read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
l7.trade
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО
l7.trade

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



лежал темно и глухо. Настена постояла еще у освещенных вологжинских окон, из
которых вырывалась песня, и повернула в заулок к Ангаре. Без людей ей стало
легче, и она с укором покивала себе: вот до чего уж дошло - раньше, чтобы
успокоиться, держалась людей, а теперь, наоборот, бежит от них. Боль в душе
притупилась, но дышалось почему-то со стоном - жалобно и горько. Вздохнув
глубоко, всей- грудью, Настена приглушила в себе этот самовольный стон и
зашагала по льду вдоль берега вниз, замечая и обходя проруби. Она шла и все
смотрела, смотрела на противоположный берег, в тот едва различимый за
островом мертвый угол, где хоронился Андрей, веря и не веря, что он тут,
рядом; в какое-то выпавшее из-под ее власти, безнадзорное мгновение ей
почудилось, что она только что, минуту назад, все выдумала - и что вернулся
Максим, и что прибежал Андрей - выдумала, представила, как оно могло быть, и
поверила. Отправься она сейчас в Андреевское, и никого там не найдет. Но
наваждение сразу же прошло, оставив одну досаду, и еще ближе и безжалостней
подступила правда: ничего не выдумала, все так и есть.
Под своим берегом она поднялась на яр и, оглянувшись в последний раз в
сторону Андреевского, тяжелым шагом направилась домой - предстояло еще
докладывать Михеичу, что Максим ничего не знает об Андрее. Никто ничего не
знает, кроме нее, но об этом нельзя проговориться даже в беспамятстве.
"10 "
Еще днем Настена никуда не собиралась, но к обеду замело, запуржило со
снегом; Настена спохватилась, что воды в кадке на дне, и, пока погода совсем
не сдурела, кинулась на Ангару. На Ангаре задувало во всю моченьку, мокрый
липкий снег несло по воздуху мутным прогонистым течением и несло тоже вниз -
верховиком. По привычке посмотрев в сторону другого, утонувшего теперь в
этой кутерьме, берега, Настена подумала, что вот сейчас бы туда и бежать,
никто не увидит. Подумала просто так, мельком, но сердце, зацепившись за эту
подсказку, вдруг взнялось: а что, если правда побежать? Плюнуть на все и
побежать? Когда еще дождешься такого удобного случая? Она торопилась с водой
обратно и, унимая нетерпение, уж знала, что побежит. Это одним духом
принятое решение вызывало суматошную радость и отчаянность; казалось,
удерживай ее сейчас кто угодно, всех бы обманула и убежала.
Но удерживать ее было некому: Михеич на конном, а свекровь, как обычно,
дремала на печке. Настена мигом достала из подполья ведро картошки, сверху
отбавила в чугунок, чтобы старикам не гоношиться, если понадобится вечером
варить, остальное высыпала в брезентовую сумку. Сбегала в амбар, принесла
припрятанный заранее мешочек с горохом и отрезала полбуханки хлеба. Хлеб был
желтый, тоже с горохом - во всей деревне наступило гороховое царство с
гороховой музыкой: колхоз недавно расщедрился и выдал его на работников
почти девять центнеров, так что гороховую кашу теперь заедали гороховым
хлебом и прикусывали круглым горохом.
