read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



Боже, что же это такое?
Перед глазами у Таниэля сменялись жуткие, устрашающие видения, от которых волосы на голове становились дыбом. Тьма, кромешная, ледяная тьма, мрачные глубины океана, куда не проникает ни малейший проблеск света и где под давлением толщи воды человека расплющивает, точно виноградину. И в видении перед ним предстало то, что последует за церемонией в случае ее успешного завершения.
Воды океанов поднимутся и выплеснутся на сушу, и дно морское расколется, дав выход всему тому злу, что веками и тысячелетиями таилось под спудом. Лондон будет затоплен, а туда, куда не достанет вода, хлынут потоки монстров, которых она принесет с собой. Перед взором Таниэля предстали чудовища высотой в километры и более, они выплывали из морских глубин и вытягивали свои бесконечные шеи, на которых сквозь туманную дымку можно было разглядеть уродливые головы, напоминавшие змеиные. Существа эти движениями своих огромных тел вызывали приливные волны, разрушавшие до основания целые города. Дети рождались с жабрами и плавниками.
Море поглотит сушу, а когда оно отступит, на месте человеческих жилищ останутся одни развалины. И тогда Землю населят существа из морских глубин, слуги и ревнители злых богов, которых люди именуют ныне Глау Меска. И они возведут из костей и сухожилий огромные храмы и города, и их гнусное племя расползется по планете, как раковая опухоль, пока лет через сто Земля не окажется в их полном владении.
Видение исчезло так же внезапно, как и появилось. Таниэль задыхался, обливаясь потом и прижимая ладони к груди. Его чутье на нечисть больше не отзывалось во всем теле болью, но и не утихло полностью. Несколько секунд он молча восстанавливал дыхание и отирал пот со лба.
- Таниэль, что с тобой? Что случилось?
- Началась главная часть церемонии, - произнес Таниэль, и с каждым словом его голос делался все уверенней. Он откуда-то знал, что не ошибается. - Тэтч уже призывает в наш мир Глау Меска. Неужели ты не чувствуешь, что они на пути к нам?
- Я... Я ничего этого не чувствую, - неуверенно ответила Элайзабел.
- Ты прав, - хмуро кивнула Кэтлин. - Это и в самом деле происходит. И не где-нибудь, а вон там, - и она указала в конец коридора.
Чутье на нечисть, которым обладали Кэтлин и Таниэль, безошибочно повело их в том направлении, где творилось невероятное, неправдоподобное зло.
Они поспешили к вратам в иную вселенную, у которых стояла Тэтч, призывая Глау Меска. Ведьма была своего рода маяком, на свет которого стремились темные боги. Таниэлю казалось, что он чувствует на себе взгляд этих чудовищных сущностей, созданий, которых невозможно ни представить себе, ни описать доступными человечеству средствами. Больше всего на свете ему сейчас хотелось захлопнуть эти врата, ослепить эти глаза, сделать что угодно, только чтобы не быть объектом их пристального мертвящего взгляда.
Они снова услышали звук приближавшихся шагов, но на сей раз даже не попытались спрятаться. И когда в одном из дверных проемов появились две фигуры, облаченные в малиновые рясы, Таниэль и Кэтлин выстрелили, прежде чем те успели даже поднять оружие. Заговорщики упали замертво. Таниэль равнодушно перешагнул через их тела. То же самое сделали и Кэтлин с Элайзабел. Они продолжили свой путь по коридору, мимо роскошно изукрашенных арок и дверных проемов, вперед, к своей цели.
Таниэлю никогда еще не случалось стрелять в людей, за исключением одного-единственного случая несколько лет назад, но тогда он уничтожал не столько человека, сколько чудовище, в которое тот превратился. Оба сегодняшних убийства, однако, не оставили в его душе ни малейших сожалений. Ведь люди, с которыми он сегодня растравился, принадлежали к Братству, а Братство привлекло в Лондон монстров, которые убили сотни или даже тысячи людей. А теперь оно пытается открыть дорогу на Землю величайшему злу, которое в конечном итоге истребит все живое на планете.
На фоне происходящего вопрос жизни и смерти нескольких людей перестал что-либо значить, и Таниэль впервые понял, как тяжело должен был переживать его отец утрату единственного человека, которого он по-настоящему любил, - своей жены, безжалостно умерщвленной на тихом кладбище. Он понял, почему Джедрайя с этого времени так замкнулся в себе. Потому что он ощущал огромную боль, и тяжесть, и печаль - сродни всему тому, что чувствовал сейчас Таниэль. И по сравнению с этим все остальное меркло, тускнело и теряло смысл.
Они поднялись на несколько ступеней и очутились в другом коридоре, ближе к центральной части собора. Здесь навстречу им выскочили еще три члена Братства, и Таниэль, возглавлявший шествие, застрелил их с таким хладнокровием, как если бы палил по жестянкам на кольях забора.
Путь их к главному залу оказался совсем недолог: они находились довольно близко от него уже тогда, когда Таниэля посетило видение.
У следующей лестницы, состоявшей из нескольких узких ступеней, Таниэль сделал Кэтлин и Элайзабел знак остановиться, прижал палец к губам и заглянул за угол и вверх. Он подался назад, а затем одним прыжком преодолел лестничный пролет, мгновенно изготовился к стрельбе и трижды нажал на курок. Тело очередного стража с шумом обрушилось на ступени. Таниэль отступил, дав ему скатиться вниз, и сказал Кэтлин:
- Им нас не остановить. Их не так уж много - тех, кто может позволить себе не участвовать в церемонии.
- Таниэль, - взмолилась Кэтлин, положив ладонь ему на плечо. - Будь осторожен.
Он окинул ее суровым взглядом.
- Не беспокойся. Я знаю, что делаю.
