read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



моей ноге совершенно так же, как его предки прижимались к ногам своих
хозяев, учуяв за порогом пещеры незнакомое и опасное...
- Дна нет... - говорит он с отчаянием. - Я не умею понять. Всегда
бывает дно. Они все ушли туда, а дна нет, и никто не вернулся... Мы должны
туда идти?
Я опускаюсь на корточки и обнимаю его за шею.
- Я не вижу здесь ямы, - говорю я на языке Голованов. - Я вижу только
ровный прямоугольник асфальта.
Щекн тяжело дышит. Все мускулы его напряжены, и он все теснее
прижимается ко мне.
- Ты не можешь видеть, - говорит он. - Ты не умеешь. Четыре лестницы
с дырчатыми ступенями. Стерты. Блестят. Все глубже и глубже. И никуда. Я
не хочу туда. И не приказывай.
- Дружище, - говорю я. - Что это с тобой? Как я могу тебе
приказывать?
- Не проси, - говорит он. - Не зови. Не приглашай.
- Мы сейчас уйдем отсюда. - Говорю я.
- Да! И быстро!
Я диктую донесение. Вандерхузе уже переключил мой канал на Штаб, и
когда я заканчиваю, вся экспедиция уже в курсе. Начинается галдеж.
Выдвигаются гипотезы, предлагаются меры. Шумно. Щекн понемножку приходит в
себя: косит желтым глазом и то и дело облизывается. Наконец вмешивается
сам Комов. Галдеж прекращается. Нам приказано продолжать движение, и мы
охотно подчиняемся.
Мы огибаем страшный прямоугольник, пересекаем площадь, минуем второй
броневик, запирающий проспект с противоположной стороны, и снова
оказываемся между двумя колоннами брошенных автомашин. Щекн снова бодро
бежит впереди, он снова энергичен, сварлив и заносчив. Я усмехаюсь про
себя и думаю, что на его месте я сейчас, несомненно, мучился бы от
неловкости за тот панический приступ почти детского страха, с которым не
удалось совладать там, на площади. А вот Щекн ничем таким не мучается. Да,
он испытал страх и не сумел скрыть этого, и не видит здесь ничего стыдного
и неловкого. Теперь он рассуждает вслух:
- Они все ушли под землю. Если бы там было дно, я бы уверил тебя, что
все они живут сейчас под землей очень глубоко, неслышно. Но там нет дна! Я
не понимаю, где они там могут жить. Я не понимаю, почему там нет дна и как
это может быть.
- Попытайся объяснить, - говорю я ему. - Это очень важно.
Но Щекн не может объяснить. Очень страшно, твердит он. Планеты
круглые, пытается объяснить он, и эта планета тоже круглая, я сам видел,
но на той площади она вовсе не круглая. Она там, как тарелка. И в тарелке
дырка. И дырка эта ведет из одной пустоты, где находимся мы, в другую
пустоту, где нас нет.
- А почему я не видел этой дырки?
- Потому что она заклеена. Ты не умеешь. Заклеивали от таких, как ты,
а не от таких, как я...
Потом он вдруг сообщает, что снова появилась опасность. Небольшая
опасность, обыкновенная. Очень давно не было совсем, а теперь опять
появилась.
Через минуту от фасада дома справа отваливается и рушится балкон
третьего этажа. Я быстро спрашиваю Щекна, не уменьшилась ли опасность. Он
не задумываясь отвечает, что да, уменьшилась, но ненамного. Я хочу его
спросить, с какой стороны угрожает нам теперь эта опасность, но тут в
спину мне ударяет плотный воздух, в ушах свистит, шерсть на Щекне
поднимается дыбом.
По проспекту проносится словно маленький ураган. Он горячий и от него
пахнет железом. Еще несколько балконов и карнизов с шумом рушатся по обеим
сторонам улицы. С длинного приземистого дома срывает крышу, и она -
старая, дырявая, рыхлая - медленно крутясь и разваливаясь на куски,
проплывает над мостовой и исчезает в туче гнойно-желтой пыли.
- Что там у вас происходит? - вопит Вандерхузе.
- Сквозняк какой-то... - отзываюсь я сквозь зубы.
Новый удар ветра заставляет меня пробежаться вперед помимо воли. Это
как-то унизительно.
- Абалкин! Щекн! - гремит Комов. - Держитесь середины! Подальше от
стен! Я продуваю площадь, у вас возможны обвалы...
И в третий раз короткий горячий ураган проносится вдоль проспекта,
как раз в тот момент, когда Щекн пытается развернуться носом к ветру. Его
сбивает с ног и юзом волочит по мостовой в унизительной компании с
какой-то зазевавшейся крысой.
- Все? - раздраженно спрашивает он, когда ураган стихает. Он даже не
пытается подняться на ноги.
- Все, - говорит Комов. - Можете продолжать движение.
- Огромное вам спасибо, - говорит Щекн, ядовитый, как самая ядовитая
змея.
В эфире кто-то хихикает, не сдержавшись. Кажется Вандерхузе.
