read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



где виднелся навес на столбах и под навесом вспыхивало дымное пламя. Потом
все смешалось, и уже не Андрей, а молодой казах смотрел на меня, сжимая
побелевшую челюсть. И другие раненые, поднимаясь на койках, смотрели мне
вслед - не было ни одного, который не проводил бы меня укоризненным
взглядом. И я шла все быстрее, потом побежала, схватившись руками за голову,
и снова увидела вдалеке между коек Андрея, который наконец обернулся ко мне.
Нужно было проснуться немедля, сию же минуту, чтобы не услышать от него
что-то страшное, непоправимое - то, что уже начали выговаривать дрогнувшие
губы, - и я заставила себя открыть глаза, унимая сердце, вся в холодном
поту.
Репнин лежал, закинув голову, и сразу открыл заблестевшие глаза, точно
ждал моего пробуждения.
- Проснулись, Татьяна? Я не хотел будить вас.
- Я долго спала?
- Не знаю, кажется, долго.
- Ну, как вы, Данила Степаныч?
- Хорошо. - Он улыбнулся. Машину подбросило, и он прикусил губу.
- Очень больно?
- Нет. Вы говорите, ладно? Возьмите опять мою руку. Ох, сколько я вам
наделал хлопот!
И я снова начала говорить, не знаю о чем, все равно о чем, лишь бы
кончилась наконец эта ночь, этот сумрак машины, с убегающим, качающимся в
мутном окошечке лесом. Ветки стали хлестать по кузову, как будто кто-то
хотел остановить нас длинными зелеными руками; и я говорила теперь, стараясь
заглушить эти хлещущие, рвущиеся и трепещущие звуки.
Слабый свет окрасил слюдяное окошечко. Это значит, что светает? Или мы
проехали через лес? Машина остановилась, водитель соскочил и, подойдя к
кузову, поднял полотнище.
- Ну, как вы там?
Я спросила, почему мы остановились, и он ответил с мягким сожалением:
- Придется подождать.
Была еще ночь, но как бы дрогнувшая, отступившая перед возникающим
откуда-то издалека светом зари. Мы выехали из лесу, но впереди снова синел
лес, и на дороге, уходящей в этот лес, окутанный пеленою тумана, в два и три
ряда стояли машины; их было много, и они стояли так неподвижно-мертво, точно
на свете не было силы, которая заставила бы их тронуться с места. Не знаю,
что это была за часть, - танки, но и обыкновенные грузовики, на которых,
прикрытые брезентом, стояли какие-то странные орудия, похожие на опрокинутые
книжные полки. Людей не было видно, но когда я подошла поближе, на обочинах,
поросших травой, показались смутные, неотчетливые фигуры танкистов; они
лежали и сидели в траве, и у них был ужаснувший меня, ничего не ожидающий
вид.
Я вернулась к Репнину, сказала, что водитель хотел объехать военную
часть, стоявшую на дороге, но я не позволила, - боюсь, растрясет. До Шилова
уже недалеко, так я сказала ему. Мы, конечно, поспеем к утру, и даже лучше,
если придется постоять, потому что можно впрыснуть камфору и вообще
отдохнуть от тряской дороги.
Это было странно, но никто не удивился, не принял меня за сумасшедшую,
когда я спросила, скоро ли часть отправится дальше и нельзя ли, чтобы она
отправилась скоро. Коротенький загорелый танкист сказал:
- А вы сами кто будете?
Я объяснила, что врач и везу в грузовике раненого офицера. Он в тяжелом
состоянии, нуждается в срочной операции - нельзя ли поэтому как-нибудь
пропустить нашу машину? Или, может быть, можно разрешить перенести его в
головную машину и на ней доставить до станции Шилово, через которую в
восьмом часу утра пройдет санитарный поезд?
Танкист покачал головой, и те, что лежали в траве и поднялись, когда я
подошла, тоже покачали, как люди, которые, если бы даже и очень хотели, все
равно ничем не могли мне помочь.
- Конечно, возможно, что двинемся вскоре, да ведь кто ж его знает. А
перенести - что за толк? Если головная пройдет - и мы за ней. Там с мостом
катавасия.
Подошли другие солдаты, и я снова объяснила, почему к утру нам нужно
поспеть в Шилово, и коротенький танкист помогал мне рассказывать и даже
кое-что рассказал за меня.
- Подполковник спит? - спросил он, оглянувшись и найдя в толпе того,
кто мог ответить на этот вопрос. Из толпы сказали, что нет. - Тогда проводи
ее, Пчельников, может, он и придумает что-нибудь. Едва ли, конечно.
Смуглый, широкоскулый офицер в фуражке, сдвинутой на затылок, встал и
широко шагнул мне навстречу. Он выслушал меня внимательно, но с каким-то
недоуменным выражением, всматриваясь и, кажется, сомневаясь, верить глазам
