read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



тонкорогие газели. С шумом проносились стада горбатых степных лошадок. Над
головами людей вились, распевая то любовные, то тревожные песни, степные
пичуги.
Гильгамеш и Энкиду не стали спешить в первый день пути по степи. Они
видели, каким охотничьим азартом загорелись глаза юношей, шедших за ними,
и разрешили им повеселиться, пока незнакомые земли еще не щерятся во
враждебном оскале. Пятьдесят героев победы над Агой, пятьдесят юных
служителей Кулаба рассыпались вокруг пологого холма, на котором их вожди
устроили первую стоянку.

Шумерские герои ходили на север и восток, купцы черноголовых плавали
на юг, к острову Дильмун, а некоторые еще дальше. Но на западе пределом их
мира оставалась необозримая степь. Здесь не с кем было торговать, некого
было побеждать. Редкие кучки пугливых бормотал кочевали по ней; ни меди,
ни драгоценностей они не знали, и весь строй их жизни зиждился на страхе
перед огнедышащим драконом, чье имя шумеры старались не произносить. "Кур"
звали дракона, а "Кур" значит "Преисподняя", владевшая большую часть года
западными степями-пустынями.
Даже там, где благодатный Евфрат поворачивал к западу, и лишь
десятидневный переход отделял его от далеких закатных гор, не установилось
торгового пути. Степь страшна, а горы еще страшнее. Эти горы были особыми:
где-то прямо посреди них стоял кряж Хуррум, покрытый великанами-кедрами, а
в середине кедрового леса жил Хувава, страж горы бессмертных деревьев. Про
Хуваву говорили, что он родился прямо из горы Хуррум и возвеличен
наездницей Кура, владычицей подземного мира Эрешкигаль, дабы смертью
покарать любое человеческое сердце, пожелавшее увидеть заповедные закатные
земли. Ужасный облик, лики смерти, множество рук и голов - что только не
рассказывалось про Хуваву в шумерских городах. Удивительно, откуда людская
молва прознала о нем, ибо ни один черноголовый дальше большой излучины
Евфрата не заходил. Однако все они с суеверным ужасом говорили о тьме,
царившей под покровом Хуррумского леса, о тьме настолько могучей, что еще
ни один луч Солнца не нарушил ее мертвящего покоя.
Наверное, эта тьма и подвигнула Гильгамеша на подвиг, который ни
одному из прошлых черноголовых героев просто не пришел бы в голову. Когда
Ага был побежден, и счастливое переживание славы стало превращаться в
скуку ежедневно повторяемых, теряющих остроту переживания и краски,
песнопений, Энкиду затосковал. Стремительный Гильгамеш просто перестал
слушать похвальбу урукцев, а вот его брат начал задумываться.
- Ничего не могу поделать с собой, - сказал он однажды Большому. -
Ты, владыка Кулаба, совершил уже два подвига: построил стены, поверг Киш;
но неужели ты не чувствуешь опустошенности, подобной моей? Вот смотри:
каменщик положил кирпич, сделал это ловко и умело, но для того, чтобы его
сочли за настоящего мастера, он должен положить рядом с ним второй кирпич,
третий, выстроить дом. А если кирпич оставить один, его занесет пыль, и
кто вспомнит о каменщике? Ты меня понял, Большой? Ты увидел, что я сказал?
Большой увидел. Он вспомнил Агу, подернутого жирком самодовольства,
задремавшего на волне удач, не требовавших особых усилий с его стороны, и
пропустившего момент, когда сила волны иссякла. Слава - работа, требующая
постоянного приложения труда, иначе она остается в прошлом, зарастая тиной
привыкания к ней.
- Ты прав, брат, - Гильгамеш вспыхнул, как любой юноша, которому
доводится говорить о славе. - Что остается на земле после человека? Тени -
и той не остается! Я не помню облика своего отца, Лугальбанды, и даже
Нинсун, матушка, не может показать мне его - а ведь я не раз просил ее об
этом! Так что же остается - удовлетвориться и ждать, пока гонец смерти
Намтар не отведет тебя в кромешную тьму? А там долгие, заунывные речи
станут вести судьи, Эрешкигаль начнет пугать своим черным взглядом...
Бр-р! Не хочу думать о таком! Мое место здесь, а не там. Хоть чем-то нужно
зацепиться за здешний мир. И, если нельзя продолжать жить в теле, я хочу
жить в славе! Вот сейчас ты сказал про каменщика - и я увидел. Славу надо
возводить, как храм: одно дело кирпичи, из которых складывают основание,
другое - те, что сверкают на крыше. Из кирпичей для фундамента построишь
только что-нибудь грубое. Как Ага, знавший лишь трусливых бормотал и
принесший в свою славу одни причитания грязных горных женщин! Нет, хорошо,
что мы молоды и можем рассуждать!
Энкиду слушал Большого с замершим сердцем. Он не думал и о половине
того, что разом наговорил Гильгамеш.
- Жизнь проходит - вот о чем думал я, - сглотнув, сказал он. - От
этого мне было скучно, и я боялся, как бы скука не вытравила из моих рук
силу. Вот так. Но мог ли я подумать, что скука в состоянии прогнать скуку!
Любое сердце боязливо перед смертью, однако ты, Гильгамеш, заставляешь эту
боязнь бороться против самой себя. Говоришь - храм славы? И я хочу такой
же - только подскажи, куда нам пойти за сверкающими кирпичами?
Большой думал недолго:
- К Хуваве!

