read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



чем-то вроде трамплина, который стремительно выбрасывал его в неведомые края
и маршруты. Но теперь он стал относиться к этим поездкам как-то иначе, чем
прежде, - я не сразу догадалась, что эта перемена была связана с его
литературной работой. Он продолжал собирать материал для своей книги, и по
его письмам нетрудно было догадаться об этом.
"Знаешь ли, какое зрелище больше всего поразило меня, - писал он из
Сталинграда, - пленные немцы! Не могу забыть одну колонну, идущую степью,
сплоченную в голове, но постепенно редеющую к концу. Люди останавливались,
пошатываясь, потом гнулись к земле, падали, пытались ползти на четвереньках
и коченели в снегу, с белыми носами, с замерзшими веками. А другие все шли
да шли. Наши автоматчики в полушубках и валенках терпеливо ожидали их,
положив на автоматы руки в шерстяных рукавицах. В одной балке наши раздавали
пленным хлеб и колбасу, и ты посмотрела бы на эти дрожащие руки, горящие
глаза и послушала бы добродушные прибаутки нашего каптенармуса, кормившего
вчерашних врагов! Потом налетел запоздавший "юнкере" и сбросил несколько
бомб в балку, на своих. Те пленные, у которых еще были силы, побежали в
разные стороны, а большинство продолжало жевать русский хлеб, обильно
поливая его слезами... Злобы? Обиды? Отчаяния? Поди разберись!"
В Сталинград он уехал надолго - нужно было восстановить в разрушенном,
заваленном трупами городе санитарно-эпидемиологическое хозяйство.
Весна сорок третьего года. Днем - работа, напряженная, острая, а по
вечерам - внезапные приезды друзей из разных мест и лет, друзей, не
вспоминавших о нас годами. Война, глубоко перетряхнувшая жизнь, вдруг
оживила старые, казавшиеся давно забытыми связи. К старым друзьям потянуло,
как потянуло к "Войне и миру", книге, которую тогда читали все - и в тылу и
на фронте. Многое было недоговорено, полузамечено, и все задумались: да не
были ли эти полузамеченные, промелькнувшие мысли и чувства самыми
серьезными, самыми глубокими в жизни?
Однажды, возвращаясь домой, я догнала на лестнице плотного,
широкоплечего военного, с большим лицом, в котором, точно в дружеском шарже,
все было как бы подчеркнуто, добродушно преувеличенно: брови - вдвое шире,
чем надо, губы - толстые, немного шлепающие, глаза - угольно-черные, нос -
вздернутый, крепкий.
Это был Гурий Попов, военный корреспондент "Известий", а в прошлом -
мой товарищ по школе и автор знаменитой бессловесной кинопьесы, в которой я
играла главную роль.
- С лопахинским приветом, - сказал он и засмеялся. - Не будем говорить
о том, какими мы стали. Поговорим о том, какими мы были. Можно называть вас
на "ты", уважаемый доктор медицинских наук?
Он провел у меня целый вечер, рассказывая о своей работе, которая
понаслышке всегда представлялась мне увлекательной, необыкновенной. Увы! Сам
военный корреспондент был о ней совершенно другого мнения!
С первого слова я спросила о Володе Лукашевиче, и Гурий ответил, что в
последний раз видел его прошлым летом на Северном флоте. Он ничего не знал о
его дальнейшей судьбе и удивился, когда я сказала, что в августе прошлого
года мы встретились в Сталинграде.
- Славный малый, - с обидевшей меня небрежностью сказал Гурий.
Это был милый вечер воспоминаний о Лопахине, о школьных друзьях. Но это
был вечер, в котором чего-то все-таки не хватало, точно мы старательно
ловили и не могли поймать давно порвавшуюся нить отношений. Так не было,
когда я встретилась с Володей Лукашевичем в Сталинграде, потому что жизнь
сделала его богаче и тоньше, а Гурий - я быстро убедилась в этом, - потеряв
прелесть молодости, стал энергичным и дельным, но ограниченным человеком.
Впрочем, может быть, нам просто не хватало Андрея?
- Расскажи хоть, какой он стал? - с нежностью, вдруг оживившей его
большое, грубое лицо, сказал Гурий. - Черт знает что за жизнь! С лучшим
другом видишься раз в полстолетие.
Фотография Андрея висела над столом, моя любимая, на которой ясно
виднелись беленькие параллельные полоски на носу и твердое правильное лицо
было озарено светлыми глазами. Гурий долго рассматривал фотографию.
- Какая досада, что он в отъезде. Бог весть когда еще удастся выбраться
к вам!
Я сказала, что в последнее время Андрей работал над книгой, и Гурий
вдруг радостно захохотал, показав большие, неправильные зубы.
- В нашем полку прибыло! - сказал он. - Ох, нелегкое дело. Ну-ка,
почитай.