Настена быстро собралась, сменив обутые утром чирки на катанки, а
фуфайку - на плюшевую жакетку, и мимоходом стыдливо заглянула в зеркало. В
фуфайке идти через Ангару было бы, пожалуй даже удобней; но хотелось
показаться на глаза мужику поаккуратней Он-то, может, ничего и не заметит,
ему там не с кем ее сравнивать, но она сама в выходном чувствовала себя
праздничней и опрятней, вместе с одеждой снимался какой-то рабочий груз,
какая-то тягловая, будто сбруя, зависимость от работы, когда уж и не
помнишь, кто ты - женщина или нет, в какой ты поре и что у тебя на душе -
ничего не помнишь, только давай и давай, нажимай и нажимай. Потому и любила
Настена по вечерам, покончив с делами, пусть ненадолго, да переодеться в
чистое, невольно тогда являлось ощущение своей молодости и красоты - того
капризного богатства, которое чем дальше прячешь, чем меньше помнишь, тем
быстрей оно убывает. А переодевшись, Настена и ступала осторожно, словно
боясь в себе что-то повредить, и улыбалась ласковей и теплей, опять-таки
словно оберегая какую-то свою, ее одной касающуюся тайну, для которой еще не
наступило время. В такие минуты она, не смиряясь с войной, с нуждой, с
одиночеством, берегла и готовила себя для будущей счастливой жизни. Знала
Настена: стареют с годами, а душой можно остыть и раньше лет - этого она
боялась больше всего. Сколько людей, и здоровых и сильных, не отличают своих
собственных, богом данных им чувств от чувств общих, уличных. Эти люди и в
постель ложатся с тем же распахнутым, для всего подходящим удовольствием, с
каким садятся за стол: лишь бы насытиться. И плачут, и смеются они,
оглядываясь вокруг - видно, слышно ли, что они плачут и радуются, не
потратиться бы на слезы зря. Эти свое отзвучали: тронь их особой тронью - не
поймут, не отзовутся, ни одна струночка не отдастся в ответ чуткой дрожью:
поздно - заглохло, закаменело, и сами они никого также не тронут. А все
потому, что в свое время не умели или не хотели остаться наедине с собой,
позабыли, потеряли себя - не вспомнить, не найти.
Сборы заняли у Настены не больше десяти минут, а ей показалось, час -
до того не терпелось бежать. Подхватив наконец сумку, Настена выскочила на
улицу и приостановилась, торопливо оглядываясь и приноравливаясь к ветру.
Лишняя осторожность не мешала, поэтому она припустила через телятник: если
кто ненароком и увидит - мало ли зачем ей понадобилось в баню, пусть хоть в
клящую пургу? Здесь, возле бани, такая густая стояла круговерть, что даже
ближние избы едва мерещились: уже без боязни Настена скатилась на лед и
взяла вправо, туда, где дорога поворачивала на реку. Только теперь она
спохватилась, что дорогу могло занести - тогда придется пробираться наугад,
а это сейчас опасно: в такой кутерьме недолго и заплутать, потерять берега и
укатать невесты куда по ветру, который так и сталкивал с ног, так и сносил,
не давая держать направление. Но дорога, на счастье, еще просматривалась, ее
заносило перед торосами, в основном же снег протаскивало мимо.
Идти приходилось низко согнувшись, пряча лицо, чтобы не захлебнуться в
сплошном потоке мокрого месива. Ветер бил ровно и сильно, без порывов, одной
бешеной струей. Гудело как в трубе - мощным и длинным гулом, но и сквозь
него отчетливо слышалось вторым голосом шипение несущегося снега. Уже в трех
шагах ничего нельзя было рассмотреть, хотя вокруг казалось светло, но светло
каким-то белесым, как в тумане, непроглядным, рвущимся в движении,
мелькающим светом. Голые торчащие льдины звенели, снег, налетая на них,
брызгами разбивался на стороны, там его подхватывало и несло дальше.
Откуда сорвалось? Сколько Настена помнила, никогда в эту пору так не
заметало. Вот тебе и весна - март покатился под горку.
Она стала терять дорогу, но пока находила ее, и всякий раз слева; как
Настена ни упиралась, как ни правила под ветер, ее сносило, скашивало вниз.
