read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



иной. Докучала ему крепко все та же болотная змея, угнездившаяся под мышкой,
он ее выбрасывал за хвост из-под одежды, топтал, вроде бы изодрал гада на
куски, но куски те снова соединялись, снова змея заползала под мышку,
свертывалась в холодный комок, шипела там, пыталась кусаться. Финифатьев
устал бороться с гадом, пластая на себе гимнастерку, высказывался: "Не-эт,
товаришшы! Мы тоже конституцию страны социализма изучали, тоже равенство
понимам -- и никаких!.. Алевтина Андреевна! Не слышу я тебя. Не слышу. Ты
продуй трубку-то, продуй..."

Нынешняя бомбардировка оказалась особенно яростна и нещадна. Работая на
последних пределах высоты, лапотники неистово пахали клок земли, над которым
развалилось, сгорело, погибло большинство машин прославленной воздушной
дивизии Люфтваффе, стиравшей с земли древние европейские города, порты,
станции, колонны танков, машин, сотни эшелонов, тучи беженцев и устало
бредущих иль по окопам залегших полков.
И вот над этим паршивым, когтями дьявола исцарапанным берегом, над
землей, где и земли-то, как таковой, нет, рыжая ржавчина, перемешанная с
серым песком, обнажающим под собой глину, цветом напоминающую дохлую,
кое-как на морозе ободранную сталинградскую конину, именно над этим клочком
земли расколошматили, расстреляли, поистребили неустрашимую дивизию.
Залатанные машины, свистя продырявленными крыльями, сипя и рыча плохо
тянущими моторами, ходили и ходили над берегом, соря бомбами, втыкая в его
кромки пули из крупнокалиберных пулеметов, готовые лапами цапать, корпусами
давить все, что еще шевелится там, внизу, в туче рыжей пыли. На выходе из
пике, когда черный дым из надсаженных моторов густо тащился за машинами, на
них набрасывались истребители, рассекая порой частыми очередями самолет
напополам, или гонялись за лапотниками, понужая его в хвост и в гриву. А
выше и дальше лопаются взрывы зениток.
Носок, мысок, часть суши, намытая рекой и речкой, подсеченная
ледоходом, размытая высокой водой, была бомбами отсечена от материка или,
как уголочек уже начатого желтого пирога, отрезана, употреблена, лучше
по-шороховски -- схавана воздушными едоками. Весь яр вроде бы приподнялся и
со вздохом осел, накренился, отпихнул от себя прибрежный песок. И когда
земля, точно распущенная хулиганами подушка, исторглась мягким, сыпучим
нутром, осела на выступ, придавила собою, успокоила людей в непробудной
тьме, они и вскрикнуть не успели. В голове Финифатьева, наглухо укрытой
одеялом, промелькнуло: "А шчо же это было? Жизнь? Сон?" -- и все мысли его
на этом месте остановились, даже последний вздох раздавило в груди. Петька
Мусиков, игравший в детстве с маньдомскими шпанятами в игру, которую только
маньдомские ребята могли и придумать: во время спуска штабелей в реку бегать
вверх по рассыпающимся бревнам, -- ринулся Петька Мусиков встречь
бревносвалу, выскочить норовил на грохот, но его сбивало и сбивало бревнами
и, наконец, ослабнув, он поплыл, покатился. В борьбе за себя он совершил
ошибку, а какую -- уяснить не успел. Под катящимися, грохочущими бревнами
хрустели его кости, смялось в земле и смешалось с землею, растеклось,
размичкалось его худое, с детства замороченное тело.
Вальтер и Зигфрид сколько-то еще плыли в сдвинувшейся с места земляной
дыре, сделавшейся сразу тесной и душной, истошно крича, пытались руками
упереться, отбросить наседающую со всех сторон, молниями разрываемую землю.
Но их все крепче, плотнее, сдавливало и, наконец, утащило, смяло, рассыпало,
и тела, и крики их, и движения, как и сотен других людей, спасавшихся в
земляных норках.
Когда развалился мысок у реки Черевинки и осел берег вниз, в реку еще
долго катились комья и комочки земли, мелькая чубчиками седых трав,
обломками сохлого бурьяна. Попав в воду, комья делали еще один-два подскока
и, намокнув, утихали, пузыря вокруг себя желтую муть. От каждого комка
растягивало по воде, с каждым днем делающейся прозрачней и холодной, желтую
полоску, подле берега кружило нарядный, горелый лист, пух осенних бурьянов,
мусор кружило, из рыхло оседающего яра с комками вместе выкатило безумно
хохочущее, барахтающееся в земле что-то. Раскопавшийся из гиблых недр
лохматый человек плевался, плевался и запел; "Па-яа-лю-би-ыл ж-жа я и-ие,
па-а-я-лю-у-уби-ы-ыл горячо-о-о, а она на любоф не ответила ниче..."
Другой воскресший житель земли русской рыдал, умываясь в речке, и
блажил при этом на весь белый свет: "А-а-а, живо-во-о-о-ой!
Распрот-твою-твою-твою мать, в пе-печо-о-онки, в селеззе-о-онки,
ж-жи-ы-ы-во-о-ой!"
Натужно хрипя, тянули, везли за собой густые дымы лапотники, гнались за
ними, вертясь шало, словно бы балуясь на свету зари, плюющие огнем
истребители. Завалившись беспомощно на спину, по-собачьи, выставив лапы,
обреченно падал и горел один, другой бомбовоз, и единственный белый цветочек
парашюта расцвел на сером, почти уже темном небе, но и его смахнули с
жиденько желтеющего лоскутка зари.
Умолк неугомонный Финифатьев, отмучились раненые и пленные, снесло
мысок, намытый Черевинкой, осадило яр, разлетелись в разные стороны
самолеты, сделалось на берегу и в небе просторней, свету и пространства
прибавилось.


