read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



тайны, мимо которых я проходил. Вы усмотрели в восстановленной мной
египетской таблице пифагоровых чисел такой сокровенный смысл, что я не
могу больше считать ее своей, она - ваша! Только вы, истинный поэт чисел,
сможете увидеть в ней то, что откроется будущим поколениям. В моей памяти
останется лишь формула, стоившая Пифагору сотню быков, а мне - размышлений
о величине в степени, которую можно разложить на два слагаемых в той же
степени.
И с этими словами Пьер Ферма торжественно передал арабскому ученому
свои вычисления, сведенные в таблицу.
Мохаммед эль Кашти застыл ошеломленный. Декарт же пытался разобраться
в поступке молодого соотечественника: кто он? Гордец или скромник? Гений
или воплощение беспечности?
- Клянусь аллахом, ни один султан на Земле не делал смертному такого
царственного дара! - низко поклонился араб.
Хорошо, что метр Доминик Ферма не присутствовал при этом, он мог бы
счесть поступок сына непростительным расточительством и едва ли перенес
это.
Декарт же подумал: что бы ни руководило Пьером Ферма, но этим отказом
от собственного открытия он, несомненно, поднялся в собственных глазах
выше всех, кто его окружал. И тут Декарт подумал о себе: видимо, не
полностью он еще одержал победу над самим собой.
Так сделан был "царский дар", поэтому истории науки ничего не
известно об этой работе Ферма, с которой, быть может, и началась его
дорога гениального математика, чьи работы на протяжении столетий будут
волновать ученых всего мира.
Но будем справедливы к довольному и улыбающемуся Пьеру Ферма. Ему
хотелось шутить, смеяться, пображничать за столом. И он сказал, обращаясь
к арабу:
- Жаль, что коран запрещает вино, почтенный Мохаммед зль Кашти!
Именно сейчас мне хотелось бы чокнуться с вами бокалом старого
французского вина!
Маленький арабский звездочет смущенно улыбался, не зная, что сказать.

Глава седьмая
СНЫ - ТОЛЬКО СНЫ
Если б любовь была недостойна мудрецов,
то пришлось бы пожалеть бедных
красавиц, обреченных наслаждаться
любовью одних глупцов.
Зїеїнїоїнї иїзї Эїлїеїи,
древнегреческий философ