Можно представить, куда бы ее теперь утартало без дороги. Но и различать
старый санный накат становилось все трудней и трудней. Гребни наносов
нарастали и смыкались. Настена искала клочки вмерзшего по обочинам сена,
шляпки обтаявшего грибками конского навоза, оставшиеся с тех пор, как с
Покосного возили сено, - по этим приметам и шла. Она устала, поначалу сдуру
рванула изо всех сил и быстро запалилась, тяжелая сумка оттягивала руки,
ветер сбивал дыхание, ноги вязли в снегу, на катанки налипало, полушалок и
жакетка вымокли. Ветер, правда, был не холодный, южный, но оттого и мокро,
слякотно, что не холодный, - неизвестно еще, какой лучше.
Всматриваясь влево, она искала остров; дотянуть бы до него - там легче,
там протока узкая, можно брести напрямик. Настена не боялась, что не дойдет,
- дойдет, никуда не денется, но выйти хотелось как можно ближе к распадку,
чтобы у берега не гадать, где он, не метаться из стороны в сторону. И что
потащилась в пургу, нисколько не жалела: ей надо было идти, может, оттого и
взыграла сегодня непогода, чтобы прикрыть ее от чужих глаз. Почему-то не
верилось только в сухое тепло, в то, что наступит такая минута, когда она
сбросит катанки, вытянет гудящие ноги и прикроет от удовольствия глаза, -
это представлялось чересчур далеким, чуть ли не сказочным.
В конце концов она потеряла дорогу и не нашла ее - все под ногами
слилось в одной движущейся неразберихе. Тогда Настена решила больше забирать
против ветра, чтобы, уткнувшись когда-нибудь в берег, наверняка знать, что
речка где-то правей. И все же то, что она не удержала дорогу, обидело
Настену; без страха, только от обиды и усталости, она всхлипнула и зачем-то,
крикнув, позвала Андрея. Глупо было бы надеяться, что ее кто-то услышит -
голос тут же скомкало и кинуло вниз.
Она еще долго шла, с трудом уже помня, куда идет, но, подняв однажды
голову, вдруг заметила, что ее не пришлось тотчас же прятать. Ветер,
казалось, ослаб. Она остановилась и огляделась: позади несло все с той же
безудержной силой, но здесь что-то мешало ветру, обо что-то он задевал,
сбивался с прямого хода. Пройдя еще немного вперед, Настена увидела берег.
То был не остров, остров она пропустила, не заметив, - то был уже материк.
Через Ангару, слава богу, перелезла, теперь надо искать Андреевское. По
тому, как изгибался берег, Настена поняла, что высокий лесистый мыс, который
она помнила за островом, остался слева; он-то, видать, и загораживал от
ветра. Значит, как она и рассчитывала, ей надо спускаться вдоль берега вниз.
Теперь, считай, добралась, теперь недалеко. Внятно и глухо шумел по горе
сосняк, на неширокой луговине выпрямившегося берега полоскало на ветру голые
березы и осины. Вправо Настена старалась не оборачиваться, там по-прежнему
творилось все то же. В спину подталкивало, и она, не поспевая ногами,
спотыкалась, однажды упала, вывалив из сумки на снег две картофелины, и
почему-то, с какой-то невольной досады, не захотела поднять их, оставила
замерзать.
С ходу она едва не проскочила речку, но вовремя заметила, как в бок с
силой втягивает снег, и поопнулась. А то бы, глядишь, ухлестала до Рыбной.
Настена не могла понять, везет ей сегодня или нет: вроде благополучно
перешла Ангару, не заблудилась, не завалилась и лишнего пути по этой негляди
почти не сделала - другая бы радовалась, как все удачно складывается, а ей
отчего-то казалось, что все идет, наоборот, шиворот-навыворот, не так, как
могло бы идти. И не одной только усталостью было сбито с самого начала и
придавлено настроение - чем-то еще; она боялась думать, что- это "что-то"
есть нехорошее и верное предчувствие.
Вскоре она поднялась к зимовью.
Андрей был здесь: с трубы на крыше сбив,ало дым. Не хватало еще, чтобы
после всего, что она вынесла, пришла к разбитому корыту, к пустому зимовью.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [ 15 ] 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.