read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


И вот, проснувшись еще до подъема и находясь в том забытьи, когда все
чувствуешь и понимаешь, но даешь себе волю ничего не чувствовать и не
понимать, я стал думать о докторе и вспомнил рассказ Ромашова о том, как
доктор приезжал к сыну на фронт. Не знаю, как это объяснить, но что-то
неясное и как бы давно беспокоившее меня почудилось мне в этом
воспоминании. Я стал перебирать его слово за словом и понял, в чем дело:
Ромашов сказал, что доктор служит в Полярном.
Тогда, в эшелоне, я решил, что это просто вздор. Представить, что
доктор может расстаться с городом, в котором даже олени поворачивали
головы, когда он проходил! С домом на улице его имени! С ненцами, которые
прозвали его "изгоняющим червей" и приезжали советоваться о значении
примуса в домашнем хозяйстве! Ромашов ошибся - не в Полярном, а в
Заполярье.
Но в то утро на Н., сам не зная почему, я подумал: "А вдруг не
ошибся?"
В самом деле - мог ли доктор приехать из Заполярья, которое было за
тридевять земель, в Ленинград летом 1941 года? Что, если он действительно
служит в Полярном и я вот уже три месяца живу бок о бок с моим милым,
старым, дорогим другом?..
Дежурный вошел, сказал негромко:
- Подъем, товарищи. И захлопал глазами, увидев, что одной рукой я
поспешно натягиваю брюки, а другой снимаю китель, висевший на спинке
стула.
Замечательно, что доктор вспомнил обо мне в тот же день и час - он
уверял меня в этом совершенно серьезно. Накануне он прочел приказ о моем
награждении и сперва не подумал, что это я, потому что "мало ли
Григорьевых на свете". Но на другой день, под утро, еще лежа в постели,
решил, что это без сомнения я, и так же, как я, немедленно бросился к
телефону.
- Иван Иваныч, дорогой, - сказал я, когда хриплый, совершенно
невероятный для Ивана Иваныча голос донесся до меня, как будто с трудом
пробившись сквозь вой осеннего ветра, разгулявшегося в то утро над
Кольским заливом. - Это говорит Саня Григорьев. Вы узнаете меня? Саня!
Осталось неизвестным, узнал ли меня доктор, потому что хриплый голос
перешел в довольно мелодичный свист. Я бешено заорал, и телефонистка,
оценив мои усилия, сообщила, что "докладывает военврач второго ранга
Павлов".
- Что докладывает? Вы ему скажите - говорит Саня!
- Сейчас, - сказала телефонистка. - Он спрашивает, идете ли вы
сегодня в полет.
Я изумился:
- При чем тут полет? Вы ему скажите - Саня.
- Я сказала, что Саня, - сердито возразила телефонистка. - Будете ли
вы сегодня вечером на Н. и где вас найти?
- Буду! - заорал я. - Пускай идет в офицерский клуб. Понятно?
Телефонистка ничего не сказала, потом что-то персставилось в трубке,
и уже как будто не она, а кто-то другой буркнул:
- Придет.
Я еще хотел попросить доктора заглянуть в политуправление, узнать,
нет ли для меня писем, - прошло дней десять, как я не справлялся о
письмах, между тем адрес политуправления в Полярном был оставлен Кораблеву
и Вале. Но больше ничего уже не было слышно.
Конечно, это было чертовски приятно - узнать, что доктор в Полярном и
что я сегодня увижу его, если не разыграется шторм. Но все-таки для меня
так и осталось загадкой, почему, придя в клуб, я выпил сперва белого вина,
потом красного, потом снова белого и т.д. Разумеется, все было в порядке,
тем более, что командующий ВВС ужинал в соседней комнате с каким-то
военным корреспондентом. Но знакомые девушки, время от времени, между
фокстротами, садившиеся за мой столик, очень смеялись, когда я объяснял
им, что если бы я умел танцевать, у меня была бы совершенно другая,
блестящая жизнь. Все неудачи произошли только по одной причине - никогда в
жизни я не умел танцевать.
В сущности, здесь не было ничего смешного, и мой штурман, например,
который, задумчиво посасывая трубочку, сидел напротив меня, сказал, что я
совершенно прав. Но девушки почему-то смеялись.
В таком-то прекрасном, хотя и немного грустном настроении я сидел в
офицерском клубе, когда у входа появился и стал осторожно пробираться
между столиками высокий пожилой моряк с серебряными нашивками, по-моему,
доктор Иван Иваныч.
Возможно, что я подумал о том, как он сгорбился и постарел, как
поседела его бородка! Но все это, разумеется, был только мираж, а на деле
прежний загадочный доктор моего детства шел ко мне, подняв очки на лоб и
собираясь, кажется, взять меня за язык или заглянуть в ухо.
- Доктор, я хочу пригласить вас к больному, - сказал я серьезно. -
Интересный случай! Человек может произнести только шесть слов: кура,
седло, ящик, вьюга, пьют и Абрам.
