read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


-- Товарищ Полушкина,-- сказала дева.-- По вопросу трудоустройства.
И вышла, облаком сладким Харитину обдав. А начальник сказал:
-- Здравствуйте, товарищ Полушкина. Присаживайтесь.
И руку поперек стола простер. Не ей -- она с краю стояла,--а точнехонько
поперек, и Харитине шаг в сторону пришлось сделать, чтобы руку эту пожать.
-- Значит, никакой специальности у вас нет?
-- Я по хозяйству больше.
К тому, что в каждом новом месте, у каждого нового начальника ее об
одном и том же спрашивали, Харитина быстро привыкла. И частила сейчас:
-- По хозяйству больше. Ну, в колхозе пособляла ко нечно. А так --дети
ведь. Двое. Олька -- младшенькая: не оставишь. А тут кабанчика зарезать
пришлось...
Слушал начальник, головой не ворочал, а куда смотрел -- неизвестно и как
смотрел -- тоже неизвестно. И потому путалась Харитина, плела словеса вместо
сути и до того доплелась, что и остановиться не могла. И детей, и мотор, и
кабанчика, и непреклонного товарища Сазанова, и собственного мужа-бедоносца
-- всех в одну вязь повязала. И сама в ней запуталась.
-- Так что вам надо, товарищ Полушкина? Ясли или работа?
-- Так ведь без яслей не наработаешь: дочку девать некуда. Не вечно ж
мне Нонну-то Юрьевну беспокоить. Ох, знать бы, куда смотрит да как
поглядывает!
-- Ну, а если мы дочку вашу в ясли определим, куда устроиться хотите?
Специальность получить или так, разнорабочей?
-- Как прикажете. Сторожить чего или в чистоте содержать.
-- Ну, а желание-то у вас есть хоть какое-нибудь? Ведь есть же, наверно?
Вздохнула Харитина:
-- Одно у меня желание: хлеба кусок зарабатывать. Нет у меня больше на
мужа моего надежды, а детишек ведь одеть-обуть надо, прокормить, обучить
надо да на ноги поставить. Да Олька мне руки повязала: не оставлять же ее
ежедень на Нонну Юрьевну.
Улыбнулся начальник:
-- Устроим вашу Ольку. Где тут заявление-то ваше? -- И вдруг руками по
столу захлопал, головы не поворачивая. Нашарил бумажку.-- Это?
Встала Харитина:
-- Господи, да ты никак слепой, милый человек?
-- Что поделаешь, товарищ Полушкина, отказало мне зрение. Ну, а хлеб,
как вы говорите, зарабатывать-то надо, правда?
-- Учеба, поди, глазыньки-то твои съела?
-- Не учеба -- война. Сперва-то я еще видел маленько, а потом все хуже да
хуже. И -- до черноты. Так это ваше заявление?
Запрыгали у Харитины губы, запричитать ей хотелось, завыть по-бабьи. Но
сдержалась. И руку начальнику направила, когда он резолюцию накладывал,
по-прежнему уставя свои черные очи в противоположную стену кабинета.
А пришла домой -- муженек с сынком, как святые, сидят, не шелохнутся.
-- А лыко?
-- Нету лыка. Липа голая стоит, ровно девушка. И цвет с нее осыпается.
Не закричала Харитина почему-то, хоть и ждал Егор этого. Вздохнула
только:
-- Обо мне слепой начальник больше заботы оказывает, чем родной мужик.
Обиделся Егор ужасно. Вскочил даже:
-- Лучше бы лесу он заботу оказывал! Лучше бы видел он ограбиловку эту
поголовную! Лучше б лыкодралов тех да за руку!..
Махнул рукой и ушел во двор. Покурить.
10
Мысль обмануть судьбу на лыковом поприще была у Егора последней
вспышкой внутреннего протеста. И то ли оттого, что была она последняя и в
запасе больше не имелось протестов, то ли просто потому, что крах ее больно
уж был для него нагляден, Егор поставил жирный крест на всех работах разом.
Перестал он верить в собственное везенье, в труд свой и в свои возможности,
перестал биться и за себя и за семью и -- догорал. Ходил на работу исправно,
копал, что велели, зарывал, что приказывали, но делал уже все нехотя,
вполсилы, стараясь теперь, чтоб и велели поменьше и приказывали не ему.
Смирно сидел себе где-либо подальше от начальства, курил, жмурился на солнце
и ни о чем уже не хотел думать. Избегал дум, шарахался от них. А они лезли.
А они лезли. Мелкие думы были, извилистые, черные, как пиявки. Сосали
они Егора, и не поспевал он смахивать одну, как впивалась другая, отбрасывал
другую, так присасывалась третья, и Егор только и делал, что отбивался от
них. И не было душе его покоя, а вместо покоя -- незаметно, исподволь -- росло
что-то неуловимо смутное, то, что сам Егор определил одним словом: з ач е м?
Много было этих самых "3 а ч е м?", и ни на одно из них Егор не знал ответа.
А ответ нужен был, ответ этот совесть его требовала, ответ этот пиявки из
него высасывали, и, чтоб хоть маленько забыться, чтоб хоть как-то приглушить
шорох этот в сердце своем, Егор начал попивать. Потихонечку, чтоб супруга не
ругалась, и по малости, потому что денег не было. Но если раньше он каждую
копейку норовил в дом снести, как скворец какой, то теперь он и по
рублевочке из дому потаскивал. Потаскивал и на троих соображал.
