read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



случаем и для того, чтобы строго напомнить о требованиях дисциплины,
полагая, вероятно, что при существующих обстоятельствах лучше предоставить
последствиям нарушения дисциплины самим говорить за себя.
Стоящие рядами матросы выслушали своего капитана в немом безмолвии,
подобном тому, с каким сидящие рядами прихожане, чья вера в загробное
возмездие неколебима, слушают, как их священник провозглашает свою
кальвинистскую доктрину.
Однако под конец его речи раздался неясный ропот. Он начал было
усиливаться, но тут по знаку капитана его пронизал и заглушил пронзительный
свист боцманских дудок, подающих сигнал "свободная вахта вниз!".
Тело Клэггерта было передано унтер-офицерам, с которыми он столовался и
которым надлежало приготовить его для погребения. И тут, чтобы не
отвлекаться в дальнейшем, следует прибавить, что в назначенный час труп
каптенармуса был предан морским волнам с церемониями, какие положены этому
чину.
С той минуты, когда трагедия стала достоянием гласности, все совершалось
в строжайшем согласии с требованиями обычая. Любое самое незначительное
отступление от него, как в отношении Клэггерта, так и в отношении Билли
Бадда, вызвало бы нежелательные толки среди команды, ибо матросы - и
особенно матросы военного флота - великие блюстители обычая.
По этой же причине всякие сношения между капитаном Виром и осужденным
прекратились после описанной беседы за закрытыми дверями, и Билли Бадда
теперь готовили к смерти обычным порядком. Из капитанской каюты его увели
под стражей, но, казалось, без каких-либо особых предосторожностей - во
всяком случае, видимых.
На военном корабле существует негласное правило: ни в коем случае не
допускать, чтобы матросы догадывались о том, что офицеры подозревают их в
каких-нибудь противозаконных замыслах. И чем серьезней положение, тем
старательнее офицеры прячут свои опасения, хотя и стараются быть готовыми ко
всему.
В описанном нами случае часовой получил строжайший приказ не позволять
приближаться к осужденному никому, кроме священника. И приказ этот был
подкреплен другими не столь явными, но действенными мерами.
XX
На старинном семидесятичетырехпушечном корабле так называемая верхняя
батарейная палуба находилась под спардеком, который, хотя на нем тоже стояли
пушки, был почти полностью открыт. При обычных обстоятельствах она была
круглые сутки свободна от коек - они вешались на нижней батарейной палубе и
на жилой палубе, которая служила не только общей спальней, но и местом
хранения матросских сумок, а по обеим ее сторонам тянулись большие рундуки,
заменявшие матросским артелям кладовые и посудные шкафы.
И вот мы видим Билли Бадда у правого борта верхней батарейной палубы
"Неустрашимого", где он, закованный в железа, лежит под охраной часового в
узком пространстве между двумя пушками, которые расставлены через равные
промежутки вдоль обоих бортов, выглядывая дулами в порты. Обе эти батареи
состояли из самых тяжелых орудий, какие существовали в ту пору. Они были
уложены в громоздкие деревянные станки и казались еще более неуклюжими из-за
мощных рымов у казенной части и брюков - толстых канатов, с помощью которых
их выдвигали в порты. Пушки, станки, а также подвешенные над ними длинные
банники и более короткие пальники были, по обычаю того времени, выкрашены
черной краской, да и цвет пеньковых просмоленных брюков не уступал им в
похоронной мрачности. На таком траурном фоне одежда распростертого возле
пушки матроса - белая фуфайка и белые парусиновые штаны, хотя и довольно
замызганные, - смутно белела в полутьме этой глубокой ниши, точно пятно
потемневшего снега в начале апреля перед черным провалом какой-нибудь горной
пещеры. Собственно говоря, он уже облачен в саван, потому что другого у него
не будет. Над ним, покачиваясь, еле теплятся подвешенные к двум толстым
бимсам спардека два боевых фонаря, которые заправлены ворванью, полученной
от военных поставщиков (чья прибыль, честная и нечестная, в любой стране
составляет заранее учитываемую долю в урожае смерти). Скудное мерцание
грязновато-желтого света только оскверняет бледные лунные лучи, которые с
трудом просачиваются через открытые порты над жерлами пушек, заткнутых
дульными пробками. И остальные фонари, покачивающиеся через равные
промежутки по всей длине батарейной палубы, нисколько не разгоняют сумрака в
тупиках между пушками - тупики эти, точно исповедальни или маленькие боковые
часовни в соборе, ответвляются в обе стороны от длинного, смутно освещенного
центрального прохода между батареями правого и левого борта.
Такой была палуба, где между двумя пушками, словно зажатый в тисках
судьбы, лежал Красавец Матрос. Никакая бледность не могла бы стереть
розовато-золотистый загар с его щек. Для этого потребовалось бы скрыть его
от солнца и свежего воздуха не на один, а на много дней. Однако на скулах
золотистая кожа натянулась, обрисовывая кости черепа. Муки горячих искренних
сердец пожирают ткани тела так же стремительно, как пожар, скрытно
разгоревшийся в корабельном трюме, пожирает тюки хлопка.