или нет.
- Татьяна Петровна? - вдруг спросил он.
- Вы знаете меня?
- Конечно же, боже мой! Я в госпитале на Беговой лежал, но вы меня, без
сомнения, не помните. Баруздин. Вы меня лечили.
Нужно было хоть из вежливости сказать, что я помню его, хотя на Беговой
под моим наблюдением было по меньшей мере пятьдесят человек. И я сказала,
хотя не было сил притворяться:
- Конечно, помню. Как хорошо, что я встретила вас, если бы вы только
знали!
Я обеими руками взяла и крепко прижала к груди его руку.
- Успокойтесь, Татьяна Петровна. Куда вы едете и чем я могу вам помочь?
- Я везу раненого. Он танкист, как и вы, он майор, фамилия Репнин. Не
обращайте внимания, что я плачу, это скоро пройдет. Вы понимаете, он
разбился и мало надежды, потому что сердце и сейчас уже работает плохо.
У меня язык почему-то ворочался с трудом, и раза два захотелось
засмеяться, что было уже совсем плохо, потому что я помнила еще со
студенческих лет, что смех пополам со слезами называется истерией.
- Нужно доставить его в Шилово. - Это, кажется, было сказано твердо. -
В восьмом часу через Шилово пройдет санитарный поезд. Мы могли бы успеть,
если бы не ваши машины. Ждать нельзя, может быть, и теперь уже поздно! Это
счастье, что я встретила вас.
Забыла сказать, что, когда я уходила, Репнин попросил меня вынести его
из машины.
- Ведь неизвестно же, правда, сколько мы простоим?
Это было сложно, потому что еще в селе койку прочно прикрепили к
кузову, и пришлось терпеливо развязывать затянувшиеся в дороге узлы. Но,
должно быть, Даниле Степанычу очень хотелось полежать на поляне, потому что,
когда мы вынесли его и я хотела отстранить коснувшиеся его лица травинки, он
покачал головой и сказал чуть слышно:
- Не надо.
...Солнце, поднимавшееся за лесом, нежно скользнуло по заблестевшей
поляне, и я издалека показала подполковнику койку, чуть заметную среди
высокой травы.
- Вижу, вижу. - Я не поспевала за ним. - Ничего, обойдется. А насчет
дороги - будьте покойны! До Шилова через лес не более пяти километров. В
крайнем случае мои ребята перетащат вашего раненого на руках, вот и вся
недолга.
Мы подошли, и он вдруг замолчал, остановившись в двух шагах от Данилы
Степаныча.
- Ничего, он не спит. Данила Степаныч, посмотрите, кого я привела к
вам. Это подполковник Баруздин, мой пациент, я его лечила.
Репнин лежал вытянувшись, закинув под голову здоровую руку.
- Это чудо, что мы встретились, настоящее чудо. Рано утром мы будем в
Шилове, а там - в санитарный поезд... Почему вы молчите?
Опять не ответил. Улыбка чуть тронула губы, и спокойное, усталое
выражение остановилось на тонком лице.
- Татьяна Петровна, - негромко сказал подполковник. Он опустил голову.
Водитель, подойдя, тоже опустил голову, и оба почему-то сняли фуражки.
- Да что вы! Нет, нет. Это просто обморок. Данила Степаныч, не пугайте
меня. Почему вы молчите?
А утром дорога свободна, и я везу его в Шилово. Приходят солдаты с
носилками, и раненые, лежащие на дворе, провожают носилки тревожным и
сочувственным взглядом. Идти недалеко - два шага, и уже видны невысокие
могильные холмики среди расщепленных сосен в черном обожженном лесу. Военком
идет за покойником да старый друг - который принял его последний вздох,
закрыл глаза, сложил остывшие руки. Это все, что подарила ему судьба. Могила
готова. Опущен, зарыт. Зеленая ветка воткнута в маленький холм - быть может,
последняя в этом черном, обугленном, мертвом лесу.


В ПУСТЫНЕ
Через несколько дней после возвращения в Москву мне удалось попасть к
следователю, которому было поручено дело Андрея, и он сказал, что письмо
академика Никольского и других, "о котором вы, без сомнения, знаете",
получено и будет принято во внимание.
- Я рад, - он был очень вежлив, - что работа Андрея Дмитриевича
получила столь высокую оценку со стороны видных ученых. - Он предложил мне
папиросу, и, когда я отказалась, сам неторопливо закурил. - Правда, это
обстоятельство не имеет никакого отношения к его делу, но тем не менее...
Я спросила, когда будет кончено следствие, и он ответил, тоже очень
вежливо, что нет оснований полагать, что следствие не уложится в срок,
установленный законом.
- Передачи разрешены?
- Да.
- Переписка?



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 [ 147 ] 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.