И враз друзья объявились: Черепок да Филя. Черепок лысым сплошь был,
как коленка, нос имел-огурец семенной да два глаза -- что две красных
смородины. И еще -- рот, из которого мат лился и в который -- водка. С хлястом
она туда лилась, будто не глотка у Черепка была, а воронка для заправки. Без
пробки и без донышка.
Филя так не умел. Филя стакан наотмашь относил и палец оттопыривал:
-- Не для пьянства пьем, а только чтоб не отвыкнуть.
Филя над стаканом поговорить любил, и это всегда Черепка раздражало: он
к заправке рвался. Но Филя ценил не результат, а процесс и потому старался
пить последним, чтоб на пятки не наступали. Выливал остаточки, бутылкой до
тринадцатой капли над стаканом тряс и рассуждал:
-- Что в ей находится, в данной жидкости? В данной жидкости -- семь
утопленниц: горе и радость, старость и младость, любовь да сонет, да
восемнадцать лет. Все я вспоминаю, как тебя выпиваю.
А Егор пил молча. Жадно пил, давясь: торопился, чтоб пиявки
повыскочили. Не затем, значит, чтоб вспомнить, а затем, чтоб забыть. У кого
что болит, тот от того и лечится.
Помогало, но ненадолго. А поскольку продлить хотелось-деньги
требовались. Шабашить научился: Черепок на это мастак был великий. То машину
разгрузить подрядится, то старушке какой забор поправить, то еще что-нибудь
удумает. Шустрый был, пока тверезый. А Егор злился:
-- На работу бы тебя наладить с ускоком твоим, не на шабашку.
-- Работа не убежит: ополоснемся -- доделаем. А недоделаем, так и...
И пояснял, что следовало. А Филя черту подводил:
-- Машины должны работать. А люди -- умственно отдыхать.
Однако случалось, что и сам Черепок не мог шабашки организовать. Тогда
делали, что велено, ругались, ссорились, страдали, а пиявки так донимали
Егора, что бросал он лопату и бежал домой. Благо Харитина теперь судомойкой
в столовке работала и засечь его не могла. Тянул Егор с места заветного
рублевку, а то и две -- и назад, к друзьям-товарищам.
-- Что в ей находится, в данной жидкости?
Слезы там находились: как ни занята была Харитина домом, детьми да
работой, а рублевки считала. И понять не могла, куда утекли они, и на Кольку
накинулась под горячую руку:
-- Ах ты, вор, хулиган ты бессовестный!..
И ну драть. За волосы, за уши -- всяко, за что ни попади. И сама ревет,
и Олька ревет, и Колька ойкает. Егору бы смолчать тут, да больно глаз-то у
сынка растерянный был. Больно уж в душу глядел глаз-то этот.
-- Я деньги те взял, Тина.
Сказал и испугался. Прямо до онемения: чего врать дальше-то? Чего
придумывать?
-- За-ачем?
Слава богу, не сразу спросила, а как бы в два приема. И Егору
сообразить время дала и Кольку выпустила. Утер Колька нос, но не убежал. На
отца глядел.
-- Я это... Мужику одолжил знакомому. Надобно ему очень.
-- Ему надобно, а нам? Нам-то, господи, на что хлеб-соль покупать?
Нам-то жить на что, бедоносец ты чертов? Молчишь? А ну сей момент надевай
шапку, к нему устремляйся да и стребуй!
Вот устрой бабу на работу, и враз она в дому командовать начнет. Это уж
точно.
-- Кому сказано, тому велено!
Надел Егор шапку, вышел за ворота. Куда податься? К свояку разве, к
Федору Ипатычу, в ноги бухнуться? Тогда, может, и даст, но ведь запилит.
Занудит ведь. Стерпеть разве? А ну как не даст, а потом Харитине же и
расскажет? Ну, а еще куда податься? Ну, а еще некуда податься.
Размышляя так, Егор совершил по поселку круг и назад домой прибыл.
Скинул шапку и бухнул с порога:
-- Утек он, мужик этот. Уволился из нашего населения.
Набрала Харитина в грудь воздуху -- аж грудь та выпятилась, как в те
сладкие восемнадцать лет, про которые в песне поется да которые Филя в
стаканчике ищет, на донышке. И понесла:
-- Нелюдь заморская заклятье мое сиротское господи спаси и помилуй
бедоносец чертов...
Понурил Егор голову, слушал, на сына поглядывая. Но Колька не на него
глядел и не на мать -- на компас. Глядел на компас и не слышал ничего, потому
что завтра должен был компас этот бесценный отдать за здорово живешь.
А всему виной Оля была. Не сестренка Олька, а Оля Кузина, с ресницами и
косичкой. Вовка ее часто за эту косичку дергал, а она смеялась. Сперва
ударит, будто всерьез, а потом зубки покажет. Очень Кольке нравилось, как
она смеется, но о том, чтоб за косу ее потрогать, об этом он даже помечтать
не решался. Только смотрел издали. И глаза отводил, если она ненароком
взглядывала.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [ 15 ] 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.