read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



зачем. Ясная тяжесть чего-то - возраста, наверное? - открывается передо мной
в надломе, и я покровительствую себе насколько это можно.
Р. С трудом удержал себя, чтобы не броситься по всяким мелким
поручениям (поставить на огонь чайник, сварить кофе). Вспомнил, что теперь я
служу другой женщине. Мужчина - это вообще служебная собака. Или собака,
которая всем хочет угодить, и несется за палкой, кто бы ее не бросил. Хотя с
другой стороны, эта зависимость не такая уж и унизительная, потому что у
доброй хозяйки - одна радость, что ты есть. Она никогда себе не позволит
замахнуться поводком, даже если ты убежал на соседнюю улицу.
С.
Мускулистое тело еще ничего не значит, скажете вы. И в самом деле, меня
это тоже не очень-то радует. Игра мускул - вот, что действительно
замечательно. Один атлет проходил мимо меня раз тридцать, и я не шелохнулся.
Но вот он остановился, посмотрел на меня (смотрел и раньше) и произнес
слишком тихим и мягким для такого громилы голосом:
- Погода сегодня отличная. Я сильно смутился от такого проникновенного
обращения, но еще больше от того, что он, вероятно, принял меня за какого-то
распорядителя, арендующего тренировочные залы, или за спортивного агента,
если такие бывают. Я, как уже сказал, смутился и ответил ему почему-то
басом:
- Это потому что в это время здесь почти не поливают траву. Это его
страшно развеселило, он принял это за находчивую шутку, хотя я сказал это
абсолютно серьезно.
Т. Я отшвырнул ногой лежащую на пути корягу, и она полетела, плавно
описывая спираль, без права на возвращение. А еще она довольно долго
подскакивала там вдалеке, пока наконец не закатилась в кусты. И я несколько
секунд наблюдал: не даст ли она еще о себе знать? Я прошел положенное
расстояние, чтобы видеть. Но она, похоже, закатилась слишком далеко.
У. Недавно я заметил, что мой указательный палец дрожит. Стоит немного
подогнуть его в какую-нибудь сторону, как сразу. Сверху откуда-то
надвигается мятежное облако, из-за которого не то что солнца не видно, а
наоборот: все струит свет. Это стильно. Я боюсь повернуться, потому что
каждый мой шаг скреплен обязательством: не подниматься и не вставать с
кресла. Я боюсь только, когда нужда застанет, я буду уже немного мертвым.
Ф. Ноги, чресла и туловище не имели веса, только скрюченные руки еще
чего-то царапались, направляя голову куда-то назад и вперед. Пока наконец не
показался краешек света, белого и яркого - собственно говоря, солнечного. И
там я услышал такой заливистый смех, такие перлы, что сам неудержимо
захохотал и обессилившими руками отпустил кромку, которая меня держала.
Падение было недолгим и глухим. Я сам знал, что падаю в надежном виде на
какую-то перинку. С хохотом и всхлипом обезумевшего. Никак отсюда не
выберусь.
Х. Это все кино и фотоэффекты, но когда действительно сидишь на стуле и
болтаешь ногами, то очень хочется упасть, хотя это и сложно. А за спиной
всегда есть пара зацепок, которые придерживают и тебя, и то, на чем ты
сидишь. Так просто, что завязать хочется. Голову назад и небо видно, ноги
болть-болть - полные освободительные ощущения. И петь хочется и кричать -
полная свобода, как я сказал. Но не небо это, а купол, свод. Бросаешься
камнями, но высоко. Опять же не видно на чем стоит. Хочется ясности,
понятий, приближения. Вот я здесь сижу и вполне себя ощущаю, сам у себя, как
на ладони. Так должно быть везде (это приказ). Теперь позвольте и мне
отвязаться. Опереться прессом, перенести себя через спинку своей мужеской
силой. И упаду головой, как снаряд. И станет приятно, приятно.
Ц. Я сидел за столом, слегка наклонив голову влево, сидел неподвижно,
балансируя между забытьем и некой сторонней работой мысли, то есть ушел по
ступеням ассоциаций грезить. И это сидение, столь пагубное для здоровья,
поразило меня своей погружающей силой; расслабленное полу лежачее положение
в кресле или позиция "животом вниз на диване" - никогда не давали такого
результата. И я подумал, может быть, дело в воздействии на определенные
точки - нигде так интенсивно не массируется задница, как на жестком стуле.
Задница и медитация вполне могут быть связаны, подумал я. И действительно,
как только я поднялся и начал расхаживать - погружения как не бывало.
Ч. Я открывал ювелирные футлярчики один за другим и раскладывал их на
столе перед стеклянной витриной. Покупательница стояла молча и внимательно
за этим наблюдала. Руки у меня ходили как у крупье, манжеты мелькали,
единственный перстень, подаренный моей женой, чертил золотой зигзаг. Я дела
все быстро, не замечая своей скорости, посекундно вскидывал голову и
улыбался. Наконец весь ассортимент был разложен, я сделал приглашающий жест
рукой и вышел в подсобку. И там вдруг почувствовал дикую усталость,
повалился в ботинках на кушетку, закурил сигарету и после двух затяжек
крепко уснул. Дама меня разбудила, показывая выбранную вещь. Я тут же
сочинил какую-то отговорку о том, что крепкий сон залог делового успеха, и
пошел к кассовому аппарату выбивать чек.
Ш. Замахиваясь ногой, взмывающую ввысь, я не могу удержаться на месте,
я падаю. Подшариваю опорной ногой, балансирую и остаюсь ровно на этом же
месте. Сложный трюк. Мне не хватает понимания, и я стремглав обрушиваюсь на
забытую мной плацкарту. Сам на себя. Со стороны это выглядит осторожным и
самостоятельным поступком. А я бы назвал его просто безрассудным вывихим.
