read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
l7.trade
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО
l7.trade

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



оглянуться, как жизнь пройдет!
-- Ну, до этого еще далеко.
-- Увы, недалеко! А я еще ничего, ничего не испытала в
жизни!
-- Еще не поздно испытать.
И тут она вдруг с усмешкой тряхнула головой:
-- И испытаю!
-- А кто ваш муж? Чиновник?
Она махнула ручкой:
-- Ах, очень хороший и добрый, но, к сожалению, совсем не
интересный человек... Секретарь нашей земской уездной управы...
"Какая милая и несчастная!" -- подумал он и вынул
портсигар:
-- Хотите папиросу?
-- Очень!
И она неумело, но отважно закурила, быстро, по-женски
затягиваясь. И в нем еще раз дрогнула жалость к ней, к ее
развязности, а вместе с жалостью -- нежность и сладострастное
желание воспользоваться ее наивностью и запоздалой
неопытностью, которая, он уже чувствовал, непременно соединится
с крайней смелостью. Теперь, сидя в столовой, он с нетерпением
смотрел на ее худые руки, на увядшее и оттого еще более
трогательное личико, на обильные, кое-как убранные темные
волосы, которыми она все встряхивала, сняв черную шляпку и
скинув с плеч, с бумазейного платья серое пальтишко. Его
умиляла и возбуждала та откровенность, с которой она говорила с
ним вчера о своей семейной жизни, о своем немолодом возрасте, и
то, что она вдруг так расхрабрилась теперь, делает и говорит
как раз то, что так удивительно не идет к ней. Она слегка
раскраснелась от водки, даже бледные губы ее порозовели, глаза
налились сонно-насмешливым блеском.
-- Знаете, -- сказала она вдруг, -- вот мы говорили о
мечтах: знаете, о чем я больше всего мечтала гимназисткой?
Заказать себе визитные карточки! Мы совсем обеднели тогда,
продали остатки имения и переехали в город, и мне совершенно
некому было давать их, а как я мечтала! Ужасно глупо...
Он сжал зубы и крепко взял ее ручку, под тонкой кожей
которой чувствовались все косточки, но она, совсем не поняв
его, сама, как опытная обольстительница, поднесла ее к его
губам и томно посмотрела на него.
-- Пойдем ко мне...
-- Пойдем... Здесь, правда, что-то душно, накурено!
И, встряхнув волосами, взяла шляпку.
Он в коридоре обнял ее. Она гордо, с негой посмотрела на
него через плечо. Он с ненавистью страсти и любви чуть не
укусил ее в щеку. Она, через плечо, вакхически подставила ему
губы.
В полусвете каюты с опущенной на окне сквозной решеткой
она тотчас же, спеша угодить ему и до конца дерзко использовать
все то неожиданное счастье, которое вдруг выпало на ее долю с
этим красивым, сильным и известным человеком, расстегнула и
стоптала с себя упавшее на пол платье, осталась, стройная, как
мальчик, в легонькой сорочке, с голыми плечами и руками и в
белых панталончиках, и его мучительно пронзила невинность всего
этого.
-- Все снять? -- шепотом спросила она, совсем, как
девочка.
-- Все, все, -- сказал он, мрачнея все более.
Она покорно и быстро переступила из всего сброшенного на
пол белья, осталась вся голая, серо-сиреневая, с той
особенностью женского тела, когда оно нервно зябнет, становится
туго и прохладно, покрываясь гусиной кожей, в одних дешевых
серых чулках с простыми подвязками, в дешевых черных туфельках,
и победоносно пьяно взглянула на него, берясь за волосы и
вынимая из них шпильки. Он, холодея, следил за ней. Телом она
оказалась лучше, моложе, чем можно было думать. Худые ключицы и
ребра выделялись в соответствии с худым лицом и тонкими
голенями. Но бедра были даже крупны. Живот с маленьким глубоким
пупком был впалый, выпуклый треугольник темных красивых волос
под ним соответствовал обилию темных волос на голове. Она
вынула шпильки, волосы густо упали на ее худую спину в
выступающих позвонках. Она наклонилась, чтобы поднять спадающие
чулки, -- маленькие груди с озябшими, сморщившимися коричневыми
сосками повисли тощими грушками, прелестными в своей бедности.
