read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



захваченная ее бурным порывом и загадочной, небывалой страстью
сочинительства, Тина отворотилась от перхурьевских ухажеров, от Веньки
бельмастого и всяких иных воздыхателей. Вознегодовав, перхурьевские парни с
двумя гармошками во главе с Венькой бельмастым прошлись по Кобылино, громко
выкрикивая: "Как кобылински девицы, из отрепий, из кострицы, ходят задом
наперед -- никто замуж не берет!.." Особенно дерзко вели себя перхурьевские
парни под окнами активиста-комсомольца Пашки Финифатьева.
Мы ребята -- ежики,
У нас в кармане ножики,
По две гирьки на весу,
Левольвер на поясу!
Но ничего уж не могло удержать двух пламенем объятых сердец,
стремящихся в "лоно семейного очага", тем более, что в том же умном
наставлении было как будто специально для них сказано: "Счастье -- не пирог,
дожидаться нечего..."
А и будучи женатыми, оставались они радыми друг другу и нет-нет да и
затевали игру, им только и понятную, вгоняя родителей в сомнение насчет
сохранности ума у молодых. "Счастье -- кипяток, разом обожжешься!" -- хитро
сощурившись, бывало, начнет Алевтина Андреевна заманивать Павла в горницу. А
он ей тут же: "Искусный плаватель и на море не утонет!" Украдкой, совсем уж
тихо шепнет сваренным голосом голубица ясная: "Грех сладок, а человек
падок!"
Само собой, от игры такой пошли детки. И вот уж старшие сыновья, той
вечной радостною игрой увлечены, пошли-поехали гулять, хотя и не было у них
ранешных полезных наставлений, они все равно привели в дом молодух.
Тетрадку, когда-то ей в Перхурьево посланную, Алевтина Андреевна
сохранила. Вынет из сундука, шевеля губами, прочтет: "Счастье -- не голубь
-- кого полюбит", уронит слезу на желтые листки, жалея о так быстро
пролетевшей молодости, да и успокоится, норовя трудом своим изладить лучше
жизнь другим людям -- детям своим.