Он легко взбежал вверх по ступеням. Элайзабел и Кэтлин последовали за ним. Путь им преградила деревянная дверь, покрытая черным лаком и испещренная золотыми и красными магическими символами.
Таниэль не раздумывая отворил ее, и все трое потонули в море звуков. Множество голосов читали нараспев какие-то заклинания. Раскатистые согласные и протяжные, гортанные гласные терзали слух. Таниэль, Элайзабел и Кэтлин очутились на балконе над церемониальным залом. Черные перила балкона, вернее, небольшой галереи, были покрыты изящным золотым орнаментом. Центральная часть открывалась в пространство зала, оба торца были задрапированы тяжелыми красными шторами. Галерея напоминала ложу театра, но скамьи и кресла здесь отсутствовали, так что она являла собой скорее смотровую площадку, откуда можно было наблюдать за происходящим внизу. Нигде поблизости не горел свет, и в складках багровых штор сгущались тени, но тем лучше можно было разглядеть участников церемонии внизу, где горело множество свечей, которые заливали зал зловещим кроваво-красным светом.
Зал, как и предсказывал Джек, был невероятных размеров. Узкие окна, метров пятнадцати в высоту и около полуметра в ширину, рассекали стены, словно раны, нанесенные когтями хищника. Над ними, как раз напротив балкона, где остановились Таниэль и его спутницы, было еще одно витражное окно - в форме широкого ромба. Внизу виднелся огромный магический круг из чистого золота, вкрапленного в черные обсидиановые плиты пола. Вокруг него стояли несколько плавильных жаровен, в которых полыхало пламя. Из круга к центральному нефу бежала огненная дорожка, вдоль которой по обеим сторонам застыли члены секты в малиновых рясах и зеркальных масках. У одной из боковых стен зала возвышались несколько деревянных помостов, там стояли пюпитры в виде деревянных горгулий и демонов. На пюпитрах лежали раскрытые фолианты. Один из членов Братства как раз читал нараспев по такой книге, перекрывая монотонное бормотание хора голосов. У противоположной стены помещался алтарь из черного камня с несколькими выдолбленными в его толще кровостоками. Даже в кроваво-красном свете, заливавшем весь зал, можно было без труда разглядеть на этих желобках следы крови.
А посредине магического круга стояла юная девушка, сутулившаяся, как старуха, с раскинутыми в стороны и приподнятыми вверх руками. Она опустила голову и закрыла глаза, словно пытаясь сконцентрироваться на чем-то очень значительном. Ее скрюченные артритом пальцы слегка дрожали.
- Это она, - сказала Кэтлин.
- Вот именно, - отозвался голос у нее за спиной, и в то же мгновение Элайзабел ощутила дуло пистолета, уткнувшееся ей в затылок.

Грегор в который уже раз выглянул в окошко своей кабины, молясь, чтобы его пассажиры поскорей возвратились. Он просидел здесь, сам не свой от страха, уже больше часа. Все это время дирижабль удерживался у земли на якоре, готовый взмыть в небо в любую секунду. Дождь прекратился, молнии сверкали теперь где-то далеко. Сверху пилоту было видно, сколько всякой нечисти, воющей, рычащей, подпрыгивающей в яростном нетерпении собралось у соборной ограды в надежде проникнуть внутрь храма. Монстры жаждали причаститься той великой силы, которая концентрировалась теперь в стенах собора. Их притягивало к ней как магнитом, но через стену, на которую были наложены заклятия, перебраться они не могли. Однако Грегор этого не знал и с ужасом ожидал, что в любую минуту какая-нибудь из этих тварей возьмет да и вскарабкается прямо к нему в кабину по тому самому канату, который был протянут между гондолой дирижабля и прочным деревянным засовом главных ворот. Пилоту казалось, что сердце его вот-вот лопнет от страха и напряжения.
Он-то думал, что ему предстоит только лишь доставить Карвера и его спутников в этот проклятый храм и спешно ретироваться, и никак не ожидал такого ужаса.
"Ну и куда бы ты делся? - спросил он себя по-русски. - Летная база наверняка уже захвачена нечистью, солдаты убиты или убрались восвояси. Из Лондона тебе не выбраться, так же точно, как армии в него не войти. Ты заблудишься и окажется, что снова направляешься к центру. Это еще в самом лучшем случае".
Он находился в ловушке. Освободиться от веревок, удерживавших воздушный корабль у земли, без посторонней помощи было невозможно. Он улетел бы, стоило только развязать последний из канатов. Грегора окружала смерть, и он не знал, куда от нее податься. Тот пятачок земли, над которым он в настоящий момент находился, возможно, являл собой самое безопасное убежище центральной части Лондона. Но долго ли оно таковым останется?
"Матерь Божья, - подумал он. - Как бы мне отсюда удрать?"
Но куда все-таки подевались те, кто заманил его в эту западню? Вероятно, погибли. Но он-то пока еще жив! И меньше всего на свете ему хотелось разделить их участь.
Все. Терпение его кончилось. Это стало просто невыносимо: страх, ожидание... Сколько можно?! Грегор завел мотор и стал набирать высоту. Поднявшись метров на пять, могучий воздушный корабль вздрогнул и замер. Якорные канаты, которые были привязаны к засову на воротах храма, натянулись до предела.
Грегор подумал о полчищах монстров за оградой и до предела увеличил мощность, молясь, чтобы веревки порвались прежде, чем механизм перегреется и откажет.