Месяц-два спустя в Вологодское село Кобылино придет извещение о том,
что сержант Финифатьев Павел Терентьевич пропал без вести на полях сражений.
И Алевтина Андреевна, изработавшая и силу, и тело, прибьет четвертую красную
звездочку на угол своей избы -- по северному обычаю отмечая память
вылетевших из этого гнезда на войну защитников отечества. Может, год, может,
десять лет спустя -- дни и годы сольются у русской вдовы воедино, пойдут
унылой чередою, станут одинакового цвета -- покорная вдова повяжет вместо
черного белый платок и подастся в избу Вуколихи, обставленной богатым
иконостасом с круглосуточно горящей перед ним лампадой, заправленной
соляркой, -- молиться по убиенным и страждущим. Она встретит здесь женщин,
которые были вроде бы уже старыми еще тогда, когда они с Павлом играли в
счастливую любовную игру -- время поравняло всех женщин, они сделались
одинаково белы волосом, воздушны телом, тихи голосом.
Теперь они жили только воспоминаниями о прошлом. Собравшись у Вуколихи,
рассказывали друг дружке о своих детях, братьях и мужьях, прося Господа дать
павшим на поле брани место на небе поудобнее -- уж больно худо им было на
земле, так пущай хоть на небе отдохнут.
Мужья теперь у всех баб сделались, как на подбор, хорошими, умными,
добрыми, хозяйственными, жен своих и родителей почитавшими, детей без ума
любившими, власть и Бога не гневившими. Никто из них не колотил жен, не
пропивал получки, не крушил окон у себя и у соседей, не заглядывался на
молодух.
Перхурьевский начальник, рыболовецкой бригадир, Венька Сухоруков,
счастливо отделавшийся от войны по причине бельма, накрыл однажды
собравшихся у Вуколихи старушек. Но бабы страсть какие увертливые сделались
за годы, прожитые под лукавой, воровской властью, вывернулись из сложного
положения, выставив Веньке поллитру, он за это выбросил из мерзлого куля на
пол брюхатую, икряную щуку.
С тех пор, как только Венька бывал не при капиталах, но выпить ему
требовалось, прижимал он старушек, сулясь разоблачить их секту в газетке,
предать их суду общественности, прикрыть гнездо, сеющее вреднеющую
идеологию, идущую вразрез с научным атеизмом и постановлениями партии.
Старушки, как и весь русский народ, боялись партии и раскошеливались.
Разговоры и самодельные молитвы-напевы облегчали душу Алевтины
Андреевны, не истребляя, однако, в ней вовсе загустелую тоску, теперь уж
вечную -- догадывалась она. Алевтина Андреевна носила ту тоску в себе, как
зародыш ребенка, которым не разродиться, который уйдет с нею в могилу. По
праздникам Алевтина Андреевна доставала из сундука завернутую в расшитый
рушник тетрадочку -- бумага истлела и ломалась, но надпись на корке: "Али на
память от любящего доброжелателя" -- еще угадывалась. Ничего без очков в
тетрадке не видя, никаких букв не различая, Алевтина Андреевна все же
вспоминала кое-что из написанного и от себя кое-что добавляла.
Последнее письмо от Павла Терентьевича было с берега Большой реки, он
перед переправою его писал, где -- сердце ей подсказывало -- и погинул. Слов
"без вести пропавший" она не понимала, да и не мог такой человек, как Павел
Терентьевич, взять да и пропасть куда-то, безо всякой вести. Пытаясь
представить тот берег реки, землю ту далекую, глядя на белые снеги, текущие
с неба -- небо-то везде одно, Алевтина Андреевна, сидя подле окна с
веретеном или упочинкой, раскачиваясь безлистой лесиной или едучи в санях за
дровами, за сеном, за всякой другой кладью, творила складную молитву:
"Падай, падай, бел снежок, на далек бережок. На даль-дальнем бережку
прикрой глазки мил дружку..."


Полк Авдея Кондратьевича Бескапустина, наполовину выбитый, но все еще
боеспособный, перебросившийся на плацдарм через островок и мелкую протоку,
первоначально имел успех и начал, хотя и вразброс, путано, продвигаться
вперед, где с боем, где втихую, как группа Щуся, занимать один за другим
овраги, пока не достиг противотанкового рва, с какой неизвестно целью иль
хитростью здесь вырытого, поскольку танкам на этом берегу ни дыхнуть, ни
пукнуть. За рвом начинались картофельные и кукурузные поля, садики с
обсыпавшимися от стрельбы яблоками. Вот уже выхватило светлыми вспышками
ракет крышку клуни на окраине села Великие Криницы, теребнуло взрывами,
подбросило клочья соломы, крыша клуни сразу в нескольких местах закурилась
белыми дымками, невдолге и вспыхнула.
Увидев пожар за спиною и стрельбу там заслышав, немцы, прикипевшие к
кромке берега и добивающие ранее переправившиеся взвод, роты,
забеспокоились, загомонили и вдруг кинулись в темноту, сорвали в бега почти
всю береговую оборону. В противотанковом рву, выкопанном в версте от берега,



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 [ 146 ] 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.