read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


- Это значит, что после прогулки вы свидитесь дома с вашим предметом и
вступите в брак, к досаде и огорчению старого родственника.
Доктор слушал с интересом.
- Значит, "Ленорман-Етейла", - сказал он задумчиво. - Так... А сколько
семью девять, ты знаешь? Я сказала, что знаю только до "шестью шесть", и он
задал мне до "семью девять".
В другой раз я рассказала ему, как к маме приходил жандарм с женой, и
Павел Петрович сказал загадочно:
- Крысы бегут с тонущего корабля.
Я видела, что ему хочется поговорить о политике, и нарочно спросила:
- Дядя Павел, а при чем же здесь крысы?
И он объяснил, что в данном случае монархия, то есть самодержавие, -
это корабль, а крысы - это те, кто догадывается, что он непременно потонет.
Но догадываются далеко не все, тем более что самодержавие устраивает
заговор, чтобы победить народ, который стремится к свободе.
- Дядя Павел, а вы стремитесь к свободе?
Он засмеялся и сказал:
- О да!
В свою очередь, помещики и буржуазия тоже устраивают заговор, чтобы
устранить царя, потому что они боятся, что у царя не хватит сил справиться с
народом. Но из всех этих заговоров все равно ничего не выйдет, потому что
народ просыпается или уже проснулся, и низвержение самодержавия, безусловно,
произойдет - возможно даже, что через три или четыре года. Это было очень
трудно выговорить - "низвержение самодержавия". Но потом получилось, и
заодно я рассказала Павлу Петровичу все, что знала о политике, то есть что
есть разные партии и что Синица, по-моему, "правый", потому что хочет
отправить всех студентов на фронт.
Доктор выслушал и, к моему изумлению, сказал, что все эти партии почти
ничем не отличаются друг от друга.
- Два мира борются между собой, - сказал он, - мир богачей и мир
тружеников, которые всю жизнь работают на этих богачей и тем не менее
остаются бедняками.
Мне захотелось спросить, кто же я - богатая или бедная, тем более что в
посаде мы с мамой считались не особенно бедными. Но он задумался,
уставившись в одну точку, широко открыв свои грустные потускневшие глаза. И
я не спросила.
В другой раз он заговорил о болезнях. Он думал, оказывается, что мы
заболеваем не потому, что у нас что нибудь болит, а потому, что нас точат
микробы.
Я не поняла, но кивнула. И вдруг старый доктор рассказал мне сказку о
ночном стороже, который любил смотреть через увеличительные стекла. Это было
давно, лет двести тому назад, и не у нас в России. Сторож был чудак, и ему
было интересно, что, например, делается в голове у мухи или как устроен глаз
у быка. Увеличительные стекла, которые мальчишки покупали, чтобы выжигать
разные слова на заборах, он делал сам, причем такие сильные, что
обыкновенные волосы выглядели под этими стеклами как толстые, мохнатые
бревна.
И вот однажды он набрал в стеклянную трубочку немного воды и посмотрел
на нее через стекла, хотя всем было ясно, что как бы воду ни увеличивать,
она все равно остается водой. Но оказалось, что в воде плавают какие-то
маленькие животные - такие маленькие, что он просто не поверил глазам,
причем это были не рыбы.
Я сказала:
- Дядя Павел, ну какие маленькие? Как соринка?
- Меньше.
- Как пылинка?
- Еще меньше.
Меньше пылинки был, по-моему, только глаз у какой-нибудь букашки вроде
комара. Но мне показалось неудобным сравнивать маленьких животных, о которых
так серьезно рассказывал старый доктор, с глазами каких-то букашек.
И вот ночной сторож стал повсюду искать маленьких животных - он
почему-то решил, что они должны водиться не только в воде. И действительно,
оказалось, что их сколько угодно, например, в перце, если сто размочить.
Сторож стал даже разводить их - кажется, в соусе или в компоте.
По вечерам он зажигал фонари, по ночам ходил с ружьем и кричал: "Спите
спокойно!" А днем сидел над своими маленькими животными и рассматривал их
через увеличительные стекла.
В общем, это была довольно интересная история, хотя я так и не поняла,
каким образом нас точат микробы.
Мне понравилось, что сторож ходил по улицам и кричал: "Спите спокойно!"
Вот если бы у нас был такой ночной сторож в посаде! Насчет маленьких
животных я хотела сказать, что зачем же их разводить, если от них нет ни
малейшей пользы? Но у доктора было такое печальное, доброе лицо, когда он
рассказывал всю эту историю, что я только подумала - и не сказала.
Зимним вечером снег падает на затерянный в глуши городок, толстая белая
крыша над вывеской "депо" становится все толще и, наконец, обрушивается с
бесшумным вздохом. Время идет - минута за минутой. Необыкновенные события
происходят в мире, и так как они действительно необыкновенны, другие, еще
более необыкновенные, вообразить невозможно. Люди верят, надеются, ждут...
Все медленнее летят тяжелые, крупные хлопья - воздух полон ими от земли
до небес. Они сходятся и расходятся, точно пляшут какой-то неторопливый
старомодный танец. Поднимается ветер - и они поднимаются вверх. Ветер падает
- и они покорно ложатся на землю.
Держа на коленях раскрытую книгу, девочка сидит у ног старого человека.
Снизу она видит его бороду и очки, которые едва держатся на кончике толстого
носа. Она читает, он слушает. Иногда он строго поправляет ее.
Такими ушли от меня детские годы.