* * *

Нервы инспектора Майкрафта были на пределе. Он не мог бы в точности сказать, что именно так его напугало. Он много раз присутствовал на общих собраниях членов Братства; он был свидетелем того, как ведьму Тэтч вызвали из небытия и поместили в тело Элайзабел Крэй; он побывал на церемонии материализации Живоглота, который должен был совершить убийства "зеленых флажков"; он своими глазами видел, как бедняжка Частити Блейн - та, которая сейчас стояла в середине магического круга, - была отравлена, чтобы дух Тэтч, извлеченный из тела Элайзабел Крэй, поселился в ее ослабевшей плоти. Он не сомневался в могуществе Братства и хорошо знал, на что оно способно. Известно ему было и то, что происходящее ныне в ритуальном зале храма подготовлялось членами сообщества в течение долгих трех десятков лет. Еще несколько минут, и их боги ворвутся в этот мир, обреченный стать жертвой величайшего из катаклизмов. Так почему же теперь, когда до конечного торжества организации, в которую Майкрафт вступил по доброй воле, осталось совсем немного времени, душа его исполнилась страха и сомнений? Неужто ему по душе мир, что его окружает, и царящие в нем порядки? Или неуверенность его порождена сомнениями в выполнимости обещаний Пайка, что боги разрушения пощадят членов Братства? Но верит ли сам премудрый доктор, что существа столь огромные, что их невозможно охватить человеческим взором, станут утруждать себя заботами о ничтожных букашках, пусть те и проложили этим гигантам дорогу в свой мир?
Не является ли все происходящее чудовищной, непоправимой, роковой ошибкой?
Но даже если и так, теперь уже поздно что-либо менять. Однако инспектор все же не вполне полагался на свою выдержку и, чтобы ненароком, поддавшись побуждению, не нарушить ход церемонии, вышел из зала и направился в задние помещения собора, прихватив пистолет. Стены храма были толстые, добротные, они приглушали звуки, и тем не менее инспектору удалось уловить треск выстрелов, едва только он свернул в один из коридоров. Истребители нечисти проникли в храм. Об этом ему уже было известно. Из загонов выпустили собак, а многие из тех, кто не участвовал в церемонии, вооружились и отправились на поиски непрошеных гостей. Инспектор прислушался. Храм был огромен, а коридоры и переходы являли собой разветвленный лабиринт. Определить, откуда шел звук, не представлялось возможным.
Будь все проклято, они ведь к этому не готовились! Никто не должен был даже знать о существовании собора. А уж о вторжении в него целой группы враждебно настроенных людей даже речи не шло! По земле к воротам храма подобраться было невозможно. Дирижабли до сих пор удавалось удерживать на расстоянии при помощи заклинаний. Собор был надежно укрыт силами магии от взоров пилотов, которых посылали бомбить Старый Город. Теперь же, в эти решающие дни, когда применение заклинаний стало невозможным, чтобы не сбить с пути Глау Меска, Братство использовало свои связи в высших военных кругах и добилось обещания, что полеты всех воздушных судов над территорией, где располагался собор, будут отменены.
Все члены секты были заняты тем, что происходило сейчас в стенах храма, и никому из них даже в голову не пришло выглянуть в огороженный двор. На первый взгляд, там все обстояло как всегда. Но это только на первый, поверхностный взгляд. Обзор из узких окон над входной дверью был затруднен как неправильной формой самих окон, так и витражами, украшавшими верхнюю часть стекол. К тому же мало кто затруднился толком в них поглядеть. И похоже, только одному Майкрафту пришел в голову вопрос: а как этим охотникам, будь они неладны, удалось проникнуть за ограду? Инспектор приник к одному из низких фасадных окон в смежной с залом комнате и высмотрел то, что и ожидал, - толстый канат, привязанный к засову на воротах ограды. Тогда он взглянул вверх и увидел высоко в небе смутные очертания огромного дирижабля. Теперь Майкрафт слышал и гул моторов, который прежде перекрывали голоса в зале и завывания нечисти за оградой.
Дирижабль! Чертов дирижабль!
Майкрафт пересек трапезную, где незадолго перед тем отгремело сражение, перебираясь через поваленные столы и с отвращением поглядывая на окровавленные трупы псов-монстров. Он замедлил шаги у тела Дьяволенка, внимательно на него взглянув, и торжествующе расхохотался при виде трупа Кюриена Блейка. Так-так, этот урод наконец получил-таки свое. Давно бы так! Его и человеком-то назвать было нельзя.
Бешеный пес, и только. Ничем не лучше тех, среди которых ему суждено было упокоиться.
Майкрафт наконец добрался до главного входа в храм, до дверей, на которые, как ему было сказано, Тэтч наложила заклятия, такие действенные, что даже сам Пайк не смог бы их снять. Двери были распахнуты настежь.
Держа пистолет наготове, он подкрался к дверям и выглянул наружу.

Грегор выглянул сквозь дверцу гондолы наружу и посмотрел вниз, во двор храма. В зловещем красном свете, который излучали сверху густые облака, он рассмотрел канат, который все так же намертво удерживал дирижабль у земли. Он был крепко привязан к мощному засову ворот. Грегор выругался по-русски. Он знал, сколько всякой нечисти собралось за оградой, но его это не заботило. Все, кто находился в соборе, наверняка могли сами за себя постоять. Ему же хотелось только одного - убраться отсюда подальше.
- Тьфу! - выкрикнул он в сердцах, захлопывая дверцу. - Я сыт вами всеми по горло!
Он вернулся в свою кабину и сел в кресло. Мотор дирижабля оказался недостаточно мощным, чтобы разорвать канат или сломать засов. Механизм был рассчитан лишь на то, чтобы придавать продолговатому баллону, наполненному воздухом, нужное направление.
Ну что ж, разорвать путы, которые привязывали его к земле, было все же возможно. Для этого существовал, похоже, единственный и к тому же довольно простой способ. И Грегор, не дав сомнениям закрасться в свою душу, поспешно потянул один из рычагов на приборной доске. Дирижабль вздрогнул, выбросив из гнезд под днищем гондолы бомбы.

