read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



телефона. Завернулся в шинель, съежился. Шинель принесло водою, он ее
высушил на солнце, выхлопал о камни, но сукно так напиталось духом
мертвечины, что не вытрясешь его, не вымоешь. Пахнет грешный человек пуще
всякой скотины, потому что жрет всякую всячину. Хуже это всякой липучей
болезни. О чем бы ты ни старался думать, как бы ни увиливал, мысль
обязательно повернется к еде. Ломкая полынь похрустела под усохшим задом
Лешки, умялась, перестала колоться, и он перестал шевелиться. Слышнее
сделалось вшей в паху, под мышками, особенно под поясом -- жжет, чешется
тело, шею будто ожогом опетляло. Когда он увидел убитого Васконяна, подумал:
что за бурая петля у того на шее? Теперь сам ею обзавелся. Пусть едят.
Немцев тоже едят. У них вши задумчивые, вальяжные. Наши -- юркие, с круглой
черненькой жопкой, неустанную труженицу напоминают, поднялись вот ни свет ни
заря, работают, жрут...
По телефону шел индуктивный писк, ныло в нем, словно в придорожных
телеграфных столбах. На другом, на живом берегу, телефонисты тревожили
постоянную жгучую тему -- трепались про баб -- голодной куме все хлеб на
уме. Телефонист с девятки без негодования, но с завистью рассказывал, как
командир дивизиона, сей ночью залучив в блиндаж сестреницу медицинскую,
угощал ее и занимался с нею на соломе под шинелью энтим делом, не глядя на
то, что телефонист тут дежурит, -- за человека не считает иль уж так
оголодал, что не до человека ему. Как и всякий здоровый парень, готовый уже
быть мужиком, любивший уже Томку, в другое время слушал бы Лешка охотно
солдатский вольный разговор, но ныне не манило даже и слушать завлекательный
треп. Достать из тряпицы плотвичку да погрызть? Однако при одной мысли о
сырой рыбе в животе протестующе забурлило, под ложечку подкатила тошнота.
Дежурство привычное, связист заставлял себя думать о чем-нибудь приятном, ну
хотя бы про ту же Томку, но ярко воскресала не она сама, а ее изобильное
угощение. И эта попытка отвлечься не удалась, не продраться памятью к Томке,
воспоминанье о которой всегда высветляло в нем добрые чувства. Шурочка вот
забылась, сразу и навсегда. Оттого забылась, что не было с нею, как с
Томкой.
-- Кореш! Кореш!
-- А? Что такое? -- Лешка схватился за шейку автомата, лежавшего на
коленях.
-- Тихо! Тихо! -- остановил его благодушный голос Шорохова. -- Постой,
постой, товарищ, винтовку опусти! Ты не врага встречаешь, а друга встретил
ты! Такой же я рабочий, как твой отец и брат... кто нас поссорить хочет, для
тех... -- Шорохов щелкнул его по лбу: -- Понял? Для тех оставь заряд! Помню!
-- удивился сам себе Шорохов, шарясь в брезентовом мешке. -- Когда учил-то
стишок? Еще на Мезени. Во, память, бля! Где пообедаю, туда и ужинать спешу!
Ха-а-ха-ха-а!.. На, рубай! -- и уже заполненным ртом пробубнил: --
Пользуйся!
В руке -- кусочек хлеба! Лешка не верил сам себе. Еще не успел пережить
потрясение, но зубы уже кусали, хватали хлеб. Давясь, задыхаясь, Лешка
глотал его, забивая рот до отказа. В дыхательное горло попала крошка,
связист поперхнулся.
-- Да ты не торопись! -- лупил его по спине изо всей силы Шорохов.
Лешка кашлял в горсть, чтобы не разбрызгивались крошки.
-- Не хватай по-песьи! Тут вроде масло! С маслом лехко покатится.
Лешка мигом проглотил хлеб, заглядывая на напарника, униженно ждал,
руки готов был протянуть за подаянием, не интересуясь: откуда, где добыл
такие богатства Шорохов? Как ему харч достался? Сунув в ладони Лешки галету,
пальцем мазнув на нее масла из пайковой пластмассовой баночки, Шорохов
простонал:
-- Ах, Булдакова нет? Загнулся кореш, видать, загнулся. Мы б с им...
А-ах, падла! Табаку нету! Все не предусмотришь. Надо было пришить арийца.
Спит в землянке, едало расшаперил...
-- Ты в землянке побывал?! -- ахнул Шестаков нарочито громко.
-- Побывал, побывал. В окопах не пошаришься. День. А он спит.
Истомился. На посту, небось, был ночью, так и поковырялся бы у него в зубах
косарем. Ну хоть еще раз ползи. Хорошо, догадался на хапок шнапсу выпить,
унес в курсаке -- не выплещется. Э-эх, на верхосытку махры бы иль
листовухи!..
Лешка, сжевавший галету, слизал с пальца остатки масла.
-- Н-ну, ты и ловкий! -- восхитился он. -- Н-ну, ты, ты... --
получалось заискивающе.
-- Эт че-о! -- небрежно швырнув Лешке в колени, будто собачонке в лапы,
початую пачку галет, самодовольно хмыкнул Шорохов. -- Тройная проволочка,
овчарка -- человекодавы, охраншыки, нашенски, архангело-вологодские, на три
метра в землю зрящие... за невыход на работу кандей без отопления... за
пайку -- смерть, за невыполнение нормы, за сопротивление, за разговоры в
строю, за нарушение режима -- смерть... смерть... смерть. Тут, кореш, можно
и нужно жить. Но я существовать без табаку и выпивки не могу... Тем паче --
все это рядом, выдается задарма...-- Шорохов явно намечал пойти в поиски
вторично. Передохнет маленько и... "Надо же дорезать чужестранца-то,
нехорошо оставлять подранка -- угодье засоряется"... -- Будто на вечерку
сходил человек, девку потискал да по пути в чужой огород забрался, огурцов
нарвал...
Шорохов на крайнем нервном взводе, но напряжение все же схлынуло,
сытость и чувство исполненного долга расслабили его, и он замертво уснул в
твердой уверенности: коли потребуется, сменщик, им облагодетельствованный,
можно сказать, от голодной смерти спасенный, сутки отдежурит. Может, Шорохов
и не думал так, но Лешке-то мнилось всякое, дрема тоже долила его, и, чтобы
не уснуть, он часто делал поверки.
Немцы палили густо и злобно по переднему краю. Шестаков уже несколько
раз выходил на линию -- перебивало то свою, одинцовскую, связь, чаще других
конец, поданный в штаб полка, обрывало и накоротко включившуюся связь к
Щусю. Шорохов безмятежно спал, отвернувшись лицом к неровно стесанной
лопатами стене ровика, никакой войны не чуял, никаких снов не видел.
Связь с Щусем исхудилась, приходилось выбрасывать пришедшие в
негодность куски провода. Воспользоваться привычной и невинной
находчивостью, стало быть, отхватить кусок провода из соседней линии иль
даже смотать на катушку провод у рот открывшего соседа нельзя было. По
соседству, где и поперек, лежала и работала вражеская связь, трофейный
провод выручал пока. Связистам было приказано не только не воровать немецкий
провод, но даже не изолировать стыки нашей, отечественной, изолентой. По
ней, сделанной не иначе как в артели инвалидов или в арестантских лагерях,
мохрящейся нитками, неровной, с быстро отмокающей клеепропиткой, в воде и на
солнце делающейся просто тряпицей, -- по ней немецкие связисты мигом узнают
-- чья красуется работа и что сию, совсем уже классную продукцию изладили
стахановцы.
И прятаться от немецких связистов приказано было: увидишь фрица,
бегущего по линии, -- в бой не вступай, тырься, линию не демаскируй.
Шорохов в потемках нечаянно на немецкого связиста напоролся. Тот мало
того, что нарушил дисциплину, -- один на линию вышел, так еще на беду свою
курил во время работы. За коробок спичечный, наполненный махрой, свово
брата-русака запорол на Колыме Шорохов, а уж врага-то, фашиста-то, оккупанта
народ и партия призывают всечасно и всеместно уничтожать. Где увидишь, там
его, значит, и дави. И за почти полную пачку дешевеньких сигарет, а еще за
зажигалку, за носовой платок и за сумочку со связистским прибором враг
поплатился жизнью. Зарезав врага, грузного, пожилого, Шорохов сволок его в
овраг, засунул в щель меж комков, прикопал землею. Старый лагерный волк
привык делать дело чисто.


