read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


Он "разыгрывал" меня с самым серьезным видом, и когда, догадавшись по
его смеющимся глазам, что я снова осталась в дурах, я принималась бить его,
осторожно запирал меня в стенной шкаф, так что приходилось - ничего не
поделаешь - прощать его и мириться. Словом, он был в превосходном настроении
- так стоило ли рассказывать ему об этом свалившемся на голову объяснении в
любви, о котором я сама вспоминала с чувством неопределенного стеснения и
страха?
Первым явился Рамазанов - по делам пенициллинового завода, которыми мы,
впрочем, не занимались и четверти часа, потому что Андрей стал приставать к
старику насчет какой-то самарской истории.
- Товарищи, да забудьте вы о делах хоть ненадолго! Хорошая сводка, взят
Кировоград, Конев наступает. Тепло, светло, на столе чай, сахар, хлеб.
Обратите внимание - белый! Григорий Григорьич, рассказывайте!
- Это как я дивизию мыл?
- Ну да. Проси же, Таня!
Нельзя сказать, что мне так уж хотелось услышать эту историю, но делать
было нечего, и я притворилась, что просто умираю от нетерпения.
Впрочем, история была действительно любопытная.
- Приехал я, значит, в Самару - это было в тысяча девятьсот двадцать
первом году, - начал Григорий Григорьевич с приятной неторопливостью много
видевшего человека, - и поручили мне дезинфекционную группу при
военно-санитарной станции. Стал я мыть людей - так сказать, его величество
Мойдодыр Первый. Веселое занятие, когда под рукой баня, и дров сколько
угодно, и мыла - бери, не хочу! А если ни того, ни другого? Если приходит с
басмаческого фронта боевая дивизия, а мыла ни куска и белья чистого ни
единой пары?
Григорий Григорьевич рассказывал, и его старое большое лицо с косым
шрамом у рта и начинающими выцветать старыми глазами было необычайно
спокойно.
- Что делать? Ну, предложил я прежде всего дивизию остричь. Сделано.
Казарму дезинфицировать и основательно натопить. Сделано. Дрова у нас были,
- значит, людей можно было хоть горячей водой сполоснуть, если не вымыть. Но
из средств была только сера, а серная дезинсекция продолжается, как
известно, не меньше чем двенадцать часов. Следовательно, люди должны из бани
голышом бежать, а потом в казарме более полусуток без белья и обмундирования
сидеть, потому что белья на смену у меня разумеется, не было. Командование -
на дыбы:
- Издевательство, доктор! Ищите выход!
Я говорю:
- Выхода нет. И ждать нельзя, поскольку в дивизии уже несколько случаев
было. А насчет издевательства посовестились бы говорить! Кто за людей
отвечает - вы или я?
Согласилось начальство. Отправились люди в баню, стали мыться
поэскадронно, а потом - из бани в казарму бегом марш!
Вы знаете, когда один человек зимой по улице голый бежит - это уже
зрелище, как бы помягче сказать, привлекающее внимание. А когда дивизия
голая... Не эскадрон, не полк, а дивизия - и с утра до вечера в чем мать
родила! Смеху было! И только один человек не смеялся - ваш покорный слуга. У
меня кошки на душе скребли. Я с лекпомами в бане чай горячий устроил и
самодеятельность организовал. Риск был большой. Люди простудиться могли, и
двое действительно заболели. Но заболели и поправились, сыпного тифа в
дивизии больше ни единого случая не было.
Андрей слушал, улыбаясь и глядя на Григория Григорьевича влюбленными
глазами, потом побежал за блокнотом и, как заправский литератор, стал быстро
исписывать листок за листком. Отец тоже слушал с интересом, слегка раздувая
усы и готовясь, по-видимому, поразить нас рассказом, перед которым
рамазановская "голая дивизия" показалась бы безделицей, не стоящей внимания.
Он уже начал было: "А вот, помнится, нанялся ко мне в пастухи бывший граф,
некто Рябчинский... " - как пришла Катя Димант, и интересная история
оборвалась в самом начале.
Катя недавно вернулась из Ташкента, но уже успела с головой погрузиться
в дела и заботы нашего "филиала". Она заметно постарела за годы войны, но
была все той же скромнейшей, тишайшей Катей, без которой в моей лаборатории
всегда как будто чего-то не хватало - может быть, тех поразительных новостей
из жизни друзей и знакомых, с которыми она каждое утро являлась на работу.
На этот раз ей удалось только шепнуть мне, что Зубков, по ее наблюдениям,
намерен вернуться или даже уже вернулся к Зубковой, а потом мы занялись
важным вопросом о банкете в честь будущего доктора медицинских наук Виктора
Мерзлякова.
Обычно на наших банкетах дежурным блюдом был студень, который мы варили
из костей, остававшихся от "крустозинного" бульона. Кости были тощие, и лишь
с помощью сложной методики мы умудрялись готовить из них холодец. Но Виктор
был первым из моих учеников, защищавшим докторскую, и Катя считала, что на
этот раз надоевший студень нужно заменить. Чем же? Вопрос остался открытым.