Майкрафт как раз мучительно размышлял, что ему предпринять, как избавиться от этого дирижабля, как вдруг взору его представились две бомбы, рывком отделившиеся от днища гондолы. Из четырех секунд, за которые снаряды достигли поверхности земли, две Майкрафт провел в сомнениях относительно того, что бы это могло быть, одну - в чудовищном осознании истинного их предназначения, и еще одну - в созерцании всей своей минувшей жизни, которая точно вспышка молнии пронеслась перед его мысленным взором. После чего он исчез в облаке белого пламени, оказавшись в самом эпицентре взрыва. Входные двери храма и ворота ограды взметнулись в воздух снопом мелких щепок, огромный фрагмент одной из стен здания с чудовищным грохотом обрушился наружу, засыпав весь двор обломками гранитных плит и кирпича.
А над всем этим реял дирижабль, с каждой секундой поднимавшийся все выше. За ним тянулась оборванная взрывом якорная веревка. Грегор хохотал от счастья: его воздушный корабль летел прочь от проклятого собора и тех мерзких существ, которые окружили его кольцом. Набрав нужную высоту, он повернул дирижабль на север и до упора выжал рычаг скорости.
Он не мог слышать тех кровожадных воплей, с какими монстры прорвались внутрь ограды сквозь пролом в воротах и влились в собор, как струя отравы. Мрачные силы, разбуженные церемониальным действом в стенах храма, с неодолимой силой влекли к себе чудовищ. И они откликнулись на этот призыв, устремляясь к бреши в ограде и просачиваясь сквозь нее сотнями - тени, уроды, вампиры и призраки. Они подпрыгивали от радости, они кувыркались, и плясали, и подвывали от счастья. Это был их праздник, ночь их полного и окончательного торжества.

28
Что сказал Пайк
Тайна появления нечисти
Все кончено

Раздался шорох, потом громкий треск, оглушительный хлопок, и Таниэль повалился на пол.
Эхо выстрела прокатилось по всему огромному залу, так что участники церемонии невольно вздрогнули, но не прервали своего заунывного бормотания, поскольку знали, чем чревато нарушение хода столь важного обряда. Им было известно, что в собор пробрались посторонние. Звуки отдаленной перестрелки также не ускользнули от их слуха. Когда очередной выстрел раздался уже под сводами зала, участники церемонии лишь покосились по сторонам и, убедившись, что никто из них не пострадал, продолжили чтение. Опасность миновала. Тэтч осталась недвижима. Члены Братства должны были завершить обряд, чего бы им это ни стоило. Даже если их начнут убивать по одному, оставшиеся обязаны докончить начатое. Если прервать обряд на этой столь поздней стадии, последствия могут быть чудовищными - сознание участников померкнет, как солнце во время затмения, и ничто уже не в силах будет его воскресить.
Точно так же они еще прежде не обратили внимания на вскрик Элайзабел, на голоса, которые доносились до них с галереи в течение нескольких последних минут, даже на оглушительный грохот, раздавшийся снаружи, и взрывную волну, которая проникла в зал и едва не опрокинула одну из жаровен. Взрыв. Где-то неподалеку. Лица членов Братства под зеркальными масками покрылись холодным потом. Стоило этой жаровне упасть, и все было бы кончено. Даже столь незначительное происшествие могло помешать ходу птау-эс-майк.
Доктор Маммон Пайк прицелился из своего пистолета в лоб Кэтлин Беннет.
- Дорогая мисс Беннет, я ведь предупреждал его, чтобы он не пытался сопротивляться.
- Вы его застрелили! - рыдала Элайзабел.
- Да, похоже, что так, - сдержанно кивнул Пайк. - Пусть это послужит для вас доказательством того, что слов на ветер я не бросаю.
Когда от взрыва во дворе храма массивное здание дрогнуло, Пайк на секунду потерял равновесие. Таниэль попытался воспользоваться этим и бросился на него, но, хотя охотник и умел двигаться очень быстро, Пайк оказался проворнее - он успел вскинуть свой семизарядный американский револьвер и спустить курок. Пуля попала Таниэлю в живот, прошла навылет и застряла в стене - темная точка в центре паутины кроваво-красных трещин.
Элайзабел бросилась к юноше и опустилась возле него на колени в порыве защитить его, помочь ему - но сейчас она мало что могла поделать. Кэтлин стояла подле, взгляд ее метался от неподвижно лежащего Таниэля к Пайку - охотница не собиралась сдаваться. Если ей представится шанс отомстить, она его не упустит.
Таниэль застонал и попытался встать.
- Нет-нет, Таниэль, не делай этого! - взмолилась Элайзабел.
Однако уговоры на него подействовали, и тогда она молча подставила ему плечо.
С помощью девушки Таниэль поднялся на ноги и посмотрел в лицо Пайку. Когда охотник заговорил, Кэтлин с Элайзабел с ужасом заметили, что изо рта у него течет тонкая струйка крови.
- Этот урок я не скоро забуду, доктор, - сказал он с гримасой боли. Отверстие в его одежде было едва различимо, но кровавое пятно на левом боку быстро расплывалось.
- Да-а, в мужестве вам не откажешь, что и говорить, - усмехнулся Пайк, сверкнув стеклами очков. - Однако, судя по этому взрыву, кто-то пытается разрушить мой собор. Имейте в виду, вы до сих пор живы лишь на тот случай, если усилия этих ваших союзников увенчаются успехом. Заложники в подобной ситуации - чрезвычайно полезная вещь, знаете ли.
- Стой смирно! - сурово сказала Элайзабел, стягивая с Таниэля плащ и разрывая низ его рубахи.
Если этот упрямый идиот считает, что в состоянии держаться на ногах, она, по крайней мере, должна позаботиться о том, чтобы он не истек кровью. С одного взгляда девушка поняла, что пуля прошла навылет. Что ж, и то хорошо. Теперь надо прижать к ране чистый носовой платок, чтобы остановить кровотечение.