Лешку смахнуло в овраг взрывом мины. Место у стыка двух оврагов, где
пришлось поднять укоротившуюся линию, и было-то метров десять-двадцать, но
немцы пристреляли его, и батальонные малокалиберные минометы все здесь, меж
оврагами, изрыли, изъязвили, и, когда впереди, затем сзади связиста, коротко
взвизгнув, взорвались две мины, он понял, что третья будет его, сиганул
вниз, в овраг, на лету его подхватило волной, в полете обдало словно бы
банным, горячим паром, обжигающим листом веника хлестануло в лицо.
-- Ма-а-ама-а-а! -- закричал Лешка и провалился во тьму. Будь он не так
устал и издерган, сообразил бы третью мину перележать в воронке, в щелочку
земляную туловищем засунулся бы, за мертвого связиста залег -- там их
валялось изрядно -- не раз и не два ведь за трупами скрывался. Хлестанет,
бывало, по трупу пулями, и поползешь, волоча на себе трофейное добро, жижу,
белых червей, но живой всегда ототрется, отплюется, тем паче что под боком
Черевинка -- полощись, отмывайся, сколько душеньке твоей угодно. Это тебе не
Сальские степи, где, ребята говорили, за глоток воды жизнь готовы были
отдать люди. Он знал, твердо знал: лежащего, к родной земле припавшего
солдатика трудно угробить, но во весь, пусть и невеликий рост бегущего или
маячащего -- сшибут запросто. Боец, если опытный боец, должен уметь
почувствовать свою пулю, брызги осколков, мгновенно увернуться от них.
Опытный боец должен знать, где, когда бежать, сидеть, ползти или не
двигаться вовсе, приняв позу мертвого человека. Вернее всего спектакль
делать там, где много убитых, -- затеряешься среди покойных братиков, в
одежонке, сделавшейся к осени под цвет земли.
Все это Лешка, конечно же, знал -- жизнь и война научила его военной
мудрости, да вот выдохся, великая солдатская сообразиловка, эта
палочка-выручалочка, помощница и подлинная командирша, -- притупилась в нем,
сломалась ли, и потому лежал он в сизых комках на дне оврага, в изгорелой
грязной телогрейке, в бесцветных, чиненых-перечиненых штанах, в дыроватых
сапогах, стащенных с кого-то дедом Финифатьевым, лежал и чувствовал, что
остывает на нем нижняя рубаха и кальсоны, которые так выручили его, когда
он, накупавшись в реке, снял с себя все мокрое, переоделся в сухое и хоть
чуточку согрелся. Когда же это было? Давно было, однако, век назад.
Мягкая, багровая пыль над Лешкой сделалась еще багровее. Тело
становилось бесчувственным, но все искало место поудобней, поглубже,



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 [ 155 ] 156 157 158 159 160 161 162 163
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.