read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


-- Дымком тянет, значит, завтракать уселись. Только все ли
шестнадцать?..
Подумав, он аккуратно прислонил к сосенке винтовку, подтянул ремень
туже некуда, присел:
-- Подсчитать их придется, Маргарита, не отбился ли кто. Слушай вот
что. Ежели стрельба поднимется -- уходи немедля, в ту же секунду уходи.
Забирай девчат и топайте прямиком на восток, аж до канала. Там насчет немца
доложишь, хотя, мыслю я, знать они об этом уже будут, потому как Лизавета
Бричкина вот-вот должна до разъезда добежать. Все поняла?
-- Нет, -- сказала Рита. -- А вы?
-- Ты это, Осянина, брось, -- строго сказал старшина. -- Мы тут не по
грибы-ягоды ходим. Уж ежели обнаружат меня, стало быть, живым не выпустят, в
том не сомневайся. И потому сразу же уходи. Ясен приказ?
Рита промолчала.
-- Что отвечать должна, Осянина?
-- Ясен -- должна отвечать.
Старшина усмехнулся и, пригнувшись, побежал к ближайшему валуну.
Рита все время смотрела ему вслед, но так и не заметила, когда он
исчез: словно раствопился вдруг среди серых замшелых валунов. Юбка и рукава
гимнастерки промокли насквозь; она отползла назад и села на камень,
вслушиваясь в мирный шум леса.
Ждала она почти спокойно, твердо веря, что ничего не может случиться.
Все ее воспитание было направлено к тому, чтобы ждать только счастливых
концов: сомнение в удаче для ее поколения равнялось почти предательству. Ей
случалось, конечно, ощущать и страх и неуверенность, но внутреннее убеждение
в благополучном исходе было всегда сильнее реальных обстоятельств.
Но как Рита ни прислушивалась, как ни ожидала, Федот Евграфыч появился
неожиданно и беззвучно: чуть дрогнули сосновые лапы. Молча взял винтовку,
кивнул ей, нырнул в чащу. Остановился уже в скалах.
-- Плохой ты боец, товарищ Осянина. Никудышный боец. Говорил он не зло,
а озабоченно, и Рита улыбнулась:
-- Почему?
-- Растопырилась на пеньке, что семейная тетерка. А приказано было
лежать.
-- Мокро там очень, Федот Евграфыч.
-- Мокро... -- недовольно повторил старшина. -- Твое счастье, что кофей
они пьют, а то бы враз концы навели.
-- Значит, угадали?..
-- Я не ворожея, Осянина, Десять человек пищу принимают -- видал их.
Двое -- в секрете: тоже видал. Остальные, полагать надо, службу с других
концов несут. Устроились вроде надолго: носки у костра сушат. Так что самое
время нам расположение менять. Я тут по камням полазаю, огляжусь, а ты,
Маргарита, дуй за бойцами. И скрытно -- сюда. И чтоб смеху ни-ни!
-- Я понимаю.
-- Да, там я махорку свою сушить выложил: захвати, будь другом. И
вещички само собой.
-- Захвачу, Федот Евграфыч.
Пока Осянина за бойцами бегала, Васков все соседние и дальние каменья
на животе излазал. Высмотрел, выслушал, вынюхал все, но ни немцев, ни
немецкого духу нигде не чуялось, и старшина маленько повеселел. Ведь уже по
всем расчетам выходило, что Лиза Бричкина вот-вот до разъезда доберется,
доложит, и заплетется вокруг диверсантов невидимая сеть облавы. К вечеру --
ну, самое позднее к рассвету! -- подойдет подмога, он поставит ее на след
и... и отведет своих девчат за скалы. Подальше, чтоб мата не слыхали, потому
как без рукопашной тут не обойдется.
И опять он своих бойцов издаля определил. Вроде и не шумели, не
брякали, не шептались, а -- поди ж ты! -- комендант за добрую версту точно
знал, что идут. То ли пыхтели они здорово от усердия, то ли одеколоном
вперед их несло, а только Федот Евграфыч втихаря порадовался, что нет у
диверсантов настоящего охотника-промысловика.
Курить до тоски хотелось, потому как третий, поди, час лазал он по
скалам да по рощицам, от соблазну кисет на валуне оставив, у девчат.
Встретил их, предупредил, чтоб помалкивали, и про кисет спросил. А Осянина
только руками всплеснула:
-- Забыла! Федот Евграфыч, миленький, забыла!.. Крякнул старшина: ах
ты, женский пол беспамятный, леший тебя растряси! Был бы мужской -- чего уж
проще: загнул бы Васков в семь накатов с переборами и отправил бы растяпу
назад за кисетом. А тут улыбку пришлось пристраивать:
-- Ну, ничего, ладно уж. Махорка имеется... Сидор-то мой не забыли,
случаем?
Сидор был на месте, и не махорки коменданту было жалко, а кисета,
потому что кисет тот был подарок, и на нем вышито было: "ДОРОГОМУ ЗАЩИТНИКУ
РОДИНЫ". И не успел он расстройства своего скрыть, как Гурвич назад
бросилась:
-- Я принесу! Я знаю, где он лежит!..
-- Куда, боец Гурвич?.. Товарищ переводчик!..
Какое там: только сапоги затопали...