Однако к этому времени душевная агония Билли, во многом порожденная тем,
что юное великодушное сердце впервые соприкоснулось с дьявольским началом,
присущим некоторым людям, - эта агония уже стихла. Что-то во время беседы с
капитаном Виром за замкнутыми дверями каюты исцелило его. Билли лежал
недвижно, словно в забытьи, и уже упоминавшееся свойственное ему детское
выражение стало еще более детским, придавая ему сходство с дремлющим в
колыбели младенцем, когда тихая спальня застыла в ночном безмолвии и только
теплые отблески огня в камине играют на ямочках, которые беспричинно то
появляются на розовой щечке, то вновь исчезают. Ибо время от времени лицо
закованного озарял благостный счастливый свет, порожденный случайным
воспоминанием или грезой, и угасал для того лишь, чтобы через мгновение
снова вспыхнуть.
Пришедший к нему священник, увидев состояние осужденного и убедившись,
что его появление осталось незамеченным, постоял немного, внимательно
вглядываясь в безмятежное лицо, а затем удалился, быть может, с мыслью, что
даже он, служитель божий, пусть и на военном жалованье, не может предложить
утешения, которое принесло бы больший мир, нежели тот, в коем уже пребывала
эта душа. Но перед рассветом он пришел вновь. Осужденный, уже очнувшийся от
своего транса и замечавший теперь, что происходит вокруг, поздоровался с ним
почтительно и чуть ли не весело. Но тщетно старался добрый пастырь пробудить
в Билли смиренное сознание, что на заре ему предстоит умереть. Правда, сам
Билли не раз упоминал о своей близкой смерти, но делал это с той легкостью,
с какой говорят о смерти дети, охотно чередующие другие забавы с игрой в
похороны, когда, соорудив из тележки катафалк, они следуют за ним траурной
процессией. Это вовсе не значит, будто Билли, подобно ребенку, вообще не
понимал, что такое смерть. Нет, но он был вовсе лишен безотчетного страха
перед ней - страха, который в высокоцивилизованном обществе куда сильнее,
чем среди так называемых дикарей, во всех отношениях стоящих ближе к
первозданной Природе. Но ведь уже говорилось, что Билли, в сущности, был
дикарем - совсем таким же (вопреки различиям в одежде), как его земляки,
британские пленники, которые в качестве живых трофеев шли за колесницей
Германика во время его триумфа. Совсем таким же, как те юноши, которые в
более поздние времена были отобраны среди первых британцев, обратившихся в
христианство (во всяком случае, формально), и отосланы в Рим - как в наши
дни новообращенных с более мелких островов иной раз отправляют в Лондон. И
тогдашний римский папа, восхищенный их необычной, столь не похожей на
итальянскую красотой, их свежими румяными лицами и льняными кудрями,
воскликнул: "Англами (как тогда еще именовали англичан), англами называете
вы их? Не потому ли, что видом они подобны ангелам?" Случись это в более
позднюю эпоху, можно было бы подумать, что папа вспомнил с
ерафимов Фра Анджелико, которые собирают яблоки в садах Гесперид и нежным
розовым цветом лица напоминают юных английских красавиц.
XXI
Если добрый священник не сумел внушить юному дикарю те представления о
смерти, которые символизировали череп над скрещенными костями и песочные
часы, изображавшиеся в старину на могильных плитах, не менее тщетными, по
всей видимости, оставались и его усилия обратить мысли осужденного к вечному
спасению и к Спасителю. Билли внимательно слушал его наставления, но более
из врожденной вежливости, чем с трепетом или благоговением, и, без сомнения,
пропускал их мимо ушей, как это свойственно морякам его класса, когда им
приходится выслушивать проповеди о предметах отвлеченных или далеких от
будничного привычного мира. Этот матросский способ восприятия богословских
рассуждений во многом сродни тому, как на тропических островах времен
капитана Кука и несколько позже так называемый благородный дикарь -
например, таитянин - внимал доводам первого миссионера, толковавшего о чуде
пресуществления и прочем. Он слушал учтиво, но без всякого интереса. Словно
на ладонь протянутой руки клали подарок, но пальцы не смыкались на нем.
Однако священника "Неустрашимого" отличала терпимость - ему была
свойственна мудрость доброго сердца. А потому он не стал навязывать
благочестивых утешений тому, кто в них не нуждался. По приказанию капитана
Вира один из лейтенантов сообщил ему все, что было известно о Билли, и вот,
чувствуя, что пред ликом Верховного Судии невинность духа весит более
религиозности, он с неохотой удалился. Но прежде, повинуясь владевшему им
чувству, он совершил поступок, странный для англичанина и при подобных
обстоятельствах еще более странный для лица, носящего духовный сан.
Наклонившись, он поцеловал в нежную щеку собрата-человека, преступника в
глазах военного закона - того, кого даже в преддверии смерти он был не в
силах приобщить догме и тем не менее в чьем спасении он не сомневался.
Не дивитесь, что достойный пастырь, узнав, как мало, в сущности, был
виновен молодой матрос, не сделал ничего, чтобы избавить жертву беспощадной
военной дисциплины от незаслуженной кары. Ведь всякая попытка с его стороны
не только пропала бы втуне, как глас вопиющего в пустыне, но и была бы
дерзким нарушением принятых правил, ибо круг его обязанностей определялся
военным уставом с не меньшей строгостью и категоричностью, чем круг



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [ 16 ] 17 18 19 20
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2022г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.