на ягодицах. Плотный сгусток энергии. Он видел, что она дрожит не от
холода, не от ночной сырости. Он гладил ее руки, лицо, мускулистые плечи,
маленькие сферы грудей.
были любовниками и хорошо сработались.
сердце.
никто не потревожит.
легонько поцеловала в кончик носа. Она была ласкова и игрива, как котенок.
Все ее темное возбуждение ушло, сгорело в пламени страсти. А он был
потрясен, оглушен, растерян. Да, для него это был внезапный острый экстаз.
Но в момент этого экстаза он смотрел через ворота ярчайшего света в
таинственную область без цвета, формы и субстанции и рискованно качался на
берегу этого неведомого, прежде чем откатиться обратно в реальный мир.
акт любви вызовет такую дезориентацию. Карабелла, как видно, чувствовала
его беспокойство, потому что ничего не говорила, только обнимала его,
нежно покачивала, положив его голову к себе на грудь, и тихонько напевала.
лица глазели на него с пурпурного неба, но на этот раз он был не один.
Перед ним маячило темное лицо и тяжелое, давящее физическое присутствие, и
Валентин знал, что это его брат, хотя в жестоком сиянии янтарного солнца
он не мог разглядеть черты его лица. И сон проходил на фоне низкой
плачущей ноты мысленной музыки, которая указывала на сон опасный, сон
угрожающий, сон смертельный.
выйти живым.
извивался и как бы плыл по поверхности сна и на миг воспарил было над ней.
Но его тренировка была заложена в нем слишком глубоко, и он знал; человек
не летит по снам, не отбрасывает их, испугавшись чего-то; он полностью
входит в них и принимает их руководство; он встречается во сне с
немыслимым, и уклониться от этого означает неминуемую конфронтацию и
гибель человека наяву.
бодрствованием и снова почувствовал вокруг себя злобное присутствие врага,
брата.
плохонькая рапира, а у его брата - массивная сабля. Со всей ловкостью и
проворством Валентин отчаянно пытался провести свою шпагу мимо парирования
брата. Невозможно. Тот все время парировал медленными тяжелыми ударами, и
слабое лезвие Валентина отскакивало в сторону и неумолимо тащило его
самого назад, по грубой, изрытой территории.
смерти. Скоро должна пролиться кровь, и жизнь вернется к Источнику.
дальнейшее отступление прекратится. Рука его болела, глаза набрякли от
усталости, во рту скрипел песок, силы были на исходе. Назад... назад...
взвилась и опустилась. Валентин выставил свое лезвие. Тело его онемело и
затряслось, когда металл ударил о металл, и его легкое оружие
переломилось. В ту же минуту он зацепился ногой о застрявшую в песке
корягу и тяжело упал на землю, в переплетение колючих стелющихся веток.
Гигантский человек с саблей витал над ним, заслонив солнце, закрыв собой
все небо. Песня смерти приняла тембр убийственно-визгливой интенсивности;
стервятники устремились вниз.
Карабелле, набираясь от нее тепла, потому что его окутал страшный холод
смертельного сна. Так легко было бы проснуться теперь, уйти от ужаса и
насилия этих образов, выплыть в безопасность на берега сознания. Но нет.
Жестокая дисциплина толкала его снова в кошмар. Гигантская фигура
захохотала. Сабля поднялась. Мир под упавшим телом Валентина качался и
кренился. Он направил свой дух к Леди и ждал смертельного удара.
вонзилось глубоко в песок. Текстура и упор сна изменились: Валентин не
слышал больше шипящего плача песни смерти и все перевернулось. В него
неожиданно влились потоки энергии, и он вскочил на ноги. Брат дергал
саблю, пытаясь вытащить ее из земли, а Валентин каблуком загнал ее глубже.
ливнем ударов, упал на колени и рычал, как раненый медведь, качая
окровавленной головой из стороны в сторону. Он принимал удары, не пытаясь
защищаться, и только бормотал: "Брат"... брат"... - когда Валентин
опрокинул его в песок.
утро и освободит меня от сна, молился он.
образы, фрагментарные, но мощные, проплывали в его смятенном мозгу.
сон?
не вместе ушли в мир сна, партнеры в ночных поисках?
сражались на шпагах в жаркой голой пустыне. И он уже был готов убить меня,
но я в последний момент поднялся с земли и... и... убил его голыми руками.
Валентин, Валентин, где ты учился? У снов истина лежит глубже, чем мы
знаем в реальности. Брат твоего сна может быть кем угодно: Залзаном
Каволом, Слитом, твоим отцом, Лордом Валентином, Понтификсом Тиверасом,
даже мной. Ты же знаешь, что сны, за исключением специально посланных, все
трансформируют.
убит им, и вдруг убил его...
спросила она.
кричал. Но мучительные сны в большинстве своем раскрывающие. Растолкуй его
для себя.
было бы дать человеку с саблей, но не смог.
пульсация. - Я не помню. Я вижу высокого человека с темной бородой,
темноглазого...
руки и тихо спросила:
я вижу себя там. Купаюсь в реке. Охочусь в герцогском лесу. Может, я видел
все это во сне? Или читал что-то такое... Или мне рассказывали.
кожа. Глаза... Это так трудно, Карабелла.
казалась гораздо сильнее сейчас, и ему было так уютно от ее близости. - Ты