read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



Василий, выправляя волосы из-под тугого ворота ризы, сам бледный, несмотря
на жару, и сосредоточенный.
Староста попробовал улыбнуться.
- Так. Собственно, не важно. Поговорить с вами хотел, батюшка.
- Это вы вчера?..
- Я-с. И третьего дня - тоже я. Извините. Я без всякого намерения...
Он тяжело передохнул и, снова забыв все тонкости обхождения, ужасаясь,
открыто, громко сказал:
- Боюсь. Отроду ничего не боялся. А теперь боюсь. Боюсь.
- Чего же боитесь? - удивленно спросил поп.
Иван Порфирыч заглянул за плечо попа, как будто там прятался кто-то
молчаливый и страшный, и выдохнул:
- Смерти.
Молча смотрели они друг на друга.
- Смерти. Пришла она во двор. Шальная, без рассудку, всех переберет.
Всех! У меня, извините, курица и та без причины подохнуть не смеет: прикажу
в щи зарезать, тогда и околеет. А это что же такое? Разве так можно?
Извините. А я сразу и не догадался. Извините.
- Ты про Семена?
- А про кого же? Про Сидора и Евстигнея? Ты вот что, - грубо заговорил
староста, шалея от страха и злости, - ты эти дела оставь. Тут дураков нету.
Уходи подобру-поздорову. Уходи!
Он энергично мотнул головой по направлению к двери и добавил:
- Живо!
- Да что ты? С ума спятил?
- Это еще неизвестно, кто спятил: ты или я. Ты зачем каждое утро тут
выкидываешь? "Молюсь, молюсь", - прогундосил он по-церковному. - Так не
молятся. Ты жди, ты терпи, а то: "Я молюсь". Поганец ты, своеволец,
по-своему гнуть хочешь. Ан вот тебя и загнуло: где Семен? Говори, где Семен?
За что погубил мужика? Где Семен, говори!
Он резко дернулся к попу - и услышал короткий и строгий приказ:
- Пойди вон из алтаря, нечестивец!
Пунцовый от гнева, Иван Порфирыч сверху взглянул на попа - и застыл с
раскрытым ртом. На него смотрели бездонно-глубокие глаза, черные и страшные,
как вода болота, и чья-то могучая жизнь билась за ними, и чья-то грозная
воля выходила оттуда, как заостренный меч. Одни глаза. Ни лица, ню тела не
видал Иван Порфирыч. Одни глаза - огромные, как стена, как алтарь, зияющие,
таинственные, повелительные - глядели на него, - и, точно обожженный, он
бессознательно отмахнулся рукою и вышел, толкнувшись о притолоку толстым
плечом. И в похолодевшую спину его, как сквозь каменную стену, все еще
впивались черные и страшные глаза.
¶XII§
Входили молча, опасливо ступая ногами, и становились, где пришлось - не
на своем обычном месте, где хотелось и где привычно стоять, как будто
нехорошо и неуместно было в этот жуткий, тревожный день придерживаться
каких-то привычек, заботиться о каких-то удобствах. Становились и долго не
решались повернуть голову, чтобы осмотреться. Уже трудно было дышать от
тесноты, а сзади напирали все новые молчаливые ряды; и все молчали, и все
сумрачно и тревожно ждали, и тесная близость не давала успокоения: локоть
прикасался к локтю, а казалось, что человек стоит один в безграничной
пустоте.
Привлеченные странными слухами, приехали люди из дальних сел, из чужих
приходов; они были смелее и говорили громко, но скоро умолкали и они,
сердясь, удивляясь, но бессильные, как и все, разорвать невидимые узы
свинцового молчания. Все высокие стрельчатые окна были открыты для воздуха,
и в них смотрело медно-красное, угрожающее небо; оно точно переглядывалось
угрюмо из окна в окно и на все бросало металлические сухие отсветы. И в этом
рассеянном, тяжелом, но ярком свете старая позолота иконостаса блистала
тускло и нерешительно, раздражая глаз хаосом и неопределенностью бликов. За
одним окном неподвижно и сухо зеленел молодой клен, и много глаз неотступно
глядело на его широкие, слегка обвиснувшие листья: друзьями казались они,
старыми спокойными друзьями среди этого молчания, среди этой сдерживаемой
сумятицей чувств, среди этих желтых дразнящих бликов.
И над всеми обычными, спокойными запахами церкви, над благоуханием
ладана и воска царил определенный, отвратительный и страшный запах тления.
Труп быстро разлагался, и к черному гробу, обнимавшему эту расползающуюся
массу гниющего и воняющего тела, больно и страшно было подойти. Только
подойти, а там неподвижно, как самый гроб, стояли четверо: вдова покойного и
трое детей. Быть может, они слышали запах, но не верили ему; быть может, они
его не слыхали и думали и верили, что хоронят живого - как думают все люди,
когда одного из них, такого близкого, такого родного, такого неотделимого
берет неожиданная и быстрая смерть. Но они молчали - и молчало все, и
медно-красное, угрожающее небо переглядывалось из окна в окно над головами
толпы и сеяло сухие, растерянные блики.