Еще какой-то миг Финифатьев удерживает видение -- супружницу свою
драгоценную, с годами сделавшуюся дородней, но все голубицей ласковой
глядящею. Он чувствует взгляд жалостливый, призывный, но то, что когда-то в
наставлении означалось загадкою: "Что сильней всего на свете?" -- вдавливает
Финифатьева в земляную щель, на смену приятным воспоминаниям наплывают
темные, жуткие видения, подступает явь, которая страшнее снов. Видится ему
зыбучее болото, по болоту тому, не увязая, хватаясь за горелые сосенки,
бредет в белом халате медсестра обликом точь-в-точь Нелька Зыкова, что
сулилась за ним приплыть, да что-то никак не плывет. На ходу она стряхивает
градусник, навалившись на грудь сержанта, раздвигает зубы, расшеперивает
рот, сует под язык градусник... нет, исправилась, градусник перенесла куда
надо, под мышку, в рот-то закатился комочек земли, может, галька. Отчего же
градусник-то шевелится? Холодно от градусника -- это спервоначала всегда
так, пока не согреется градусник от тела, но чтоб шевелился... Да ведь это
змея, болотная гадюка под мышку-то заползла, жует градусник кривыми зубами,
треск стекла слышно...
-- Аа-а-а-а! A-a-a! -- вскинулся Финифатьев. И что-то отпрыгнуло от
него, мягко выпало из норки. -- Божечки! Крыса! -- зашевелились реденькие
волосы на голове сержанта. Фашисты выжигают и рвут вдали древний город --
вся нечисть из него ринулась в бега, ей, нечисти, тоже жрать чего-то надо.
Едят мертвых, у беспамятных носы и уши отгрызают.
В штабной нише под козырьком сменились связисты. Отдежуривший связист
уполз на обогретое место, на растертый бурьян, из-под праха которого
обнажилась кореньями надолго уже остывшая земля. Выступивший на дежурство
связист навесил на башку две телефонные трубки, пытался оживить печку,
перенесенную из блиндажа (убить эту сваренную из броневого железа печку не
могли даже доблестные минометчики обер-лейтенанта Болова), собрал с полу
все, что может гореть, выдернув горсть ломаной полыни, долго бил кресалом,
рассыпая искры во тьме, раздувая трут или старый бинт, свернутый трубочкой с
ваткой в середине, наконец, добыл огня, поджег бурьянок в печке и,
завороженно стоя на коленях, неотрывно смотрел на огонек, вроде бы пытаясь
постигнуть тайну его или просто порадоваться огоньку с горьким, полынным
дымком, отдающему пусть и слабенькое, но не предвещающее смерти тепло. Из
тьмы, зачуяв запах дыма, выступил постовой, вывернул карманы, кисет, выбирая
из пыльных уголков золотинки табака, попросил связиста то же сделать.
"Да некурящий я", -- отозвался Шестаков, -- но на всякий случай все же
вывернул карманы штанов. На нем, кроме нижнего белья, все было с чужого,
мертвого тела, так, может, прежний хозяин одежи был курящим человеком. "Нет,
ничего нету,-- тихо уронил он, -- и печка прогорела". Подумал, может, от
разбитого блиндажа немецких минометчиков остались щепки какие, головешки ли,
попросил часового сходить туда. "Ладно", -- согласился постовой, намявши в
горсть полыни, он смешал ее с табачной пылью, прикурил, захлебнулся едучей
горечью дыма, сердито бросил цигарку и какое-то время стоял перед печуркой
на коленях.
Лешка хотел сделать поверку, но вспомнил, что сделал ее уже, вступив на
дежурство, придумывал занятие, которое помогло бы отогнать сон. У опытного
связиста существуют десятки дел и уловок, чтобы занять себя ими на
дежурстве, которое за делами проходит быстрее, но главное -- не дает уснуть.
В свете дня писать письмо, починять штаны и рубахи, ковыряться в запасном
телефонном аппарате, изолировать провод, укреплять заземлитель. Кто читающий
и запасся старыми газетами, прихватил где-нибудь книгу, тот убивает время за
чтением. Но коли ты выспавшийся, сытый -- вспоминается кое-что из прошлой
жизни, такое, что манит заняться Дунькой Кулаковой, -- грешку этому шибко
подвержены связисты.
На Брянском фронте, помнит Лешка, до дыр зачитали оставшуюся с зимы в
окопах "Историю ВКП(б)" -- до чего же нудная и противная книга, но читать-то
нечего, вот и мозолили ее, с бумагой плохо сделалось, начали ее курить -- и
тут нелады -- напечатана на дорогой, толстой бумаге, на цигарках при затяжке
она воспламенялась, обжигала брови и глаза. Пользуясь ситуацией, солдаты
громко кляли книгу, самое вэкэпэбэ, и никто из чинодралов придраться не мог
-- брань совершенно обоснована.
Много занятий у опытного связиста, главное из них -- треп. За этот грех
шишек насобирает связист полну голову: уснет или затокуется на телефоне
дежурный, прозевает командира, тот ему немедля завезет телефонной трубкой по
башке. У новых телефонных аппаратов трубки эбонитовые, легкие, от них, если
стукнут по башке -- один только звон, шишек же нету, кроме того, трубки
эбонитовые хрупкие, и, если отец-командир переусердствует -- трубка
растрескается, когда и вовсе рассыплется. Связисты соберут трубку,
изоляционной лентой обмотают, проволочками разными скрепят, но качество
техники уже нарушено, мембрана в трубке катается при разговоре, чего-то
дребезжит и замыкает. Взовьется товарищ командир: "Что со связью?!"
"Сами же об мою голову трубку разбили, сами вот теперь и работайте, как
хотите".
У старого, заслуженного, поди-ко еще с царских времен телефонного
аппарата ящик тяжелый, трубка с деревянной ручкой, зимой пальцы от нее
меньше мерзнут. Все остальное из нержавейки или из меди отлито, трубка,
почитай, килограмм весом -- завезут ею вгорячах -- долго в башке звенит и
чешется...
У Щуся, у того не задержится -- чуть чего и долбанет, делает он это
психовато, но никто на него не обижается. Майор Зарубин никогда никого
пальцем не трогал, чтоб трубкой бить -- у него и моды такой не было, сделает
замечание либо посмотрит так, что уж лучше бы грохнул трубкой по башке,
пускай и от старого аппарата. Понайотов -- человек очень даже культурный, но
кровей не наших, его уж лучше и не доводить до психа -- он не только
долбанет трубкой, но в гневе и из блиндажа вышибет.
При таком вот действенном воспитании фронтовые телефонисты с одного
раза много чего запоминают и с одного же раза различают голоса командиров,
не переспрашивают, не тянут волынку с передачами команд -- плохая, хорошая
ли слышимость -- работают четко, соответствуют своему назначению, иначе
вылетишь из-под крыши и, язык на бок, будешь носиться по линии,
проматеренный, проклятый насквозь, и поджопников насобираешь полные галифе.
Линейному-то связисту не то, что починиться, на ходу, на скаку, как собаке,
жрать приходится. Одно преимущество у линейных связистов -- ранят и убивают
их часто, так что и намаяться иной братан не успеет, ляжет на линии, тут его
в случайной канавке иль воронке и зароют.
Нет у Шестакова ни книг, ни газет, ни еды. Время катит за полночь, треп
на линиях прекратился, да и строго-настрого запрещено телефонистам на
плацдарме трепаться -- враг во тьме шустрит, к ниткам связи подключается,
планы наши выведывает, тайную щусевскую линию ищет.
Чего только в голову телефониста не лезет ночью, прямо помойка -- не
голова, напичкано в ней черт те что! Ползут, шевелятся под трубками в башке
неторопливые думы, замедлят ход, возьмутся лезть одна на другую -- значит,
дрема подкатывает, мешаться начала явь со сном. И надо отгонять дрему
единственным, тоже давним и привычным способом. Лешка шарит под бельем,
лезет под мышки, в мотню, вылавливает тварей -- в этом деле опытный
телефонист тоже наторелый охотник -- он за одной тварью гоняться не станет,
он их в волосьях пучком выбирает, как какой-нибудь узбек рис в плове, и
острыми ногтями башки вертучие зажимает. Упираются плененные зверюги лапами
в брюхи пальцев, задами вертят, если б кричать умели, так всех бы на
плацдарме разбудили!.. Но никакой пощады им нет, этим постоянным врагам
социализма: щепотью их связист вынимает и отпускает на волю, не на долгую --
уронит вниз к ногам и обувью их заживо стопчет, похоронит: не кусайся, не
ешь своих, жри фрица, пока он еще живой.
Лешка еще и уловку придумал: начнет дрема его долить -- он зверье с
волосьями прихватывает и как бы нечаянно рвет растительность с корнем --



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 [ 142 ] 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.