо, что надвинулось, как ураган, в ушах зазвенели колокола, я поспешно сбежал с крыльца. На бегу увидел, как оттуда как ветром сдуло Бернарда и Рудольфа, даже Ланзерот вернулся к повозке, морщась и недовольно покачивая головой.
Удерживая коней, - что-то уж слишком трясутся и пытаются удрать, - мы смотрели, как священник на крыльце расплескивает освященную воду из чаши. Капли тускло сверкали, словно брызги расплавленного олова. Сильный визгливый голос доносился сквозь фырканье коней, ржание и громыхающие голоса мужчин. Я уловил знакомые слова "Езус Кристос", "Домини", но догадался, что "Аминь" услышу не скоро.
Простолюдин в этом мире безголос как при выборах короля, так и в выборе стоянки. Священник заклинал долго, громко, страстно. По его настоянию от загадочного домика отошли как можно дальше, чтобы и не видеть вовсе, остановились на привал среди деревьев, на полянке без ручья, дали короткий отдых животным, обсохли, пообедали, и снова деревья потекли в обе стороны, исчезая за спиной, как компьютерные спецэффекты.






Глава 15

В этот день произошел еще один неприятный инцидент, когда я едва не получил в зубы от Ланзерота. Оказывается, чересчур приблизился к повозке. Собственно, я и собирался приподнять краешек полога и посмотреть хоть одним глазом, но изнутри меня заметили раньше: из щели выдвинулось рыло арбалета. Толстая металлическая стрела смотрела прямо в грудь, а я прекрасно знал, что такая пробивает даже рыцарские доспехи.
Мне почудилось, что арбалет держат нежные руки принцессы, но удостовериться не успел: сзади за плечо грубо рванули. Я не удержался на ногах, небо и земля поменялись местами. Лежа на спине, увидел разъяренное лицо Рудольфа. За его спиной Ланзерот сунул меч обратно в ножны, отвернулся и ушел. С холодком я понял, что Рудольф, по сути, спас мне жизнь.
- Еще раз сунешься, - прорычал Рудольф, - зарублю сам. Без предупреждений.
- Да ладно, - ответил я смиренно, - это я так... грешен ведь...
Он взглянул на меня пронзительно.
- Да? А то уж я начал сомневаться, не ангел ли с нами.
Голос был язвительным, я вспомнил, что они при каждом поводе и без повода вставляли крылатые фразочки насчет собственной грешности, как все командировочные в Москву напоминают себе, что приехали по делу, а не по бабам. Упустил я эту особенность, упустил, не видел прикола.
- Да это я так, - ответил я еще смиреннее. - Я настолько грешен, что даже и не упоминаю. Это должно быть видно.
Он посмотрел на меня, побледнел и заметно напрягся.
- Вообще-то да, - процедил сквозь зубы.
Я сам отодвинулся, чтобы не заставлять отступать гордого воина, - а они все гордые, - пошел таскать ветки для костра. Правда, зря. Когда принес целую вязанку, гордясь собой, коней уже седлали в дорогу, а волы стояли запряженные.
Ланзерот и Бернард вылезли из повозки, Бернард отряхивал руки. Принцесса ступила на подножку, Ланзерот галантно подал ей руку. Она едва коснулась его ладони кончиками пальцев, но все же коснулась, и мое сердце кольнуло. Рыцарь, как же. Говорят, их даже учат стихи складывать, не только мечом махать. А вот про валентность водорода не знает.
Тут же устыдился, ведь и сам не знаю, только в ушах застрял этот таинственный термин. Не то из физики, не то из химии. Но не политика, точно. Вообще, я временами свинья редкостная... Однако все равно даже у Ланзерота, не говоря уже о Бернарде, видок самый обычный, обыденный, никакой просветленности, словно в повозке ворочали камни, а не прикладывались к святому ковчегу. Или священной раке.
Я выбрал время, когда Бернард хмурился чуть меньше, подъехал и льстиво заикнулся, что раз уж посчастливилось быть так близко к святым мощам, то, может быть, будет дозволено коснуться святого ларца или сундука. Может быть, и ко мне сойдет частица божественной благодати? Лучше буду драться...
Бернард не выругал, не погнал, как я страшился, лишь наморщил лоб, буркнул:
- Да-да, сможешь.
Я не поверил, переспросил:
- А... когда?
Бернард окинул с головы до ног внимательным взглядом.
- Раз уж ты с нами... Обещаю, увидишь раньше чем въедем в ворота нашего замка!



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 [ 13 ] 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.