- Приношу свои извинения, - говорит Комов. - Мне нужно было разогнать
туман.
В ответ Щекн изрыгает самое длинное и замысловатое проклятие на языке
Голованов, поднимается, бешено встряхивается, и вдруг замирает в неудобной
позе.
- Лев, - говорит он. - Опасности больше нет. Совсем. Сдуло.
- И на том спасибо, - говорю я.
Информация от Эспады. Чрезвычайно эмоциональное описание Главного
Гаттауха. Я вижу его перед собой как живого - невообразимо грязный,
вонючий, покрытый лишаями старикашка лет двухсот на вид, утверждает, будто
ему двадцать один год, все время хрипит, кашляет, отхаркивается и
сморкается, на коленях постоянно держит магазинную винтовку и время от
времени палит в божий свет поверх головы Эспады, на вопросы отвечать не
желает, а все время норовит задавать вопросы сам, причем ответы
выслушивает нарочито невнимательно и каждый второй ответ во всеуслышание
объявляет ложью...
Проспект вливается в очередную площадь. Собственно, это не совсем
площадь - просто справа располагается полукруглый сквер, за которым
желтеет длинное здание с вогнутым фасадом, уставленным фальшивыми
колоннами. Фасад желтый, и кусты в сквере какие-то вяло-желтые, словно в
канун осени, и поэтому я не сразу замечаю посередине сквера еще один
"стакан".
На этот раз он целехонек и блестит как новенький, будто его сегодня
утром установили здесь, среди желтых кустов - цилиндр высотой метра в два
и метр в диаметре, из полупрозрачного, похожего на янтарь материала. Он
стоит совершенно вертикально и овальная дверца его плотно закрыта.
На борту у Вандерхузе вспышка энтузиазма, а Щекн лишний раз
демонстрирует свое безразличие и даже презрение ко всем этим предметам,
"не интересным его народу": он немедленно принимается чесаться,
повернувшись к "стакану" задом.
Я обхожу стакан кругом, потом берусь двумя пальцами за выступ на
овальной дверце и заглядываю внутрь. Одного взгляда мне вполне достаточно
- заполняя своими чудовищными суставчатыми мослами весь объем "стакана",
выставив перед собой шипастые полуметровые клешни, тупо и мрачно глянул на
меня двумя рядами мутно-зеленых бельм гигантский ракопаук с Пандоры во
всей своей красе.
Не страх во мне сработал, а спасительный рефлекс на абсолютно
непредвиденное. Я и ахнуть не успел, как уже изо всех сил упирался плечом
в захлопнутую дверцу, а ногами - в землю, с головы до ног мокрый от пота,
и каждая жилка у меня дрожит.
А Щекн уже рядом, готовый к немедленной и решительной схватке, -
покачивается на вытянутых напружиненных ногах, выжидательно поводя из
стороны в сторону лобастой головой. Ослепительно белые зубы его влажно
блестят в уголках пасти. Это длится всего несколько секунд, после чего он
сварливо спрашивает:
- В чем дело? Кто тебя обидел?
Я нашариваю рукоять скорчера, заставляю себя оторваться от проклятой
дверцы и принимаюсь пятиться, держа скорчер наизготовку. Щекн отступает
вместе со мной, все более раздражаясь.
- Я задал тебе вопрос! - заявляет он с негодованием.
- Ты что же, - говорю я сквозь зубы, - до сих пор ничего не чуешь?
- Где? В этой будке? Там ничего нет!
Вандерхузе с экспертами взволнованно галдят над ухом. Я их не слушаю.
Я и без них знаю, что можно, например, подпереть дверцу бревном - если
найдется - или сжечь ее целиком из скорчера. Я продолжаю пятиться, не
спуская глаз с дверцы "стакана".
- В будке ничего нет! - настойчиво повторяет Щекн. - И никого нет. И
много лет никого не было. Хочешь, я открою дверцу и покажу тебе, что там
ничего нет?
- Нет, - говорю я, кое-как управляясь со своими голосовыми связками.
- Уйдем отсюда.
- Я только открою дверцу...
- Щекн, - говорю я. - Ты ошибаешься.
- Мы никогда не ошибаемся. Я иду. Ты увидишь.
- Ты ошибаешься! - рявкаю я. - Если ты сейчас же не пойдешь за мной,
значит, ты мне не друг и тебе на меня наплевать!
Я круто поворачиваюсь на каблуках (скорчер в опущенной руке,
предохранитель снят, регулятор на непрерывный разряд) и шагаю прочь. Спина
у меня огромная, во всю ширину проспекта, и совершенно беззащитная.
Щекн с чрезвычайно недовольным видом шлепает лапами слева и позади.
Ворчит и задирается. А когда мы отходим шагов на двести и я совсем уже
успокаиваюсь и принимаюсь искать ходы к примирению, Щекн вдруг исчезает.
Только когти шарахнули по асфальту. И вот он уже около будки, и поздно уже
кидаться за ним, хватать за задние ноги, волочить дурака прочь, и скорчер



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [ 15 ] 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.