Глава вторая. СТАРЫЙ ДОКТОР




ДЛЯ КОГО
Это было вечером, в десятом часу. Маме, засидевшейся за шитьем,
захотелось чаю, и она послала меня на постоялый двор. Размахивая пустым
чайником, я перебежала дорогу - и остановилась: навстречу мне шел Рубин,
изменившийся, постаревший, в измятом, изорванном пальто, с черными руками.
Он взглянул на меня и сказал тихим голосом:
- Не найдется ли водички, девица?
Это было невероятно, чтобы Рубин, который, встречаясь со мной, всегда
закрывал один глаз и делал серьезное, смешное лицо, ни с того ни с сего
назвал меня "девицей" и притворился, что мы не знакомы.
Я ответила растерянно:
- Сейчас принесу, - и со всех ног побежала в "Чайную лавку".
Уж не помню, когда меня осенила догадка, что это вовсе не Рубин,
которого я превосходно знала, а его брат, большевик. Помню только, что все
время, пока старший Рубин пил, мне хотелось спросить, не попал ли он под
лошадь, - месяц назад у нас в посаде был такой случай.
- У вас пальто разорвалось. Зайдите к нам, мама зашьет.
- Некогда, девица.
Он хотел погладить меня по голове, но взглянул на свою черную,
запачканную руку и передумал.
- Тебе сколько лет?
- Одиннадцать.
- Ну и счастливая же ты, девица! Хорошая у тебя будет жизнь.
Я спросила:
- Почему вы так думаете?
- Я не думаю. Я знаю.
Пошатываясь от усталости, он двинулся дальше, а я стояла и долго
смотрела вслед - до тех пор, пока он наконец не скрылся за поворотом.
На другой день мы с мамой узнали, откуда он шел и почему у него были
черные руки. Сибирский казачий полк, вызванный Временным правительством в
Петроград, должен был проехать через станцию Лопахин, и рабочие кожевенного
завода под руководством Рубина разобрали пути и уговорили казаков вернуться.
Ни годы войны, ни Февральская революция почти ничего не изменили в
Лопахине. Зато теперь, когда под разными предлогами я каждый день бегала из
посада в город, можно было подумать, что от одного до другого раза проходили
не часы, а годы.
Перемены были огромные, необыкновенные, и касались они решительно всех
- это в особенности меня поражало.
В садике перед домом уездной управы, где помещался совдеп, появились
солдаты, которые раздавали листовки, и я сама видела, как директор мужской
гимназии взял такую листовку и сейчас же с негодованием швырнул на землю. На
заборах, на стенах домов появилось воззвание, подписанное
"Военно-революционный комитет", и трудно передать, какую бурю произвел в
Лопахине этот маленький листок бумаги! Я была у Львовых, когда к Андрею
пришел его одноклассник фон дер Боль, сын уездного предводителя дворянства.
Сперва они говорили о гимназических делах - правда ли, что в Петрограде
латынь уже отменили? А потом фон дер Боль стал ругать Военно-революционный
комитет. Андрей возражал спокойно, только один раз спросил сквозь зубы:
- Ты этого не понимаешь? Значит, у тебя иначе устроен головной мозг.
Но фон дер Боль не унимался, и тогда Андрей подошел к нему так близко,
что они едва не стукнулись лбами, и сказал ровным голосом:
- Еще одно слово - и я тебя арестую.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 [ 14 ] 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.