Обычно на банкет после докторской не приглашались артисты. Но защита -
тринадцатого, а тринадцатого - старый Новый год. И каждый День такие хорошие
сводки! И так давно не приезжал артист Журавлев, которого мы нежно любили и
который, по слухам, разучил новую программу. Тут уж пришлось привлечь к
обсуждению мужчин, и за столом, - я пригласила гостей к столу, - завязался
оживленный разговор о том, что всегда интересует русского человека: об
артистах и театрах.
...Сама не знаю почему, мне вдруг представилось, что кто-то стоит на
нашей площадке, за дверью, и не решается постучать, только робко пошевелил
раза два расшатанной ручкой: на лестнице было темно, перегорела лампочка, и
кто-нибудь мог прийти и постучать, не найдя в темноте звонка. Но стало тихо,
и я подумала, что ошиблась. Нет, постучали снова. Андрей пошел открывать, и
сейчас же смех, восклицания, громкие голоса послышались в передней.
Это был Володя Лукашевич, в новенькой форме, худой, коротко стриженный,
с торчащими, как у подростка, ушами.
- Вот он! - еще с порога закричал Андрей. - Владимир Лукашевич, прошу
любить и жаловать. Срок дружбы - сорок лет, ни много ни мало!
- Ну хватил! - смеясь, возразил Володя.
- Тридцать, не все ли равно. Ну-ка, покажись!
И Володя комически вытянулся перед ним, щелкнув каблуками.
Он волновался, но только я (так мне казалось) почувствовала чуть
заметное напряжение, которое то показывалось в нем, то исчезало. Все было
немного слишком: и держался он слишком прямо, откинув плечи, что было вовсе
на него не похоже, и говорил с преувеличенным оживлением, и слишком часто
смеялся - даже когда не было сказано ничего смешного.
Мы вспомнили госпиталь на Беговой, а потом Володя стал рассказывать о
каком-то морском полуэкипаже, где живут ожидающие назначения офицеры.
- И ты? - спросил Андрей.
- Вот и я, в том-то и дело! Ох, ну и жизнь! Начальство глупое, толстое.
За несвежий подворотничок такого фитиля дает, только держись. Гигиена,
уставы, лекции, по утрам зарядка, обливаемся холодной водой, топаем во дворе
минут сорок. А потом все бродят сонные, скучные, вялые. Воевать охота -
нельзя! Напиться - рискованно!
Володя рассказывал живо, весело, но что-то искусственное сквозило за
этим беспечным тоном. И потом мне ужасно не нравилось, что он ни разу не
посмотрел на меня. Думал ли он, что я недовольна, что он явился так
неожиданно, без предупреждения? Не знаю. В том, что он не смотрел на меня,
была неловкость, которую невозможно было не заметить. Но чем заметнее
становилась эта неловкость, тем я сама становилась все холоднее. Я сердилась
на него - разумеется, не за то, что он пришел, а за то, что не в силах был
справиться с собой. Коли так - нечего было и приходить! Но то, что я
сердилась на него, не только не мешало, а даже помогало моему спокойствию,
так что в конце концов я стала уже не просто холодная, а какая-то ледяная.
- Я ведь к вам еще третьего дня собирался, - все с той же нервной
торопливостью говорил Володя. - Да какой-то полковник придрался на улице и
отправил в комендатуру.
- За что? - спросил Рамазанов.
- За небритость. - Володя махнул рукой и засмеялся. - Вообще-то не
беда, даже забавно, да один лейтенантик всю ночь по телефону звонил:
"Загораю". Так мягко, с украинским выговором: "Захораю". Я, между прочим,
прежде никогда не слышал этого выражения.
- А что это значит? - снова спросил Рамазанов, у которого было строгое
лицо и которому, по-видимому, не нравился Володя.
- Вот и значит попасть на губу. Словом, утром выстроил нас помощник
коменданта и сказал речь, из которой следовало, что бриться надо. Посмотрел
я на своих товарищей по заключению, да так и покатился со смеху. Люди все
больше пожилые, лица помятые, сконфуженные - невеселая при бледном свете
утра картина!
Я собрала посуду, вышла на кухню, оставалась там долго, минут
пятнадцать, вернулась - Володя все еще говорил. Так бывает в кино, когда
изображение уходит вверх или вниз, поперек экрана появляется темная полоса,
и нетерпеливые мальчишки кричат: "Сапожники, рамку!" Вот так же не попадало
"в рамку" все, о чем говорил Володя. Он был слишком откровенен с Рамазановым
и Катей, которых видел впервые. Он не встречался с Андреем давным-давно, с
юношеских лет, но, казалось, совершенно забыл об этом. Это было особенно
странно. И Андрей не напоминал, только какое-то задумчивое сожаление раза
два прошло по его лицу.
- Да ведь ты же недавно из Сталинграда. Ну, что там теперь? Я читал,
что машинист Лукин на свои деньги купил тысячу тонн угля и сам же доставил
его откуда-то из Сибири. Вот, должно быть, встретили его сталинградцы!
Комсомольцы съехались со всего Союза, целая армия, да? Я, между прочим,
думал: заботится ли правительство, чтобы все это сохранилось?.. То есть в
памяти сохранилось как история, что ли. Не только восстановление - этим-то,
наверно, занимаются разные там кинохроники. Нет, я бы нарочно оставил
какой-нибудь район нетронутым - вот хоть это место, где дивизия Людникова
дралась на "Баррикадах". Или переправу, но только в точности, как все было.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 [ 136 ] 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.