read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



балете "Лебединое озеро" я встретил Аню Ильину, жену моего товарища, с
которым мы служили на Дальнем Востоке. Нам с Катей нравились Ильины. Это
были ровные, вежливые, веселые люди, любившие театр и спорт, в особенности
теннис. Аня так и запомнилась мне с ракеткой в руке, в белом платье. И,
может быть, именно потому, что они были такие вежливые, со всеми одинаково
ровные и напоминавшие прекрасную пару из какого-нибудь романа, к ним
относились недоверчиво и, в общем, довольно плохо. А нам с Катей всегда
казалось, что они вполне заслужили свое положение и счастье. Говорили, что
Ильину везет. И действительно, все у него получалось удивительно вовремя и
складно. Эти удачи продолжались и во время войны, потому что, начав ее
подполковником, он весной 1942 года был уже генерал-майором.
Мы с Аней обрадовались, встретившись на спектакле, и условились
встретиться снова, на другой день, у нее дома. Она была здешняя. В начале
войны муж отправил ее с дочкой к родителям в М-ов.
...Это был дом, не тронутый войной. Впервые после фронта и госпиталя
я был в таком доме. Мы сидели в столовой. Без сомнения, те же салфеточки
лежали на стеклянной доске буфета, те же безделушки стояли на кустарных
резных полочках, развешанных по стенам, и шелковый коврик над тахтой,
должно быть, точно так же висел до войны. Я смотрел на изящную,
приветливо-ровную женщину, которая сидела в этой красивой комнате, и мне
было мучительно жаль мою Катю.
- Если бы я мог поехать хоть на два-три дня в Ленинград! Я бы нашел
ее. Не сомневаюсь, что она в Ленинграде. Но меня не отпустят. А Дмитрий в
Москве?
- Да.
И Аня сразу поняла, почему я спросил ее о муже.
- Он поможет вам, непременно! Я сейчас же напишу ему. Что нужно
сделать?
- Вызвать меня в Москву, - сказал я, - потому что иначе комиссия
направит меня в тыл.
- А когда комиссия?
- В мае.
- Вот и прекрасно. Я успею получить от Мити ответ. Он знает, с кем
нужно переговорить?
- С отделом кадров ВВС Наркомата флота.
Аня записала в книжечку: "С отделом кадров..."
- Досадно, что вы не можете прямо из М-ова лететь в Ленинград. Сюда
ходит "Дуглас". Правда, его давно не было, но говорят, что скоро придет.
Как только подсохнут аэродромы. Я бы могла вас устроить.
Я поблагодарил ее и сказал, что это было бы, разумеется, превосходно,
но что есть на свете такая книга - "Дисциплинарный устав", чтение которой
не располагает к подобным полетам.
Меньше всего мог я предполагать, что пройдет всего несколько дней, и
я смогу лететь куда угодно, не заглядывая в эту суровую книгу.


