read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


-- Мне ничего, -- сказал Комягин. -- Я ведь и не живу, я
только замешан в жизни, как-то такое, ввязали меня в это
дело... Но ведь зря!
-- Что зря? -- спросила Москва.
-- Неохота мне, -- сказал Комягин. -- Все время приходится
надуваться: то думать, то говорить, куда-то идти, что-то
действовать... Но мне ничего неохота, я все забываю, что живу,
а вспомню -- начинается жутко...
Москва осталась у него побыть, удивляясь обстановке жизни
этого давно начатого и неконченого человека. Комягин согрел ей
кашу на ужин, потом показал свою любимую картину из
неизвестного для Честновой времени. Комягин достал ту картину
из своего укромного хлама под кроватью; картина не была впролне
дорисована, но мысль на ней изображалась ясно.
-- Если б государство не возражало, я бы тоже так жил, --
указал Комягин.
На картине был представлен мужик или купец, небедный, но
нечистый и босой. Он стоял на деревянном, худом крыльце и
мочился с высоты вниз. Рубаху его поддувал ветер, в обжитой
мелкой бородке находились сор и солома, он глядел куда-то
равнодушно в нелюдимый свет, где бледное солнце не то вставало,
не то садилось. Позади мужика стоял большой дом безродного
вида, в котором хранились наверно банки с вареньем, пироги и
была деревянная кровать, приспособленная почти для вечного сна.
Пожилая баба сидела в застекленной надворной постройке -- видна
была только одна голова ее -- и с выражением дуры глядела в
порожнее место на дворе. Мужик только что очнулся ото сна, а
теперь вышел опроститься и проверить -- не случилось ли чего
особенного, -- но все оставалось постоянным, дул ветер с
немилых, ободранных полей, и человек сейчас снова отправился на
покой -- спать и не видеть снов, чтоб уже скорее прожить жизнь
без памяти.
Позже к Комягину пришла его старая, разведенная жена,
истертая женщина, измученная с давних пор. Она приходила к
Комягину очень редко и видимо еще трогала его чувство
воспоминанием прежней привязанности. Комягин устроил угощение
своих гостей, но бывшая жена, молча выпив чаю, вскоре собралась
уходить, чтобы не мешать мужу оставаться с новой толстой
девкой, как она оценила Честнову. Для этой женщины все были
толстыми, лишь ею одною никто не интересовался. Однако Комягин
вывел Честнову в коридор и попросил ее погулять немного, а
потом вернуться, если ей нужно.
-- Я ведь томлюсь, когда не поживу с женщиной, --
признался Комягин. -- Мне некуда деться, интереса все равно
нету... Вы же со мной, извините, все равно знакомы не будете.
-- Нет, я буду, -- сказала Москва, смущенная горем
Комягина. -- Вы ступайте к ней.
Но Комягин еще постоял с нею в коридоре.
-- Вы не обижайтесь...
-- Я не обижаюсь, вы мне нравитесь немного, -- ответила
Москва.
Комягин все же огорчился и наклонил голову.
-- Она ведь мне женою была... Она плохо пахла, рожала от
меня детей, а дети умерли... Мы вместе с ней спали нечистые.
Она мне стала как брат, она теперь худеет и дурнеет, -- любовь
наша уже превратилась во что-то лучшее -- в нашу общую
бедность, в наше родство и грусть в объятиях...
-- Я это понимаю, -- тихо согласилась Москва. -- Ты такой
маленький гад, который живет в своей земляной дырочке. Я
девочкой их видала, когда лежала в поле вниз лицом.
-- Это вполне понятно, -- охотно согласился Комягин. -- Я
человек ничто.
Москва нахмурилсь: "Ну зачем, зачем он есть на свете?
Из-за одного такого все люди кажутся сволочью, и каждый бьет их
чем попало насмерть!"
-- Я когда-нибудь приду к вам и буду женой, -- сказала
Москва.
-- Я вас буду дожидаться, -- согласился Комягин.
Но Москва быстро передумала, как еще не затвердевшее и
неверное существо:
-- Нет, не ждите, я никогда не приду в этот дом, -- ты
жалкий мертвец!
Она стала раздраженной и несчастной и прислонилась головой
к стене.