- Вам повезло, что вы на нас наткнулись, - говорила тем временем Кэтлин Пайку. - Вы ведь даже не знали, что мы здесь, в соборе. Мы вполне могли бы войти в зал через нижний вход и застрелить Тэтч.
Пайк издал смешок, похожий на хруст сухих листьев под подошвой башмака.
- Мисс Беннет, вы миновали четыре моих охранительных магических знака и даже не заметили этого. Я следил за каждым вашим шагом. Как видите, я принял все необходимые меры предосторожности, и подобный итог нашего с вами противостояния был мною предопределен.
- Кэтлин, дай мне свой ремень, - потребовала Элайзабел.
Охотница без возражений расстегнула ремень и передала ей. Ее брюки и без того хорошо держались на поясе и бедрах. Вот если бы она носила платье, как подобает женщине...
- Пайк... - сказал Таниэль, и тотчас же лицо его исказила гримаса боли. Он сделал глубокий вздох и, переждав приступ боли, продолжил: - Пайк, вы должны это остановить.
- Что? Церемонию? Остановить церемонию? Милый юноша, вы себе не представляете, сколько времени я потратил на то, чтобы она наконец совершилась! С какой стати я стал бы теперь ее останавливать?
- Вы ведь все погибнете. Братство будет уничтожено, как и все остальное человечество.
- Возможно, - признал Пайк, моргнув и вытянув вперед голову. Теперь он больше чем когда-либо напоминал хищную птицу. - Хотя лично я в этом сомневаюсь. И если бы вы только знали, какая награда нас ожидает в случае, если мы останемся в живых!
- Что же это?! Что?! - вскричал Таниэль. - Чего вам не хватает? Вы ведь и без того обладаете властью и богатством. Вы могущественнее парламента! Зачем же всем этим рисковать? Вы и так короли и королевы мира!
Тонкие губы Пайка тронула презрительная улыбка.
- Вы мне льстите, Таниэль Фокс. Мило с вашей стороны, но спросите себя - кому он нужен, этот мир?! Монстры - вот кто является провозвестниками нового мирового порядка. Они нас уничтожают, стирают с лица земли, одного за другим. Для меня предпочтительней быть с ними заодно, чем покорно принять смерть, как поступаете вы все.
- Мы с ними боремся! - воскликнул Таниэль, гордо вскинув голову.
Пайк рассмеялся злым торжествующим смехом.
- Ради всего святого, юноша! Неужели никто из вас до сих пор не догадался, что истребить их невозможно?
- Но почему вы так считаете? - озадаченно спросил Таниэль, выплевывая изо рта кровь. - Что дает вам такую уверенность?
- Да потому что мы же их и создали! - вскричал Пайк. - И каждый день создаем все новых и новых чудовищ! Нечисти будет становиться только больше и больше, все более жуткие и кровожадные монстры будут являться в мир, пока не уничтожат все человечество. А после и сами исчезнут. - Он пристально взглянул на Таниэля. - Таниэль Фокс, знайте, что нечисть не дело рук ведьм, подобных нашей Тэтч. Нечисть - это мы.
На галерее воцарилась тишина. Слышны были лишь голоса членов Братства, нараспев повторявших слова ритуальных формул обряда, и еще какой-то гул в отдалении, на который никто поначалу не обратил внимания.
- Вы лжете! - крикнула Кэтлин, обретя дар речи.
- Нет, мисс Беннет! - горячо возразил Пайк и продолжал с не свойственным ему воодушевлением: - Подумайте сами, ведь это же так очевидно! Вам не приходило в голову задуматься, почему некоторые из современных монстров имеют обличья персонажей старинных легенд и сказаний, появившихся за многие века до наших дней? А я вам скажу, в чем дело: мы преобразуем в нечисть наши собственные ночные кошмары. Мы трансформируем в чудовищ, которые нас преследуют и уничтожают, свой комплекс вины, свою потаенную ненависть, то, чего мы стыдимся, - все, чего мы не любим в себе самих, все, за что мы сами себя презираем. И делаем это, сами о том не подозревая!
Увлекшись собственной лекцией, Пайк принялся расхаживать по галерее.
- Знаете ли вы, Таниэль, что человек за всю жизнь использует только десять процентов клеток головного мозга? Мне как специалисту это хорошо известно. Я много времени потратил, изучая человеческий мозг и все то, что заставляет его функционировать. Не задумывались ли вы о том, как мы распоряжаемся остальными девяноста процентами? И о том, что случилось бы, начни мы вводить в действие хотя бы еще малую толику того, чем нас так щедро одарила природа? Боже мой, ведь еще три десятка лет назад никто и слыхом не слыхивал о таком феномене, как чутье на нечисть! Количество пациентов в психиатрических клиниках со времен Vernichtung выросло в четыре раза. Знали бы вы, сколько из них слышат голоса или уверяют, что состоят в контакте с потусторонним миром, и иногда, в некоторых случаях, этому веришь.
- Vernichtung, - повторил Таниэль. Слова Пайка произвели на него настолько ошеломляющее впечатление, что он позабыл и о своей ране, и о том, где находится. - Тогда ведь все это и началось. Но при чем здесь прусские бомбы? Какие темные силы они высвободили из недр земли?
- Нас, - со своей обычной суховатой сдержанностью ответил Пайк. Он нахмурился, прислушиваясь к отдаленному шуму, в котором ему почудились угрожающие нотки, но так и не разобрался, что такое неприятное ему напомнили эти звуки. - Немцы бомбили нас, - продолжил он как ни в чем не бывало. - Тогда-то мы и утратили веру. Именно тогда вступили мы в Век Разума.