И он заставил ее испытать то крайнее бесстыдство, которое так
не к лицу было ей и потому так возбуждало его жалостью,
нежностью, страстью... Между планок оконной решетки, косо
торчавших вверх, ничего не могло быть видно, но она с
восторженным ужасом косилась на них, слышала беспечный говор и
шаги проходящих по палубе под самым окном, и это еще страшнее
увеличивало восторг ее развратности. О, как близко говорят и
идут -- и никому и в голову не приходит, что делается на шаг от
них, в этой белой каюте!
Потом он ее, как мертвую, положил на койку. Сжав зубы, она
лежала с закрытыми глазами и уже со скорбным успокоением на
побледневшем и совсем молодом лице.
Перед вечером, когда пароход причалил там, где ей нужно
было сходить, она стояла возле него тихая, с опущенными
ресницами. Он поцеловал ее холодную ручку с той любовью, что
остается где-то в сердце на всю жизнь, и она, не оглядываясь,
побежала вниз по сходням в грубую толпу на пристани.
5 октября 1940
ЗОЙКА И ВАЛЕРИЯ
Зимой Левицкий проводил все свое свободное время в
московской квартире Данилевских, летом стал приезжать к ним на
дачу в сосновых лесах по Казанской дороге.
Он перешел на пятый курс, ему было двадцать четыре года,
но у Данилевских только сам доктор говорил ему "коллега", а все
остальные звали его Жоржем и Жоржиком. По причине одиночества и
влюбчивости, он постоянно привязывался к какому-нибудь
знакомому дому, скоро становился в нем своим человеком, гостем
изо дня в день и даже с утра до вечера, если позволяли занятия,
-- теперь стал он таким у Данилевских. И тут не только хозяйка,
но даже дети, очень полная Зойка и ушастый Гришка, обращались с
ним, как с каким-нибудь дальним и бездомным родственником. Был
он с виду прост и добр, услужлив и неразговорчив, хотя с
большой готовностью отзывался на всякое слово, обращенное к
нему.
Пациентам Данилевского отворяла дверь пожилая женщина в
больничном платье, они входили в просторную прихожую, устланную
коврами и обставленную тяжелой старинной мебелью, и женщина
надевала очки, с карандашом в руке строго смотрела в свой
дневник и одним назначала день и час будущего приема, а других
вводила в высокие двери приемной, и там они долго ждали вызова
в соседний кабинет, на допрос и осмотр к молодому ассистенту в
сахарно-белом халате, и только уже после этого попадали к
самому Данилевскому, в его большой кабинет с высоким одром у
задней стены, на который он заставлял некоторых из них влезать
и ложиться в самой жалкой и неловкой от страха позе: пациентов
все смущало -- не только ассистент и женщина в прихожей, где с
такой гробовой медлительностью, блистая, ходил из стороны в
сторону медный диск маятника в старинных стоячих часах, но и
весь важный порядок этой богатой, просторной квартиры, это
выжидательное молчание приемной, где никто не смел сделать
лишнего вздоха, и все они думали, что это какая-то совсем
особенная, вечно безжизненная квартира и что сам Данилевский,
высокий, плотный, грубоватый, вряд ли хоть раз в году
улыбается. Но они ошибались: в той жилой части квартиры, куда
вели двойные двери из прихожей направо, почти всегда было шумно
от гостей, со стола в столовой не сходил самовар, бегала
горничная, добавляя к столу то чашек и стаканов, то вазочек с
вареньем, то сухарей и булочек, и Данилевский даже в часы
приема нередко пробегал туда по прихожей на цыпочках и, пока
пациенты ждали его, думая, что он страшно занят каким-нибудь
тяжелобольным, сидел, пил чай, говорил про них гостям: "Хай
трошки подождут, матери их черт!" Однажды, сидя так и с
усмешкой поглядывая на Левицкого, на сухую худобу и некоторую
гнутость его тела, на его слегка кривые ноги и впалый живот, на
обтянутое тонкой кожей лицо в веснушках, ястребиные глаза и
рыжие, круто вьющиеся волосы, Данилевский сказал:
-- А признайтесь, коллега: ведь есть в вас какая-нибудь
восточная кровь, жидовская, например, или кавказская?
Левицкий ответил со своей неизменной готовностью к
ответам:
-- Никак нет, Николай Григорьевич, жидовской нет. Есть
польская, есть, может быть, ваша украинская, -- ведь Левицкие
есть и украинцы, -- слышал от деда, будто есть и турецкая, но
правда ли, один аллах ведает.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [ 15 ] 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.