Глава тринадцатая
ПРИГОВОР

Медицинская комиссия всегда была для меня чем-то вроде суда, причем
на этом суде мне каждый раз приходилось признавать себя виновным в том,
что природа не создала меня высоким, широкоплечим человеком с квадратной
челюстью и мускулами, способными выжать четыре пуда. Именно с этим
неприятным чувством, совершенно голый, стоял я перед комиссией в М-ове. Я
приседал, закрывал глаза, протягивал вперед руки, стараясь, чтобы они не
дрожали, дрыгал ногой и великолепно узнавал на большом расстоянии самые
мелкие буквы. Потом старая, седая женщина-врач послушала мое сердце и
принялась стучать пальцами по спине и груди. Очевидно ей что-то не
понравилось у меня в груди, потому что она приостановилась, нахмурилась и
снова прошлась, точно сыграла гамму. Потом сказала:
- Дышите.
Вовсе не легкие беспокоили меня, когда я шел на комиссию. Нервничая,
я почему-то начинал прихрамывать на раненую ногу - вот это было неприятно,
особенно когда я думал о том, как нога будет вести себя в обстановке
боевого полета. Легкие у меня всегда были превосходные, хотя в детстве я
перенес испанку, потом тяжелый плеврит. Но на старую сердитую майоршу
медицинской службы именно мои легкие произвели почему-то невыгодное
впечатление. Она стучала и вертела меня и снова стучала и заставляла
ложиться, точно решилась непременно доказать, что я болен, болен, болен...
Болен и больше не буду летать.
Прошло уже около полугода, с тех пор как я спрятал очень далеко, в
самую глубину души, эту страшную мысль - спрятал и завалил чем попало. Но
она не умерла и никуда не ушла, а только притаилась где-то рядом с другим
беспокойством - о Кате.
И вот теперь, когда я голый стоял перед комиссией, со следами ран на
ногах и спине, теперь стало невозможно скрывать эту мысль ни от себя, ни
от других. Должно быть, докторша прочитала ее в моих глазах, потому что,
уже взяв в руки перо, не решилась, однако, написать заключение, а передала
меня председателю комиссии, низенькому толстому врачу в роговых очках, и
тот тотчас же принялся энергично выстукивать меня по ребрам, по лопаткам,
но не пальцами, я маленьким молотком. И молоток стучал то звонко, то
глухо, точно спрашивал:
"Неужели ты болен, болен, болен? Болен и больше не будешь летать?"
- Не нужно волноваться, капитан, - сказал врач, мельком взглянув мне
в лицо и засовывая резиновые трубки в большие волосатые уши. -
Подлечитесь, и все будет в порядке.
Врач послушал меня и что-то отметил в истории болезни. Он повторил с
ласковым выражением:
- Все будет в порядке.
Но он дал мне полугодовой отпуск, а я знал, в каких случаях
медкомиссия давала подобное заключение строевому командиру в 1942 году.
Кажется, у меня был неважный вид, когда я вернулся в госпиталь,
потому что мой сосед-армеец, без ног, но такой полный и румяный, что
всегда было странно, когда его на носилках приносили из ванны, оторвался
от книги, взглянул на меня и ничего не спросил. Потом не выдержал и
все-таки спросил:
- Ну, как?
И я почему-то сказал ему, что мне дали инвалидность, хотя в
заключение вовсе не было этого слова. Принесли обед, я машинально съел его
и ушел, хотя мне очень хотелось лечь и сунуть голову под подушку. Да, в
заключение не было этого слова, и нечего было повторять и повторять его,
каждый раз точно ныряя с головой в темную илистую болотную воду!
Может быть, нужно было убеждать их - эту старую ведьму с ее
костяшками, сыгравшую на моих ребрах нечто вроде похоронного марша? Этого
толстяка, который и промолчал и сказал о том, что я не буду больше летать?
Может быть, я должен был потребовать, чтобы меня направили в гарнизонную
комиссию?
Я шел по улице-аллее, круто спускавшейся к Каме, и свистел - не очень
громко, чтобы не остановить внимания прохожих. На стене лучшего в городе
здания авиашколы я в тысячный раз прочел надпись на мраморной доске:
"Здесь учился Попов, изобретатель радио, гениальный русский ученый".
Прихрамывая, я поднялся на высокий берег, и мутноватая, еще весенняя,
с желто-серым отливом Кама открылась передо мной с ее пристанями и
пароходами, тянущими огромные баржи, свистками и голосами людей, далеко
разносящимися над широкой, просторной водой...
"Жаль, что вы не можете прямо из М-ова лететь в Ленинград. Я бы могла
вас устроить".
Что ж, теперь все в порядке. Садись и лети! И не нужно никаких
разрешений. Из кабины ты перешел в помещение для пассажиров. Кресло
удобное, откинулся и лежи, отдыхай!
Наверно, я сказал это вслух, потому что стоявшие на берегу
"ремесленники" в больших, не по росту, курточках и фуражках засмеялись и
немного прошли за мной. И мне вспомнилось, как после Испании мы с Катей
поехали в Энск и как мальчики в Энске ходили за мной и все делали
совершенно так же, как я. Я остановился, чтобы купить в ларьке папирос, и
они остановились и купили те же папиросы, что я. Мне захотелось купаться.
Катя осталась в Соборном саду, а я спустился к Тихой, разделся и бросился
в воду. И они разделись немного поодаль и бросились в воду, совершенно так
же, как я. Еще бы: летчик, который дрался в Испании и вернулся с орденом
Красного Знамени на груди! А теперь?
Пальцы у меня немного дрожали, но я все-таки свернул папиросу,
закурил и некоторое время неподвижно стоял на берегу, глядя на всю эту
незнакомую разнообразную жизнь большой реки. Прошел серый пассажирский
пароход. Я прочитал название "Ляпидевский" и подумал: "А вот ты не стал
Ляпидевским". Потом прошел еще один такой же небольшой пароход. Я прочел
название "Каманин" и подумал: "И Каманиным, брат, тоже!" вдалеке у
пристани стоял "Мазурук", и я невольно улыбнулся, подумав, что мне
придется до поздней ночи укорять себя, если окажется, что в Камском
пароходстве все суда названы фамилиями знаменитых летчиков, да еще моих
хороших знакомых.
Так или иначе, теперь никто не мешал мне лететь в Ленинград, чтобы
найти жену или убедиться в том, что я потерял ее навсегда.
Три недели я ждал самолета. Привык ли я к своей болезни, или надежда
тайком пробралась в сердце и стала шептать - уверять, что все обойдется,
но понемногу я очнулся от неожиданного удара и привел в порядок все свои
мысли и чувства.
Не о себе я думал теперь - о Кате. О ней - когда слушал по радио
"Романс Нины", который она любила. О ней - когда смотрел разыгранный



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 [ 123 ] 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.