Элайзабел оторвала рукав от своего платья и, скомкав, сделала из него нечто вроде тампона. Таниэль был так увлечен разговором, что не замечал, как истекает кровью. Девушка видела, что на сей раз он не пытался тянуть время или отвлекать противника, а был по-настоящему захвачен рассказами доктора. Кэтлин по-прежнему хладнокровно выжидала, когда ей представится хотя бы крошечный шанс, но у Пайка хватало ума постоянно держать охотницу под прицелом.
- Век Разума? - удивленно произнесла она. - Он-то здесь при чем?
Элайзабел прижала тугой тампон из ткани своего рукава к выходному отверстию раны Таниэля, передав второй такой же тампон ему и велев зажимать входную рану от пули. Он кашлянул, выплюнув немного крови, и подчинился. Пайк тем временем продолжал просвещать их:
- О-о, мисс Беннет, да ведь именно Веку Разума мы с вами обязаны нашей встречей в этих стенах. От начала времен человек во что-то верил. Пещерные люди боялись огня с небес, у краснокожих были духи животных, у греков и римлян - языческие боги, у ацтеков - идолы, у нас - наши церкви... Не понимаете? Мы всегда находили, кто в ответе! Если приливная волна стирала с лица земли целый поселок, это означало, что боги разгневались на его жителей, а вовсе не то, что селение следовало расположить дальше от берега. Если дети умирали от лихорадки, это приписывали грехам, в которых погрязли жители того или иного города или деревни, а вовсе не отсутствию элементарных норм санитарии. Совершая тяжкий грех, преисполняясь чувством вины и стыда, мы могли надеяться, что впоследствии все это искупим. И получим прощение. И неважно, кому или чему мы поклонялись. Главное, у нас была вера.
- Но когда, - продолжал Пайк, - во время Vernichtung с небес посыпались бомбы... настал конец. Триумф науки. Мы могли больше не бояться Бога, который ниспошлет с неба всепожирающий огонь. Функции Бога взяли на себя люди. Теперь мы сами могли уничтожать города, в считанные минуты убивая тысячи себе подобных. Старина Чарльз Дарвин разложил всю жизнь по полочкам, понятно?! Наука движется вперед семимильными шагами, и с каждым из этих шагов мы все дальше уходим от своего прошлого. Наука поставила под сомнение необходимость во что-то верить, ведь нынче она берется объяснять все, в том числе необъяснимое. Но что же нам осталось? Кто теперь вберет в себя все наши страхи, боль и чувство вины? Кого теперь нам во всем винить, кроме себя самих?
- Нечисть, - прошептал Таниэль, который слушал Пайка, словно завороженный. - Чудовища появляются среди тех, кто ни во что больше не верит. - Он неожиданно подмигнул Элайзабел, которая фиксировала тампоны на его ранах при помощи ремня Кэтлин.
Доктор согласно кивнул.
- Человечество еще не настолько развито, чтобы полностью нести ответственность за свои ошибки. Нам необходимо веровать в существование каких-то высших сил. Совершив величайшие научные открытия, объяснив все на свете, мы остались ни с чем. Фабрики с бездушными машинами, неприкаянные дети, копоть и смог - вот что мы получили. Если к этому сводится все земное существование человека, то стоит ли такая жизнь тех усилий, которых она требует? Разве так уж заманчиво претерпевать все лишения, боль, разочарования, чтобы опустошенным и измученным прийти к финишу, за которым не следует ровным счетом ничего? Никакой надежды, никакого вознаграждения. Нечисть поселилась во всех крупных городах мира, Таниэль, потому что именно большие города являются скопищем несчастных, пытающихся сделать свое существование хоть сколько-нибудь сносным и терпящих на этом пути поражение за поражением.
И вот, сами себе в том не признаваясь, мы испугались. В глубинах своего сознания, там, куда еще не проникла наука, мы стали страшиться пустоты, которую сами же и создали. Мы запустили механизм саморазрушения. Тогда-то и была создана нечисть, она возникла из таинственных и древних недр нашего существа, она плоть от плоти наших ночных кошмаров, она держит нас в состоянии страха и напряжения, идущих извне. Потому что вся ненависть, и вина, и стыд должны находить какой-то выход вовне, Таниэль, иначе эти чувства съедят нас заживо. Загнав их внутрь, мы все рано или поздно уподобимся Лоскутнику.
- Видите ли, - моргая своими тяжелыми веками, подытожил Пайк, - мы, члены Братства... не являемся разрушительной для человечества силой. Человечество само себя разрушает. Мы всего лишь пытаемся предоставить ему новый объект верований. Это наш дар миру - новые алчущие боги, нечто, выходящее за рамки науки, за пределы математических исчислений, нечто непостижимое и непознаваемое, недоступное для наших пяти чувств. Глау Меска, юноша. О, вот уж кто заставит Дарвина перевернуться в могиле.
Шум, который вначале слышался лишь смутно, стал теперь настолько отчетливым, что игнорировать его было уже невозможно. До слуха находившихся на галерее донеслись шипение, вой, пронзительный визг множества голосов. Пайк прекратил свои разглагольствования и насторожился. Выражение самодовольства на его лице уступило место недоумению.
- Что это там такое? - спросила Элайзабел, вскинув голову.
- По-моему, - с недоброй усмешкой ответил Таниэль, - ваши хваленые чудовища жаждут личной встречи с вами, доктор Пайк.
Глаза Пайка расширились от ужаса. Таниэль произнес вслух то, о чем он страшился даже помыслить. Да, эти звуки не оставляли никаких сомнений.
Нечисть. Нечисть.
- Это ты их впустил! - взвизгнул он, прижимая дуло пистолета к виску Таниэля. - Теперь мы все погибнем! - И с этими словами он нажал на курок.
