read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
l7.trade
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО
l7.trade

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



если они воздержатся от посещения. С той поры они следовали своей дорогой, а
брат - своей.
Эти две леди вышли теперь из своего убежища и предложили Доре переехать
к ним в Патни. Дора бросилась к ним на шею и с плачем воскликнула:
- Да, да, милые тетушки! Пожалуйста, возьмите в Патни и Джулию Миллс, и
меня, и Джипа!
И вот вскорости после похорон они уехали в Патни.
Право, не знаю, как мне удавалось находить время, чтобы бывать в Патни,
но я очень часто придумывал способ и повод послоняться в тех краях. Желая
как можно добросовестней исполнить долг дружбы, мисс Миллс вела дневник.
Время от времени она встречалась со мной на лугу, который служил
общественным выгоном, и читала дневник, а если у нее не было для этого
времени, давала мне прочесть самому. Как я дорожил этими записями, образцы
которых я приведу:
Понедельник. Моя милочка Д. все еще очень подавлена. Головная боль.
Обращаю ее внимание на то, какая чудесная мягкая шерсть у Дж. Д. ласкает Дж.
Пробуждаются воспоминания, открываются шлюзы скорби. Взрыв горя. (Не есть ли
слезы сердечная роса? Д. М.)
Вторник. Д. слаба и нервничает. Прекрасна в своей бледности. (Нельзя ли
сказать того же о луне? Д. М.) Д., Д. М. и Дж. совершают прогулку в карете.
Дж. выглядывает в окошко, страшно тявкает на мусорщиков, вызывает улыбку на
заплаканном личике Д. (Из каких хрупких звеньев состоит цепь жизни! Д. М.)
Среда. Д. сравнительно бодра. Пела ей песенку "Вечерние колокола" *.
Совсем не успокоила, даже наоборот, Д. невыразимо расстроилась. Нашла ее
плачущей у нее в комнате. Прочла ей стихи о себе и о юной газели. Никакого
результата. Упомянула также о фигуре Терпения на монументе. (Вопрос: почему
на монументе? Д. М.)
Четверг. Д. чувствует себя лучше. Провела ночь спокойно. Слабый румянец
снова появился на щеках. Я решила упомянуть имя Д. К. Сделала это осторожно
во время прогулки. Д. немедленно пришла в расстройство чувств. "О! Дорогая
Джулия! О, я была скверной, недостойной дочерью!" Успокоила ласками.
Набросала идеальный портрет Д. К., стоящего на краю могилы. Д. снова пришла
в расстройство чувств: "О! Что мне делать! Что мне делать! О! Увези меня
куда-нибудь!" Я очень испугалась. Обморок Д. и стакан воды из таверны.
(Поэтическая параллель: пестрая надпись над дверью; пестрота человеческой
жизни. Увы! Д. М.)
Пятница. День, полный происшествий. Появляется в кухне человек с синим
мешком. "Давайте ботинки леди, которые оставили для починки". Кухарка
отвечает: "Ничего не приказывали". Человек настаивает. Кухарка выходит,
чтобы справиться, оставляет человека одного с Дж. Когда она возвращается,
человек все еще настаивает, но в конце концов уходит. Дж. исчез. Д. в
отчаянии. Сообщают в полицию. Описывают человека: нос широкий, ноги, как
балюстрада на мосту. Поиски по всем направлениям. Дж. нет. Д. горько рыдает,
неутешна. Снова упоминаю о юной газели. Случай подходящий, но все тщетно.
Вечером появляется незнакомый мальчишка. Его вводят в гостиную. Широкий нос,
но ноги совсем не как балюстрада. Говорит, что за фунт скажет, где собака.
Уклоняется от объяснений, несмотря ни на какие уговоры. Д. дает фунт, он
ведет кухарку в какой-то домик, где Дж. один, привязан к ножке стола.
Радость Д., которая пляшет вокруг него, пока он ужинает. Эта счастливая
перемена ободряет меня, я упоминаю наверху о Д. К. Снова Д. рыдает, жалобно
восклицая "О нет! нет! Дурно думать о чем-нибудь другом, кроме бедного
папы!" Обнимает Дж. и засыпает в слезах. (Не следует ли Д. К. положиться на
широкие крылья Времени? Д. М.)
В те дни мисс Миллс и ее дневник были единственным моим утешением.
Видеть ее, которая только что видела Дору, созерцать первую букву имени Доры
в каждой строчке этих благожелательных страничек, предаваться еще большей
скорби благодаря ей - только в этом была моя отрада. Мне казалось, будто я
жил в карточном домике, который рухнул наземь, и среди руин уцелели только
мы - мисс Миллс и я; казалось, будто какой-то злой волшебник заключил
невинную владычицу моего сердца в магический круг, куда я, и в самом деле,
могу проникнуть только на этих могущественных крыльях, способных умчать так
далеко столько человеческих существ!