комнату и оттуда долго слышались сквозь временную стену звуки
измученной люви и дыханье человеческого изнеможения. Москва
Честнова прижалась грудью к канализационной холодной трубе,
проходящей с верхнего этажа вниз; она присмирела от стыда и
страха и ее сердце билось страшнее, чем у Комягина за
перегородкой. Но когда она сама делала тоже самое, она не
знала, что постороннему человеку бывает так же грустно, и
неизвестно отчего.
Нет, не здесь проходит вдаль большая дорога жизни -- не в
бедной любви, не в кишках и не в усердном разумении точных
мелочей, как делает Сарториус.
Она вышла наружу, была уже ночь. Громадные облака,
освещенные лишь собственным слабым светом, прилегали близко к
поверхности городских крыш и уносились в тьму полей, в
скошенные пространства пустой, оголтелой земли.
Честнова пошла к центру, глядя во все попутные ярко
освещенные окна жилищ и станавливаясь у некоторых из них. Там
пили чай с семьей или гостями, прелестные девушки играли на
роялях, из радиотруб раздавались оперы и танцы, спорили юноши
по вопросам арктики и стратосферы, матери купали своих детей,
шептались двое-трое контрреволюционеров, поставив на стуле у
двери гореть открытый примус, чтоб их слов не расслышали
соседи... Москва настолько интересовалась происходящим на
свете, что вставала носками туфель на выступы фундамента и
засматривалась внуть квартир, пока ее не осмеивали прохожие.
Она провела несколько часов в таком наблюдении и повсюду
замечала радость или удовольствие, однако ей самой делалось все
более печально. Все люди были заняты лишь взаимным эгоизмом с
друзьями, любимыми идеями, теплом новых квартир, удобным
чувством своего удовлетворения. Москва не знала, к чему ей
привязаться, к кому войти, чтобы жить счастливо и обыкновенно.
В домах ей не было радости, в тепле печей и в свете настольных
абажуров она не видела покоя. Она любила огонь дров в печах и
электричество, но так, как если бы она сама была не человеком,
а огнем и электричеством -- волнением силы, обслуживающей мир и
счастье на земле.
Москве уже дано хотелось есть, поэтому она вошла в ночной
ресторан. Денег у нее не было никаких, но она села и взяла
ужин. Все время оркестр играл какую-то безумную европейскую
музыку, содержащую центробежные силы; после танцев под эту
музыку хотелось свернуться телом в теплоту и лечь в тесный,
уединенный гроб. Не обратив на это внимания, Москва приняла
участие в танцах среди зала; ее приглашал почти всякий человек
из публики, находя в ней что-то утраченное в самом себе. Вскоре
иные уже плакали, уткнувшись в платье Москвы, потому что
опились вина, другие тут же исповедывались с точными
подробностями. Сферический зал ресторана, оглушенный музыкой и
воплями людей, наполненный мучительным дымом курения и
сдавленных страстей, этот зал словно вращался -- всякий голос в
нем раздавался дважды и страдание повторялось; здесь человек
никак не мог вырваться из обычного -- из круглого шара своей
головы, где катались его мысли по давно проложенным путям, из
сумки сердца, где старые чувства бились как пойманные, не
впуская ничего нового, не теряя привычного, и краткое забвение
в музыке или в любви ко встречной женщине кончались либо
раздражением, либо слезами отчаяния. Чем позже шло время, тем
больше сгущалось веселье, тем быстрее вращался сферический зал
ресторана, и многие гости забыли, где дверь, и в испуге
кружились на одном месте посреди, предполагая, что танцуют.
Нестарый, долго молчавший человек, с темным светом в глазах, с
наслаждением и садизмом угощал Москву, точно он внедрял в нее
не сладкое кушанье, а собственное доброе сердце. Но Честнова
вспоминала другие вечера, проведенные со своими сверстниками;
она видела там за открытыми летними окнами простое поле,
открытое в плоскость бесконечности, и в груди ее товарищей не
вращалась эта сферическая, вечно повторяющаяся мысль,
приходящая к своему отчаянию, -- там была стрела действия и
надежды, напряженная для безвозвратного движения вдаль, в
прямое жесткое пространство.
Ночь склонялась к утру. Где-то спал Комягин с худою
женщиной, сидел Сарториус над решением всех проблем, один и тот
же такт играл и варьировал оркестр, как будто катая его по
внутренней поверхности полого безвыходного шара; собеседник
Москвы бормотал вековую мысль о своей любви и печали, об
одиночестве и припадал устами к чистой коже у локтя Москвы.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 [ 14 ] 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.