Чудовища ввалились в зал огромной толпой. Они визжали и выли от восторга, и вопли ужаса, исторгаемые сектантами, смешались с завываниями нечисти. Кэтлин выхватила пистолет из руки доктора, не успев осознать, что оружие дало осечку. Таниэль бросился на Пайка, но тот с неожиданным для его почтенных лет проворством стремглав кинулся к выходу с галереи и помчался вниз по ступеням.
Таниэль выхватил пистолет из рук Кэтлин, убедился, повернув барабан, что в нем остались патроны, и прицелился. Внезапно в памяти его всплыли слова Дьяволенка, которые тот произнес в логове бесплотного вурдалака: "Моими устами говорит та могущественная сила, которая создала видимую часть вселенной, сила, которая управляет ходом времени и последовательностью событий, сила, которая руководит движением планет. Ее орудия - это всяческие совпадения, различия и случайности".
Внизу, под галереей, творилось что-то невообразимое. Сектанты погибали один за другим, монстры рвали их на части, проглатывали целиком, умерщвляли одним прикосновением. Только Тэтч, как и прежде, стояла в центре круга, куда не могла проникнуть нечисть, с воздетыми и разведенными в стороны руками и склоненной головой.
Таниэль выстрелил.
Тэтч дернулась, и глаза старой ведьмы широко раскрылись. С бессильной злобой она уставилась на Таниэля. На белом платье, на груди, расплывалось кровавое пятно. Руки Тэтч безвольно опустились. На лице Частити Блейн появилось выражение недоумения, но глаза ведьмы посылали Таниэлю проклятия через весь огромный зал. Но вот она откинула голову назад и повалилась на пол, очутившись за пределами магического круга. И тотчас же нечисть сожрала ее, не оставив даже костей.
Небо и землю сотряс чудовищный раскат грома. Многие, в том числе и Таниэль, не выдержав силы этого удара, попадали на колени. В собор ворвался ледяной порыв ветра, который принес запах морской воды и водорослей. Все пространство зала огласил истошный вопль, в котором звучали досада и ярость. Огромные и пустые глаза Глау Меска больше не глядели в радостном предвкушении на мир людей. Врата, которые только что были гостеприимно распахнуты, теперь навек захлопнулись перед злыми и жестокими богами. Элайзабел, Таниэль и Кэтлин прижались друг к другу, чувствуя себя беззащитными перед неистовым ураганом, свирепствовавшим в соборе.
Но ветер стих так же внезапно, как и поднялся. В зале стало тихо.
Затем из недр собора на свободу вырвалась воздушная волна, которая подхватила красную облачную карусель в небесах и разорвала ее, и страшные тучи устремились вверх, тускнея и становясь все меньше. Мрак, окутавший Лондон, вдруг словно бы расползся на отдельные лоскуты, как ветхая тряпка, и ветер стал уносить их прочь.
Земля содрогнулась, и по всему городу стали рушиться здания, из окон вылетали стекла, стены уцелевших домов покрылись трещинами. Памятники покосились, из мостовых выкрошились булыжники, Тауэрский мост прогнулся и рухнул в Темзу. Огонь от свечей и очагов взбежал по стенам жилищ. Начались пожары. Основную силу удара принял на себя Старый Город. Многие из его зданий рассыпались в прах, остальные объяло пламя.
Воздух снова огласился дикими криками и завываниями монстров. Элайзабел зажмурилась и спрятала лицо на груди у Таниэля, который сам был так потрясен и напуган этой дикой какофонией, что совсем позабыл о своих ранах и стоял недвижимо, словно окаменев.
А затем все кончилось. Настала тишина, которую нарушили только шорох штор на галерее и звон какого-то металлического предмета, упавшего на пол...
Элайзабел отважилась открыть глаза. Сквозь оконные проемы зала, лишившиеся стекол, внутрь проникали яркие лучи солнца. Багровые облака исчезли без следа, как и мрачные черные тучи, застилавшие небо. Элайзабел медленно подошла к перилам галереи, Таниэль, зажимая рану, последовал примеру девушки. На полу под галереей во множестве валялись изувеченные до неузнаваемости останки некоторых из членов Братства, но нечисть исчезла без следа. Тучи, которые застилали небо и уподобили день ночи, что позволило чудовищам покинуть свои логова, в одночасье растаяли, оставив нечисть на произвол судьбы. Кэтлин подошла к перилам и встала чуть поодаль от Элайзабел с Таниэлем, любуясь солнечными лучами.
- Как хорошо, что все кончилось, - сказала она с улыбкой, покосившись на своего коллегу и ученика.
Таниэль нахмурился и бесстрастно возразил:
- Боюсь, все только начинается.

29
Последствия

Детектив Карвер сидел на скамейке в Гайд-Парке, любуясь ночным небом. Оно было сегодня на редкость ясным, и самые яркие из звезд затмевали своим сиянием свет уличных газовых фонарей. Детектив был один-одинешенек в огромном парке. В тусклом свете фонаря, под которым он сидел, были видны клубы пара, вырывавшиеся у него изо рта и рассеивавшиеся на январском ветру. Лондон только недавно отпраздновал наступление Рождества и Нового года, и в воздухе еще витал праздничный дух. Мрачные события последних месяцев не отбили у горожан охоты к веселью, напротив, это Рождество отмечалось в столице с необыкновенной пышностью, несмотря на то что торжества проходили среди руин и пепелищ. Ни парада, ни особого праздничного убранства в городе не было, но каждый мужчина и каждая женщина понимали, что они имеют все основания считать себя как будто бы заново родившимися. Ведь еще недавно они были на волосок от гибели и чудом остались живы. И лондонцы поднимали бокалы - у кого какие уцелели - и произносили тосты за новые начинания и новую жизнь.