Мне давно хотелось, чтобы Андрей посоветовался о своих очерках с
каким-нибудь писателем или журналистом. Куда там! Он только смеялся и
говорил, что сейчас пишут все - летчики, врачи, просто читатели. Вот написал
и он - не отставать же от всех!
Часть рукописи была напечатана на машинке - опять-таки по моему
настоянию, и я наудачу прочитала Гурию несколько страниц. Он выслушал,
туповато уставившись и немного распустив толстые губы.
- Это написал Андрей? Послушай, да ведь это же превосходно. Если бы я
умел так писать - давным-давно ушел бы из газеты. Только меня и видели!
Прочитай еще что-нибудь.
Я прочитала.
- Очень свежо! Дай мне этот очерк.
- Зачем?
- Мы его напечатаем.
- Ну да? А если Андрей не захочет?
- Не захочет - верну.
Я подумала и согласилась. Гурий ушел, пообещав позвонить. И не
позвонил, должно быть, уехал.
Я сказала, что друзья стали являться "из разных лет и мест", и это было
именно так. Из далеких школьных лет явился Гурий Попов. В середине января
была прорвана ленинградская блокада, и в Москву приехал Леша Дмитриев, мой
товарищ по медицинскому институту. А в середине марта сам "Зерносовхоз No 5"
ворвался ко мне с "лекарней", в которой горел по ночам загадочный лунный
свет, с пылью, жарой, суховеями, с грейдерными дорогами, по которым
грохотали нагруженные пшеницей машины.
Впрочем, в то утро воскресного дня я занималась не наукой, а стиркой.
Котел с бельем стоял на раскаленной докрасна "пчелке", поперек комнаты была
протянута веревка, на которой висели наволочки, полотенца и другое белье,
которое я, пожалуй, не развесила бы так картинно, если бы поджидала гостей.
В комнате было жарко, и я выехала со своим корытом в переднюю. Длинная
белая лента пара тянулась на лестницу через приоткрытую дверь.
Кто-то постучал. Я крикнула, не отрываясь:
- Открыто, войдите!
И, прежде чем успела опомниться, высокий военный в фронтовой шинели
шагнул через порог и расцеловал меня в обе щеки.
Это был Репнин, постаревший и поседевший, но по-прежнему шумный,
самоуверенный, с широкими движениями, с победоносным хохотом, от которого
звенело в ушах.
Невозможно было вести его в нашу комнату, увешанную мокрым бельем, и,
предупредив, чтобы Данила Степанович не снимал шинели, я устроила чай в
нашей парадной столовой. Изо рта у нас шел пар, но зато чай был хорош - тот
самый крепкий и сладкий "морской" чай, который некогда меня научил варить
тот же Данила Степанович.
- Ну, рассказывайте же! Где вы и что вы? В армии?
- Как видите.
- Танкист?
- Так точно.
- Больше, стало быть, не прокладываете дороги?
Репнин поджал губы и покрутил головой.
- Как сказать! Другое оружие и другие дороги.
- Где Машенька? Как это получилось, что мы не переписывались так долго?
- Мы с Машей не раз собирались написать вам. Да как подумаешь... Ученый
человек, доктор наук! Помнит ли? Может, у нее таких, как мы, сотни две
друзей? Или три? Не со всеми же вести переписку?
- Как вам не стыдно!
- Шучу. Маша - в эвакуации, в Кунгуре.
- Здорова? Как сын?
Это было последнее, что я знала о Репниных, - что у них родился сын,
которого назвали, как отца, Данилой.
- Маша здорова, спасибо. Надеялся съездить к ней, да не пришлось.. Как
вы сказали - сын?
Он улыбнулся. Потом отстегнул планшет и вынул из него фотографию.
Машенька, очень изменившаяся, пополневшая, с толстой косой вокруг головы,
сидела у стола в уютной знакомой позе. По правую руку от нее стояли два
мальчика, беленькие, застенчивые, удивительно похожие на нее и друг на
друга, а по левую еще два - черные, лихие и - с первого взгляда было видно:
страшные хвастуны и задиры.
Я не могла удержаться от смеха.
- Четыре?
- Да, - с гордостью сказал Данила Степаныч.
- Сколько же им?
- Пять, шесть, восемь и девять.
- Ну, счастливый же человек. Четыре сына!
- Счастливый-то счастливый...
Данила Степаныч замолчал, только сурово взглянул исподлобья...
"Счастливый-то счастливый, да удастся ли уберечь это "счастье"? - так можно
было понять этот взгляд.
...Данила Степаныч зашел ненадолго, но и эта короткая встреча была
испорчена появлением очень глупой женщины, которая жила на одной площадке со
мной. Соседка забежала за утюгом, и, увидев офицера, да еще такого бравого,
вдруг проявила острый интерес к действиям наших танковых частей, которого я
в ней прежде не замечала. Напрасно я намекала, что у майора мало времени,



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 [ 125 ] 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.