Плавно и сдержано я выношу себя из угла на середину. Провожу правой изгиб по
паркету, щелчком пальцев обозначая прибытие. Весьма заместительно. Так можно
ходить по улице, и никто не скажет, что ты инвалид или страдаешь головными
недугами. Никто не скажет, но ты можешь об этом подозревать и требовать,
чтобы рано или поздно это было озвучено.
Щ. Нервничал. Сбрасывал окурки себе под ноги и нервничал. Ждал,
наверное? Хотя, нет. Скорей всего, просто пребывал в прострации. Был таким
скученным, опять же - нервным, тревожным и курил одну за одной. Нога
потянулась под себя, тело увлеклось ею и, да не будет сказано при людях,
затрепетало где-то внизу. Я ничего не мог с этим поделать. А не мог, потому
что не хотел. На мне сразу отразилась вся эта тоска, поверхностная, и, что
самое главное, внутренняя деформация, и я, не по примеру некоторых слабых
личностей, взял тугой жгут и принялся стегать им по этому месту. Боли долго
не было. И когда она возникла, то рука моя уже так устала, что опустилась в
изнеможении. А на верху запели птицы, трезвон колоколов пронесся откуда-то
сбоку. И я стал более насыщенным, более придерживающим себя.
L. По самым заниженным оценкам, я весил килограмм 80 - 85. Я провис в
проломанный стул, полулежа, откинув голову назад, упираясь ногой в ящик
письменного стола. Мне было удобно. Я знал, что если повернусь набок, то мое
положение может стать довольно напряженным. Однако мне это было необходимо.
Я с тревогой взглянул на ручные часы и замолчал. Хотя и до этого момента я
не произнес ни звука. Где-то за окном поднималась серая изморось. Я
выпрямился, натянувшись, как струна, и, акцентировано выговаривая каждое
слово, сказал:
- У меня белые лилии. Я вижу однобокость наших понятий. У меня большой
колокольный звон. У меня между ног большой колокольный звон. Я говорю это,
после того, как оказался перед выбором. Я хочу выбрать самое сложное в моей
жизни решение. Я надеюсь на мое однобокое намерение. Слева от меня стучит
маленький слесарный молоточек. Мое положение становится все более и более
увесистым. Сказав это, я некоторое время думал, что это было. Но тут небо
прояснилось, по оцинкованному подоконнику стукнуло несколько капель. Во всем
этом сказывалась некая непроверенность данных, некая некомпетентность. Я тут
же подумал: Какая? Но тут переключил свое внимание на какие-то мелочи.
Прогнулся всем телом сначала в одну, потом в другую сторону, пока наконец не
наступило прояснение. Я заметил главное: что я не перестал быть человеком.
От этой мысли я немного растерялся. Но вскоре, поборов ошеломление, заметив
на своем лице полуулыбку, я большим пальцем левой ноги вычертил на полировке
окружность и этим словно бы очертил себя магическим кругом. На месте моего
осаждения действительно находилась некая аномальная зона. В эту секунду я
почувствовал свою одежду: рукава, немного мешковатый драповый костюм серого
цвета. И это так почему-то меня уязвило, что, стиснув зубы, я стал биться на
месте, пытаясь сокрушить свое опрометчивое седалище. Очевидно, в это-то
время я и почувствовал, как спокойны мои ноги, руки и, одно неверное
движение, и я скользнул бы в угол к батареи. Это меня успокоило и заставило
позвать на помощь самым, наверное, отчетливым голосом. Хотя мне это могло
лишь показаться - для крика сил уже не было.
Ы. Я останавливался, сгорбленный, выпрямлялся и разглядывал часть
обстановки, переносил взгляд через плечо и начинал мерно раскачивать голову,
пока в ней не обнаруживалось головокружение. Заметьте, я был всего лишь в
некотором неуловимом взаимоотношении. За меня держались все эти подводящие,
нарочито последующие, но не опережающие меня ни на шаг местонахождения. И не
то, чтобы я улавливал эти неясности. Нет, я, скорее, упражнялся во все
большем натыкании на них. То есть я определенно знал, что я могу это в себе
обнаружить. Это меня, конечно, немного задевало. Но я был последователен. И
на всякую такую попутность отвечал тремя-четырьмя ощупывающими маневрами,
пока не находил в себе самой подходящей формулировки. Я знал, что это почти
правильно, и замедлить не мог ни на секунду этого моего опровержения. Таков
я, если прямо навожу прицел своего ударно-спускового механизма, в виде
сложенной руки и торчащего пальца. И остановить этого нельзя.
Ь. Я знаю, что это положение делает меня слишком угнетенным. Я
приставлен к дереву или к осени, или к свету. Я подозреваю и нахожу коренную
причину этой незаконченности. Ботинки вязнут в грязи. Глина взбухает
рытвинами и жевлоками. Ноги запутываются в земной спирали. Я хватаюсь за
ветку покрепче - почти безнадежная и отчаянная манипуляция. И спуститься
вниз нельзя.
Э. Я кружился в такт музыке, ноги иногда подчинялись мне, а иногда -
топорщились и трепали мою фигуру вокруг стульев и табуреток. Наконец
размашисто, как конькобежец, я поспешил к дверям и там увидел маленького
мальчика, который вдруг возник в коридоре с маленьким водяным пистолетом. Он
стоял с неуместным выражением на лице и смотрел, как я роняюсь в свете.
- Это твоя комната? - спросил я. Мальчик смотрел мимо меня. Я
обернулся. И этот поворот головы, может быть, внезапный, а, может, и совсем



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [ 15 ] 16
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2022г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.