А топали сапоги потому, что Соня Гурвич доселе никогда их не носила и
по неопытности получила в каптерке на два номера больше. Когда сапоги по
ноге, -- они не топают, а стучат: это любой кадровик знает. Но Сонина семья
была штатской, сапог там вообще не водилось, и даже Сонин папа не знал, за
какие уши их надо тянуть...
На дверях их маленького домика за Немитой висела медная дощечка:
"ДОКТОР МЕДИЦИНЫ СОЛОМОН АРОНОВИЧ ГУРВИЧ". И хотя папа был простым
участковым врачом, а совсем не доктором медицины, дощечку не снимали, так
как ее подарил дедушка и сам привинтил к дверям. Привинтил, потому что его
сын стал образованным человеком, и об этом теперь должен был знать весь
город Минск.
А еще висела возле дверей ручка от звонка, и ее надо было все время
дергать, чтобы звонок звонил. И сквозь все Сонино детство прошел этот
тревожный дребезг: днем и ночью, зимой и летом. Папа брал чемоданчик и в
любую погоду шел пешком, потому что извозчик стоил дорого. А вернувшись,
тихо рассказывал о туберкулезах, ангинах и малярии, и бабушка поила его
вишневой наливкой.
У них была очень дружная и очень большая семья: дети, племянники,
бабушка, незамужняя мамина сестра, еще какая-то дальняя родственница, и в
доме не было кровати, на которой спал бы один человек, а кровать, на которой
спали трое, была.
Еще в университете Соня донашивала платья, перешитые из платьев сестер,
-- серые и глухие, как кольчуги. И долго не замечала их тяжести, потому что
вместо танцев бегала в читалку и во МХАТ, если удавалось достать билет на
галерку. А заметила, сообразив, что очкастый сосед по лекциям совсем не
случайно пропадает вместе с ней в читальном зале. Это было уже спустя год,
летом. А через пять дней после их единственного и незабываемого вечера в
Парке культуры и отдыха имени Горького сосед подарил ей тоненькую книжечку
Блока и ушел добровольцем на фронт.
Да, Соня и в университете носила платья, перешитые из платьев сестер.
Длинные и тяжелые, как кольчуги...
Недолго, правда, носила: всего год. А потом надела форму. И сапоги --
на два номера больше.
В части ее почти не знали: она была незаметной и исполнительной -- и
попала в зенитчицы случайно. Фронт сидел в глухой обороне, переводчиков
хватало, а зенитчиц нет. Вот ее и откомандировали вместе с Женькой
Комельковой после того боя с "мессерами". И, наверно, поэтому голос ее
услыхал один старшина.
-- Вроде Гурвич крикнула?..
Прислушались: тишина висела над грядой, только чуть посвистывал ветер.
-- Нет, -- сказала Рита. -- Показалось.
Далекий, слабый, как вздох, голос больше не слышался, но Васков,
напрягшись, все ловил и ловил его, медленно каменея лицом. Странный выкрик
этот словно застрял в нем, словно еще звучал, и Федот Евграфыч, холодея, уже
догадывался, уже знал, что он означает. Глянул стеклянно, сказал чужим
голосом:
-- Комелькова, за мной. Остальным здесь ждать.
Васков тенью скользил впереди, и Женька, задыхаясь, еле поспевала за
ним. Правда, Федот Евграфыч налегке шел, а она -- с винтовкой, да еще в
юбке, которая на бегу всегда оказывается уже, чем следует. Но, главное,
Женька столько сил отдавала тишине, что на остальное почти ничего не
оставалось.
А старшина весь заостренным был, на тот крик заостренным. Единственный,
почти беззвучный крик, который уловил он вдруг, узнал и понял. Слыхал он
такие крики, с которыми все отлетает, все растворяется и потому звенит.
Внутри звенит, в тебе самом, и звона этого последнего ты уж никогда не
забудешь. Словно замораживается он и холодит, сосет, тянет за сердце, и
потому так опешил сейчас комендант.
И потому остановился, словно на стену налетел, вдруг остановился, и
Женька с разбегу стволом его под лопатку клюнула. А он и не оглянулся даже,
а только присел и руку на землю положил -- рядом со следом.
Разлапистый след был, с рубчиками. -- Немцы?.. -- жарко и беззвучно
дохнула Женька. Старшина не ответил. Глядел, слушал, принюхивался, а кулак
стиснул так, что косточки побелели. Женька вперед глянула, на осыпи темнели
брызги. Васков осторожно поднял камешек: черная густая капля свернулась на
нем, как живая. Женька дернула головой, хотела закричать и -- задохнулась.
-- Неаккуратно, -- тихо сказал старшина и повторил: -- Неаккуратно...
Бережно положил камешек тот, оглянулся, прикидывая, кто куда шел да кто
где стоял. И шагнул за скалу.
В расселине, скорчившись, лежала Гурвич, и из-под прожженной юбки косо
торчали грубые кирзовые сапоги. Васков потянул ее за ремень, приподнял чуть,
чтоб подмышки подхватить, оттащил и положил на спину. Соня тускло смотрела в
небо полузакрытыми глазами, и гимнастерка на груди была густо залита кровью.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 [ 14 ] 15 16 17 18 19 20 21 22 23
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.