- Саня!
Мы обнялись, взглянули друг на друга и опять обнялись.
- Дорогой Иван Иваныч, я немного пьян, неправда ли? - сказал я,
заметив, что тень огорчения скользнуло по его доброму, смешному лицу. - Мы
чертовски продрогли на аэродроме, и вот... Познакомьтесь, майор Озолин.
- Давно ли ты здесь, Саня? - говорил доктор, когда штурман,
пробормотав что-то, ушел, чтобы не мешать нашей встрече. - Каким образом
мы могли так долго не встретиться, Саня?
- Три месяца. Конечно, я виноват.
- Разве ты не знал, что я в Полярном? Ведь я же оставил Катерине
Ивановне адрес!
- Кому?
Должно быть, у меня дрогнуло лицо, потому что он поправил очки и
уставился на меня с тревожным выражением.
- Твоей жене, Саня, - осторожно сказал он. - Надеюсь, она здорова? Я
был у нее в Ленинграде.
- Когда?
- В прошлом году, в августе месяце. Где она, где она? - спрашивал он,
подвинувшись ко мне совсем близко и беспокойно моргая.
- Не знаю. Можно вам налить?
И я взялся за бутылку, не дожидаясь ответа.
- Полно, Саня, - мягко сказал доктор и отставил в сторону сперва свой
стакан, потом мой. - Расскажи мне все. Ты помнишь Володю? Он убит, - вдруг
скандал он, как будто чтобы доказать, что теперь я могу рассказать ему
все. И у него глаза заблестели от слез под очками.
Опустив головы, сидели мы в светлом, шумном офицерском клубе. Оркестр
играл фокстроты и вальсы, и медь слишком гулко отдавалась в небольших
деревянных залах.
Молодые летчики смеялись и громко разговаривали в коридоре,
отделявшем гостиные от ресторана. Быть может, вот этот, лет двадцати, с
таким великолепным разворотом плеч, с такими сильными, сросшимися бровями,
еще сегодня ночью, в тумане, над холодным, беспокойным морем, увидит
смерть, которая, как хозяйка, войдет в кабину его самолета... Точно что-то
огромное, каменное, неудобное было внесено в дом, где мы прекрасно жили, и
теперь, чтобы разговаривать, танцевать и смеяться, не думая об этом
каменном и неудобном, нужно было умереть, как умер Володя.
Когда-то он писал стихи, и четыре строчки о том, как "эвенок Чолкар
приезжает из школы домой", до сих пор я знал наизусть. Он гордился тем,
что в Заполярье приезжал МХАТ, и встречал артистов с цветами. Это было
счастье для доктора, что у него был такой сын, и вот старик сидит передо
мной, повесив голову и стараясь справиться со слезами.
- Но где же Катя, что с ней?
Я рассказал, как мы потеряли друг друга.
- Господи, да ведь это же ты пропал, не она!- с изумлением сказал
доктор. - Ты воевал на трех морях, был ранен, лежал в госпитале, не она.
Жива и здорова! - торжественно объявил он. - И разыскивает тебя день и
ночь. И найдет - или я не знаю, что такое женщина, когда она любит. Вот
теперь действительно налей. Мы выпьем за ее здоровье...
Уже было сказано самое главное, уже прошла горькая минута сознания,
что жизнь продолжается, хотя я не нашел жену и не знаю, жива ли она, а
доктор потерял сына, а мы все никак не могли перешагнуть через эту минуту.
Слишком много было пережито за последние годы - так много, что прежние
мостики между нами показались теперь хрупкими и далекими. Но у нас был
один общий могущественный интерес, и едва отступило видение горя, как он
ворвался в нашу беседу.
Конечно, это был Север. Как два старых опытных врача у постели
больного, мы заговорили о том, как защитить Север, как уберечь его, как
сделать, чтобы он стал самым лучшим, веселым и гостеприимным местом на
свете. Я рассказал доктору об однополчанах, о молодежи, которая
превосходно дерется и при этом очень мало думает о будущем Севера и еще
меньше о его прошлом.
- Некогда, вот и не думают, - сказал доктор. - Может быть, и
правильно, что не думают, - добавил он помолчав.
Но, вместо того чтобы доказать, что это правильно, он стал
рассказывать "о тех, кто думает", то есть о коренных северянах.
Он рассказал о братьях Анны Степановны, которые служили на
транспортных судах, а теперь на морских охотниках сражаются так, словно
всю жизнь были военными моряками.
- Нет, ничего не пропало даром, - заключил он. - А что Север - фасад
наш, как писал Менделеев, для меня никогда еще не было так очевидно, как
теперь, во время войны!
Пора было уходить. Мы остались в ресторане одни. У доктора еще не
было ночлега, следовательно, чтобы устроить ему койку, нужно было пораньше
вернуться в полк.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 [ 134 ] 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.