Боги были слишком неопределенны; Гильгамеш смотрел на идолы в храмах
владык небес, грома, земли, воды и терялся: слишком многозначны были слова
священных гимнов. Боги мнились ему великанами, до пояса вросшими в
преисподнюю, отчего сквозь образ каждого из них пробивалось второе лицо,
полностью противоположное первому. Они со сладострастным вожделением
лепили людей, а потом с пьяной издевкой создавали болезни и старость. Они
возвышали своих любимцев, одаривали города ремеслами, умениями, а потом
обрушивали на них хляби небесные и не прекращали потоп до тех пор, пока
все люди, подобно издохшим рыбам, не начинали плавать кверху пузом.
Гильгамеш слышал много легенд о потопе и, глядя на низкую, влажную страну
черноголовых, понимал, что она вечно живет на грани катастрофы. Вот такими
же - вечно на грани - он представлял себе богов. Вечно между темным и
светлым, порядком и разгулом, ленивым великодушием и беспричинным
раздражением; не охватывая обе стороны, а грозя сорваться в одну из них -
такими, наверное, словами он описал бы свои ощущения от общения с
алтарями. Другие не задумывались над этим, да и сам Гильгамеш не смог бы
ответить, почему его сердце так часто бередило изумление перед предметами
поклонения всех шумеров. Объяснение этому может быть в том, что сам
Гильгамеш был Большим, он с детства познал соблазны возвышающейся над
человеческим силы и мерил богов по своей мерке.
Но двум богам Большой доверял всегда. Первой была Нинсун, матушка,
слишком близкая, нежная, чтобы верить в ее причастность соблазнительной
грани самовольства. Вторым - Уту, Солнце, бог света и определенности,
судья, чья роль была ясна, а решения чисты как летнее небо. Гильгамеш
негодовал, если слышал о соперниках Уту, воспринимал вызовы ему как
попрание самого себя. Именно поэтому в ответ на вопрос Энкиду он выкрикнул
имя Хуррумского демона: пресловутая тьма под сводами кедров, так
напоминающая преисподнюю, казалась Большому самым наглым вызовом.
Что урукцы? Они испугались. Старейшины стали вспоминать ужасы,
которые слышали с детства про Хуваву. "Голос его как ураган, вместо губ -
пламя, вместо дыхания - смерть", - слова древних гимнов звучали
впечатляюще.
- Никто другой за меня не умрет! - отмахнулся Гильгамеш.
Тогда старейшие начали перечислять богов, которые уделили Хуваве
частицы своей силы. Неожиданно они вспомнили и про Уту. Получалось так,
что гора Хуррум охраняла путь закатного солнца, а Хувава ходил у Уту в
привратниках.
- Нет! - резко возразил Гильгамеш. - Не верю, что Хувава славит
Солнце. Наоборот, он бежит от Уту. Но не убежит от меня. Что до врат
преисподней - тем лучше, мы распахнем их и посмотрим. Неужели вам не
интересно было бы заглянуть туда?
Старейшины бормотали оградительные заклятья, безрассудство Большого
приводило их в трепет. Построил стены, победил Агу - это, конечно, славно,
но достаточно ли для того, чтобы похваляться перед самим Куром?
Однако старейших для того и выбирают, чтобы они боялись. Гильгамеша
удивил Энкиду. Вначале тот принял слова Большого с восторгом, однако чем
ближе дело шло к походу, тем более тревожным становилось его лицо.
- Прошлую свою жизнь я помню уже плохо, смутно, словно бы сквозь дым
от очага. Но знаю точно, что звери боялись гор. Может быть, мне это только
кажется, но я припоминаю рвы, колючки, холод из-под крон деревьев.
Погадай, Большой, может быть камни да кости подскажут, идти, или нет!
Гильгамеш даже обиделся.
- Какая глупость! Пусть женщины слушают гадальщиков. Когда же камни
предсказывали доброе? Нет, Энкиду, прекращай беспокоиться. Даже если я
умру там, слава-то останется. Подумай, в Уруке станут подрастать дети и
приходить к тебе: "Скажи, Созданный Энки, что совершил наш Большой, твой
друг и названный брат?" Вместо того, чтобы печалить меня, подумай, о чем
ты будешь им рассказывать...
Одна Нинсун не отговаривала Гильгамеша. Только морщины на лице жрицы
стали темнее.
- Хорошо, сын мой, - женщина оторвалась затылком от конусообразного
алтаря. - Я пойду говорить с Уту. Позови Энкиду и ждите меня здесь.
Жрица молилась на крыше Кулаба. Когда она вернулась в храм Нинсун, на
ней были торжественные одеяния. Грудь женщины украшало массивное
драгоценное ожерелье, голову венчала серебряная тиара, а от тела веяло
мыльным корнем. Она была погружена в себя и, даже усевшись перед алтарем,
не сразу посмотрела на братьев.
- Ну, беспокойные сердца, - наконец грустно улыбнулась жрица. - Много
со мной говорил Уту, но не все я поняла. Однако удерживать вас не стану. -
Ее глаза некоторое время перебегали с Гильгамеша на Энкиду и обратно. - Да
вас и не удержать. Как бы ни хотелось мне этого. Когда сердце просит,
таким, как вы, нужно идти. Даже если цель путешествия - Хувава. - Она



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [ 15 ] 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.