"Новые начинания. Обновление. Лучше и не скажешь", - подумал Карвер. Последствия того, что стали называть Затмением, были тяжелыми, многие потери - невосполнимыми. Но, как и Великий Пожар, случившийся задолго до этого, огонь катастрофы спалил дотла все то, что подлежало уничтожению, и город очистился от немалой части той скверны, которая мешала ему жить и радоваться жизни. В тот день, когда Таниэль умертвил Тэтч, Старый Город сгорел до основания, и лишь воды Темзы помешали дальнейшему распространению огня на север. Карвер помнил, как огонь вздымался ввысь огромными столбами, словно силясь перескочить через водную преграду, чтобы мчаться дальше, сметая все на своем пути. Немногочисленные очаги пожаров в северных районах города были быстро потушены, а потом начался дождь, который погасил и пламя в Старом Городе.
Лондон понемногу приходил в себя после случившегося. Таниэль и Элайзабел покинули столицу, и детектив не знал, куда именно они перебрались. Таниэль перед отъездом поговаривал о научном труде, который собирался написать. Темой должна была быть все та же нечисть. Юноша считал себя не вправе утаивать от других то, что стало ему известно со слов Пайка. В своей работе он рассчитывал подробно осветить историю появления нечисти и перечислить все известные ему способы борьбы с нею. Он поклялся больше не охотиться на чудовищ, но всецело посвятить себя изучению их природы. Куда бы ни лежал путь Таниэля и Элайзабел, они отбыли из Лондона вместе, преисполненные глубочайшей любви друг к другу. Карверу было неизвестно, какое занятие избрала для себя Элайзабел. У нее как-никак имелось жилище, унаследованное от родителей, и немалая сумма денег. Но вообще-то она относилась к числу тех людей, чьи поступки, а также их мотивы были совершенно непонятны детективу. Он не сомневался лишь в одном - эта девушка в любом случае будет следовать лишь по тому пути, какой сама для себя наметит.
Время от времени Карвер встречался с мисс Беннет. Кэтлин почти совсем поправилась после ранения и, хотя в холодную погоду рука ее все еще побаливала и пальцы частично теряли подвижность, продолжала с азартом и увлечением охотиться на нечисть. Детектив чувствовал себя ее должником. Ведь это не кто иная, как Кэтлин, обнаружила его раненым на полу трапезной зловещего собора, и перевязала его рану, и спрятала в надежном месте на то время, пока они с Таниэлем и Элайзабел завершали начатое ими великое дело. Он почувствовал, как содрогнулся огромный храм, когда во дворе взорвались бомбы, и расслышал завывания монстров, которые ворвались в пролом, но после этого потерял сознание и очнулся, лишь когда Кэтлин и остальные вернулись за ним, чтобы вместе покинуть это ужасное место. Таким образом, ему не посчастливилось увидеть финал этой драмы, но детектив не сетовал на судьбу и, напротив, считал, что должен денно и нощно благодарить Господа Бога и Кэтлин за то, что остался в живых.
Карвер поднялся со скамьи и расправил плечи, подвигал лопатками, чтоб немного размяться, застегнул пальто и поднял с сиденья скамьи свой цилиндр. Глубоко втянув в себя морозный воздух, он неторопливой походкой зашагал по направлению к Парк-лейн.
Какими все-таки сложными, извилистыми путями приходится всем им идти по жизни. Цепи случайностей и совпадений, звенья которых нанизываются одно на другое в течение столетий, вдруг сплетаются воедино и потом расходятся в разные стороны, но никогда не обрываются, а протягиваются в новые далекие столетия, к будущим победам, поражениям, встречам и расставаниям. Так и в этой истории все, выходит, было предопределено заранее. Даже Лоскутник сослужил в ней свою службу; ведь если бы не он, Карвер не стал бы столь тесно сотрудничать с Майкрафтом и не узнал бы о существовании Братства, и все остальные без его участия не смогли бы помешать осуществлению чудовищных планов секты. Или взять, к примеру, Элайзабел. Как ей удалось удрать от заговорщиков в тот первый раз, когда Таниэль случайно на нее наткнулся во время охоты на колыбельщика? Она, поди, и сама этого не знает.
"Нами управляют силы, могущества которых мы и представить себе не можем", - подумал он.
Но было во всем этом также и пропущенное, ускользнувшее звено, при мысли о котором у детектива неизменно портилось настроение. Доктор Маммон Пайк, глава Братства, остался жив и здоров и по-прежнему обитал в своей загородной резиденции. Никто из власть предержащих не знал о его принадлежности к секте и навряд ли когда-нибудь узнает. Ему, как и некоторым из его сподвижников, удалось под шумок невредимым удрать из храма. Теперь же он надежно укрылся от каких-либо обвинений за стеной своей респектабельности и по-прежнему врачует душевнобольных в "Редфордских угодьях". И сколько Карвер ни старался его на чем-то подловить, Пайк оставался совершенно неуязвим.
Вот сегодня, например, почтенный доктор намеревался посетить званый вечер. Светское мероприятие, куда приглашены все светила медицины. Карверу это было хорошо известно, потому что он глаз не спускал с бывшего главы Братства. Но все без толку. Пайк держал себя безупречно. Он был чист, как первый снег. Закон не имел над ним власти.
Снедаемый этими досадными мыслями, Карвер понуро побрел вдоль Парк-лейн. В эту позднюю пору экипажей на улице почти не было. Исключение составляла лишь одна повозка, с грохотом катившаяся по булыжной мостовой. Возница надвинул на глаза цилиндр и высоко поднял воротник плаща, так что разглядеть его лицо не представлялось возможным. Он легонько хлестнул кнутом обеих своих лошадей - черного жеребца и белую кобылу, а поравнявшись с Карвером, вежливо приподнял цилиндр. Карвер машинально ответил на приветствие.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [ 16 ] 17
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2022г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.