Любовь настигает человека, даже если он мудрец.
Пьер Ферма к двадцати семи годам был уже не только мудрецом,
постигшим глубины математики (его увлечения, утехи и страсти), но и
знатоком языков, античности, а также права, к тому же еще и поэтом.
"Арифметика" Диофанта стала его настольной книгой.
В 1628 году, опять же в апреле, он сопровождал отца, который,
переживая денежные затруднения, отправился с сыном в Тулузу, к дальнему
родственнику жены, главе юридической семьи, господину Франсуа де Лонгу, в
расчете на его покровительство юридически образованному Пьеру, поскольку
ни его стихи, ни его знания дохода не приносили, а также помышляя с
помощью святого Доминика получить денежную поддержку, ибо дела буржуа и
второго консула Бомон-де-Ломань после дорого стоившей поездки в Египет
пришли в полное расстройство.
Сухощавый и важный господин Франсуа де Лонг встретил дальних и
запыленных в столь же дальней дороге родственников без особого жара души,
и дом его мог показаться южанам холодным, не согретым теплом радушия.
Господин Франсуа де Лонг прослыл в юридических кругах наиискуснейшим
крючкотвором, о чем знал даже сам его высокопреосвященство господин
кардинал Ришелье, в нужных случаях прибегая к услугам юриста-дворянина.
Если бы великому Сервантесу в его время понадобился натурщик для
портрета Дон Кихота, он не нашел бы лучшей модели, чем Франсуа де Лонг
(живи он тогда), правда, при условии, что он выпрямится, чтобы не походить
своим тощим согнутым телом на крючок, оправдывая тем данное ему среди
юристов прозвище, отражающее и его внешность, и ценные способности
судейского. По человеческой сущности он был прямой противоположностью
рыцарю Печального Образа, будучи лишенным мечтательности и отнюдь не витая
в воображаемом мире, чтобы защищать в нем высокие идеалы, а с редкой
прозорливостью постигая мир таким, каков он есть, и если признавал идеалы,
то лишь связанные с выгодой. Вот почему, прокалывающе глядя из-под
бесцветных бровей и поглаживая полуседую бородку, скорее сгорбленный, чем
поклонившийся гостям, он не почувствовал никакой выгоды от их приезда.
Когда же он узнал, что Пьер (о чем метр Доминик Ферма с наивной
гордостью поспешил сообщить) не только "начинающий юрист без протекции",
но еще и поэт и даже математик, то искушенный в секретах преуспеяния
господин Франсуа де Лонг совсем разочаровался в приехавшем молодом
человеке и даже выразил ему свое мнение о никчемности математических
занятий, полезных разве что торговому люду для счета товаров и выручки, но
уж никак не благородным людям или юристам.
Но дочь господина Франсуа де Лонга Луиза, не в пример отцу,
мечтательная, романтическая девушка, воспитанная в монастырской строгости,
но обожавшая рыцарские романы не меньше Дон Кихота, не разделяла
отцовского отношения к гостям.
Потеряв еще год назад мать, она теперь на правах хозяйки дома смогла
окружить приехавших родственников такой заботой и даже лаской, что,
обладая к тому же в глазах Пьера неземной, поистине небесной внешностью,
затмила даже восточное гостеприимство в Александрии.
Господа де Лонг жили в загородном доме предков, называя его "замком",
хотя он меньше всего походил на "оборонительное сооружение", он был
окружен не стеной со рвами, а густым садом, где и встречались порой
случайно (а может быть, и не случайно!) молодые люди.
Словом, любовь настигла мудреца задолго до его старости, и
древнегреческий философ Зенон из Элеи не стал бы жалеть такую красавицу,
как Луиза де Лонг, поскольку ее новый обожатель отнюдь не был глупцом.
Впрочем, влюбленные глупеют, а уж о поэтах и говорить нечего - ведь
настоящие стихи, как говорят, должны быть чуть-чуть глупыми, обращенные не
к рассудку, а к чувствам. На беду свою, Пьер Ферма оказался и влюбленным и
поэтом.
Сад де Лонгов благоухал.
На одной из его аллей солидно прогуливались почтенные родители:
господин Франсуа де Лонг, как бы внимательно разглядывающий собственный
пояс, и метр Доминик Ферма, то и дело вытирающий кружевным платком шею и
подбородки.
Почтенные отцы вели многозначительный разговор, стараясь за учтивыми
оборотами речи скрыть истинный ее смысл, который для метра Доминика Ферма
означал столь же мучительную, как и унизительную просьбу о помощи деньгами
отцу и протекцией сыну, а для господина Франсуа де Лонга - стремление не
связать себя никакими обещаниями, сохранив в неприкосновенности свой
"золотой запас", а также не затруднить никого из влиятельных людей в
Тулузском парламенте (суде) просьбой о каком-то там безвестном
родственнике.
- Как могли вы, почтенный метр, - назидательно отчитывал он пожилого
гостя, - подвергнуть такой опасности свое бесценное здоровье, предприняв
не сулившее вам никакой выгоды путешествие в Египет, которое, надо думать,
привело в расстройство ваши денежные дела, на что вы, как мне кажется,
намекнули. И я, право, не вижу при всем моем сострадании к родственникам
покойной жены, как им удастся преодолеть эти неприятные, надеюсь,
временные, затруднения, не прибегая к помощи этих отвратительных
ростовщиков, которые ничем не лучше знакомых вам пиратов и, несомненно,
окончательно разорят вас.
Метр Доминик Ферма ничего не мог возразить безжалостно красноречивому
хозяину дома и, мысленно поминая святого Доминика, лишь горестно вздыхал,
утираясь кружевным платком, ибо в тысячу раз с большей охотой обратился бы
за помощью к хозяину другого дома невдалеке от мечети на базарной площади
Александрии, увы, отделенной теперь непреодолимым для его нынешних средств
Средиземным морем. Он ничего не знал о судьбе маленького звездочета и
мысленно лишь сравнивал его со своим крючкообразным родственником.
На другой аллее, более глухой и тенистой, близ куста расцветших роз
шел другой разговор между молодыми людьми, по-иному относящимися друг к
другу, но также старающимися не выдать ни своих мыслей, ни своих чувств.
- И по-вашему, мсье Пьер, поэзия существует для того, чтобы дать
слово душе человека? - говорила Луиза. - Но математика всего лишь умение
считать и никак не служит возвышенным чувствам души. Почему же она
увлекает вас?
- Поэзия - это пение души, - горячо подхватил Пьер. - Математика же -
песня ума.
- Как странно: пение и песня, - тихо повторила она.
Так беседовали они о душе и уме.
Но то, что не могли произнести уста, сказали руки, когда коснулись
друг друга у розового куста. И ощущение от теплого прикосновения существа,
вчера еще незнакомого, а сегодня такого близкого и желанного, было так
пронзительно, что могло напомнить вопль восторга, крик радости, песню
счастья, если бы непреодолимая сила условности не сковывала тех, кто уже
мечтал сковать воедино свои жизни.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [ 16 ] 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.