Когда началась обедня, торжественно и просто, как всегда, и махнул на
толпу кадилом толстый и благодушный дьякон, вздохнулось свободнее, стало
веселее и легче. Кое-кто перешепнулся; кое-кто решительно и грузно
переступнул затекшими ногами; некоторые, кто ближе к дверям, вышли на
паперть отдохнуть и покурить. Но, куря и спокойно разговаривая о посевах, о
грозящей засухе, о деньгах, они внезапно спохватывались и пугались, что без
них произойдет в церкви что-то важное и неожиданное, бросали недокуренные
цигарки и ломились в церковь, раздирая толпу плечами, как клиньями. И
останавливались: торжественно и просто шло служение, мирно покряхтывал и
откашливался перед началом слов старый дьякон, отыскивал в толпе
разговаривающих и грозил им толстым, коротким пальцем. Те, кто вышли наружу
перед концом обедни, заметили, что над лесом, со стороны солнца, поднималась
дымная синеватая туча, слабо темневшая под солнечными лучами - и радостно
перекрестились. Был среди них и Иван Порфирыч, бледный в как бы больной; он
тоже перекрестился, увидев тучу, и тотчас же угрюмо опустил глаза вниз.
В короткий перерыв между обедней и отпеванием, когда о. Василий
переоблачался в черную бархатную ризу, дьякон причмокнул губами и сказал:
- Эх! Хорошо бы ледку, а то очень уж смердит. Да где его возьмешь,
льду-то. По-моему, на этот случай хорошо бы при церкви иметь запасец -
скажите-ка старосте.
- Смердит? - глухо спросил поп, не оборачиваясь.
- А вы не слышите? Ну и нос же у вас. А я так просто изнемог. Теперь,
по летнему времени, этого запаху за неделю не выкурить. Вы послушайте: даже
борода пахнет. Ей-богу!
Он поднес к носу кончик седой бороды, понюхал и с неодобрением
заключил:
- Экий народ, право!
Началось отпевание. И снова свинцовое молчание придавило толпу и
каждого приковало к его месту, отделило от людей и отдало в добычу
мучительному ожиданию. Читал старый псаломщик. Он видел смерть того, кто
теперь пугал всех из черного гроба; ясно помнил он в невинный кусочек
ссохшейся земли, и дубовый куст, качнувший резными листьями, - в старые,
знакомые, омертвевшие слова оживали в его шамкающем рту, били метко и
больно. И о попе он думал с тревогою и печалью, ибо в эти наступающие часы
ужаса один он из всех бывших людей любил о. Василия стыдливою и нежною
любовью и близок был его великой, мятежной душе.
- "Воистину суета всяческая, житие же сень и соние: ибо всуе мятется
всяк земнородный, яко же рече писание, егда мир приобрящем, тогда во гроб
вселимся, идеже вкупе царие и нищие. Тем же Христе боже преставлыпегося раба
твоего упокой, яко человеколюбец..."
В церкви темнело - буро-синей беспокойной темнотою затмившегося дня, и
все почувствовали ее, но долго не замечали глазом. И только те, кто
неотступно смотрел на дружеские листья клена, видели, как позади их
выползало что-то чугунно-серое, лохматое, взглянуло в церковь мертвыми очами
и поползло выше, к кресту.
- "Где есть мирское пристрастие; где есть привременных мечтание; где
есть злато и сребро; где есть рабов множество и молва - вся персть, вся
пепел, вся сень..." дрожали горькие слова в старческих дрожащих устах.
Теперь все заметили растущую темноту и обернулись к окнам. Позади клена
небо было черно, и широкие листья перестали зеленеть: бледными сделались
они, и уже не было в них, испуганных и оцепеневших, ничего дружеского и
спокойного. На лица взглянули люди, ища успокоения, и все лица были
серо-пепельные, все лица были бледные и чужие. И всю, казалось, темноту,
молчаливым и широким потоком вливавшуюся в окна, впитали в себя черный гроб
и черный священник: так черен был немой гроб, так черен был этот высокий,
холодный и строгий человек. Уверенно и спокойно двигался он, и чернота одежд
его казалась светом среди ослепленной позолоты, пепельносерых лиц и высоких
окон, сеявших тьму. Но минутами непонятное колебание и нерешительность
овладевали им; он замедлял шаги и, вытянув шею, удивленно смотрел на толпу,
точно неожиданным чем-то была эта онемевшая толпа в церкви, где привык
молиться он один; потом забывал толпу, забывал, что он служит, и рассеянно
шел в алтарь. Точно двоилось в нем что-то; точно ждал он слова, приказа или
могучего, разрешающего чувства, - а оно не приходило.
- "Плачу и рыдаю, егда помышляю смерть и вижду во гробех лежащую, по
образу божию созданную, нашу красоту безобразну, бесславну, не имущу вида. О
чудесе! Что сие, еже о нас бысть таинство; како предахомся тлению; како
сопрягохомся смерти; воистину бога повелением..."
Среди сгустившейся тьмы свечи горели ярко, как в сумерках, и уже
бросали на лица красноватые отсветы, и многие заметили этот быстрый и
необыкновенный переход от дня к ночи - когда все еще был полдень.
Почувствовал тьму и о. Василий, но не понял ее: ему странно почудилось, что
это - раннее зимнее утро, когда один он оставался с богом, и одно великое и
мощное чувство окрыляло его, как птицу, как стрелу, безошибочно летящую к
цели. И дрогнул он, не видя, как слепой, но прозревая. Замедлили свой



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 [ 14 ] 15 16
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2022г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.