ГЛАВА XXXIX
Уикфилд и Хип
Бабушка, мне кажется, была серьезно обеспокоена столь длительным моим
унынием и притворилась, будто ей очень хочется, чтобы я поехал в Дувр
поглядеть, все ли в порядке в ее коттедже, сданном внаем, а также заключил
соглашение с арендатором на продление аренды. Дженет поступила на службу к
миссис Стронг, и там я видел ее ежедневно. Покидая Дувр, она колебалась, не
покончить ли ей раз и навсегда с отречением от мужского пола, в духе
какового отречения она была воспитана, и не выйти ли замуж за лоцмана, но
все же не отважилась на такой шаг. Не столько, кажется, из принципа, сколько
потому, что лоцман не очень ей нравился.
Хотя мне было нелегко покинуть мисс Миллс, я охотно согласился на
предложение бабушки, так как это давало мне возможность провести несколько
спокойных часов с Агнес. Я поговорил с добряком доктором об отлучке дня на
три; доктор считал, что этот отпуск мне необходим, - по его мнению, мне
следовало уехать отдохнуть подольше, но этому воспрепятствовало мое рвение -
и я решил ехать.
Что касается Докторс-Коммонс, я мог не тревожиться о своей работе в
конторе. Правду сказать, мы не пользовались особой славой среди
первоклассных прокторов и быстро катились вниз, рискуя очутиться в
сомнительном положении. Фирма считалась посредственной при мистере
Джоркинсе, еще до вступления в нее мистера Спенлоу, и хотя дела поправились
благодаря притоку новых сил и тщеславию мистера Спенлоу, но фирма все же не
была достаточно солидна, чтобы не пошатнуться от такого удара, как внезапная
потеря главного руководителя. Все расстроилось и пришло в упадок. Мистер
Джоркинс, несмотря на свою репутацию у нас, был человек слабый и
неспособный, а репутация его за пределами фирмы была не такова, чтобы
укрепить к нему доверие. Теперь я работал с ним, и, наблюдая, как он нюхает
табак и не обращает ни малейшего внимания на дела, я жалел о тысяче фунтов
моей бабушки больше, чем когда бы то ни было.
Но это было еще не самое худшее. Вокруг да около Докторс-Коммонс кишело
немало паразитов и прихлебателей, которые, не будучи прокторами, подвизались
на этом поприще и устраивали свои делишки через прокторов, готовых уступить
свое имя за определенную долю добычи, захваченной неблаговидным путем, и
таких прокторов было тоже немало. Поскольку наша фирма стала нуждаться в
делах, мы завели сношения с этой достойной шайкой и приманивали этих
паразитов, побуждая их доставлять нам работу. Лицензии на брак и утверждения
завещаний людей небогатых - вот те дела, за которыми мы охотились, так как
они были для нас очень выгодны, но в этой погоне мы имели много соперников.
"Перехватчики" и "зазывалы" расставлялись во всех переулках, ведущих к
Докторс-Коммонс, с указанием не пропускать ни одного человека в трауре и ни
одного джентльмена, имеющего застенчивый вид, и завлекать их в конторы своих
хозяев. Эти распоряжения выполнялись столь неукоснительно, что меня самого,
покуда не запомнили моего лица, дважды вталкивали в контору нашего главного
конкурента. Интересы джентльменов, навязывающих свой товар, приходя в
столкновение, распаляли страсти и вели к настоящим боям, и однажды наш
главный зазывала (раньше он служил по винному делу, а потом по маклерской
части) нанес явное бесчестье Докторс-Коммонс, разгуливая в течение
нескольких дней с подбитым глазом. Некоторые из этих разведчиков, учтиво
помогая выйти из кареты какой-нибудь старой леди в трауре, не задумываясь,
убивали любого проктора, которого она искала, рекомендовали своего хозяина
как его законного преемника и представителя и втаскивали старую леди (иногда
крайне пораженную) в контору своего хозяина. Таким образом было доставлено
ко мне немало пленников. Что же касается брачных лицензий, конкуренция была
так велика, что какому-нибудь робкому джентльмену, нуждавшемуся в лицензии,
ничего не оставалось делать, как отдаться в руки первого попавшегося ему
зазывалы, а не то из-за него начиналась драка и он становился добычей
сильнейшего. В разгар свалки один из наших клерков, - именно такой
прихлебатель, - обычно должен был сидеть уже в шляпе и быть готовым ринуться
из конторы, чтобы дать присягу в канцелярии заместителя епископа по поводу
любой жертвы, которая попадала в наши руки. Система "зазывания", мне
кажется, существует и по сей день. В последний раз, что я был в
Докторс-Коммонс, дюжий субъект в белом фартуке, выскочив из какой-то двери,
шепнул мне на ухо: "Брачная лицензия!" - и только с большим трудом я помешал
ему схватить меня на руки и отнести в контору проктора.
После такого отступления перейдем к Дувру.
С коттеджем все обстояло благополучно, и я имел возможность от всей
души поздравить бабушку, сообщив, что арендатор унаследовал ее вражду и вел
непрерывную войну с ослами. Выполнив незамысловатое поручение и переночевав
там одну ночь, я рано утром пошел пешком в Кентербери. Снова пришла зима;
свежий, холодный, ветреный день и раскинувшаяся передо мной равнина
воскресили мои надежды.
Придя в Кентербери, я стал бродить по старинным улицам с какой-то тихой
радостью, которая успокаивала и умиротворяла мое сердце. Висели все те же
вывески, все те же имена значились над лавками, а в лавках были все те же
люди. Школьные годы, казалось мне, остались так далеко позади, что меня
удивило, сколь мало изменился город, и я стал думать о том, как мало
изменился я сам. Странно сказать, но тишина н покой, неотделимые в моей душе
от образа Агнес, царили, чудилось, и в городе, где она жила. Почтенные башни
собора, которым пронзительные крики старых грачей и галок придавали характер
большей отрешенности от мира, чем могло бы им придать полное безмолвие;



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 [ 129 ] 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.