read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



дыма, начали наползать на реку клубящимся роем самолеты, разбрызгива- ющие
вокруг себя огни, спускающие сверху клубки бомб. Качало землю, бултыхало
реку, смешивало день с ночью.
Советское командование еще раз, который уж, не перехитрив противника,
начинало новое наступление с учетом прежних стратегических ошибок. Переправа
через реку на сей раз совершалась не ночью и не горсткой сил. Наносился
мощный удар. И снова рвало берег взрывами, снова било, поднимало в воздух,
трепало, разбрасывало, обращало в прах и пыль родимую землицу. С землей
давно уже люди обращались так, будто не даровалась она Создателем как
награда для жизни и свершения на ней добрых дел, но презренно швырялась
человеку под ноги для того, чтоб он распинал ее, как распоследнюю лахудру,
чтобы, выдохшись, опаскудившись, оголодав, опять и опять припадал он лицом и
грудью к ней, зарывался в нее -- для спасения иль вечного успокоения.
За крутым мысом реки, на котором каким-то чудом уцелел судоходный знак,
отделялась от реки громада из дыма и огня. Нижний, самый толстый слой этой
огнедышащей преисподни клонило к реке, всасывало берегами в русло, тащило
вниз по течению. Река почти невозмутимо, лишь помутнев слегка возле берегов,
лишь на минуту покрываясь взбитой рябью, катила и катила глубокую воду в
назначенное ей место, в море, отражая в себе ветлы верболаза, яры с дырами
ласточкиных гнезд, деревушки, рассыпавшиеся и замершие в ожидании своей
судьбы по склонам берегов. Кружило копешку сена, неизвестно откуда взявшуюся
и в воду угодившую, подбрасывая, будто поплавки, тащило деревянные ящики
из-под снарядов, телегу с расщепленным высоко взнятым дышлом, какой-то кузов
или огромный сундук, чью-то шапку, похожую на сбитую птицу, чей-то бушлат,
скоро поплыла густо щепа, чурки, сдобно белеющие спилыши деревянных торцов
-- на реке под огнем начиналось возведение переправы. Развертывалась не
просто боевая операция, не просто переправа военных сил через водную
преграду, там начиналось то, что в газетах назовут битвой за реку.
"Сколько же ты взяла и возьмешь еще людей?" -- почти враждебно глядя на
реку, будто была она одушевленным, но бесчувственным существом, думал Щусь.
Весь народ, способный двигаться, повылазил из окопов, блиндажей, береговых
нор, и поскольку ничего за мысом, кроме тучи дыма, не было видно, сидельцы
Великокриницкого плацдарма задирали головы и смотрели, как выше тучи
опрастываются по-большому самолеты, искрами мелькая в голубых прорехах неба
меж зенитными разрывами, все гуще и гуще заполняющими небесное пространство.
Артподготовка всегда казалась Щусю похожей на работу огромной, всю
землю облапавшей, немыслимо мощной машины -- этакого адского механизма, не
имеющего ни форм, ни дна и ни покрышки, с котлами, клокочущими огнем, со
множеством валов, выхлопов, труб, всякого гремящего железа, которые
проворачиваются, перемалывая зубьями все, что есть на земле. Безумная и
безудержная машина, расхлябанно вертящаяся, с визгом, с воем разбрасывающая
обломки железа, ухала, ахала, завывала, грохотала, и выше, дальше,
недосягаемо глазу от грохота и огня трескались перекаленные своды.
Боже Милостивый! Зачем Ты дал неразумному существу в руки такую
страшную силу? Зачем Ты прежде, чем созреет и окрепнет его разум, сунул ему
в руки огонь? Зачем Ты наделил его такой волей, что превыше его смирения?
Зачем Ты научил его убивать, но не дал возможности воскресать, чтоб он мог
дивиться плодам безумия своего? Сюда его, стервеца, в одном лице сюда и
царя, и холопа -- пусть послушает музыку, достойную его гения. Гони в этот
ад впереди тех, кто, злоупотребляя данным ему разумом, придумал все это,
изобрел, сотворил. Нет, не в одном лице, а стадом, стадом: и царей, и
королей, и вождей -- на десять дней, из дворцов, храмов, вилл, подземелий,
партийных кабинетов -- на Великокриницкий плацдарм! Чтоб ни соли, ни хлеба,
чтоб крысы отъедали им носы и уши, чтоб приняли они на свою шкуру то, чему
название -- война. Чтоб и они, выскочив на край обрывистого берега, на слуду
эту безжизненную, словно вознесясь над землей, рвали на себе серую от грязи
и вшей рубаху и орали бы, как серый солдат, только что выбежавший из укрытия
и воззвавший: "Да убивайте же скорее!.."
По реке все плыли ящики от снарядов, солома, обрезь, тряпки, протащило
пробитый, перевернутый паром, брякающий о донные камни цепями. Вот и люди
появились, бултыхающиеся, схватившиеся кто за бревно, кто за корягу, кто и
просто так плюхается, бьется в воде, взывая о помощи. Две храпящие лошади,
припряженные к дышлу, погибая, рубились копытами в воде. Не будь в упряжке,
они поодиночке добрались бы до суши. Но за гривы лошадей цапались, лезли на
спины им тонущие люди. Хватая воздух гулко охающими ртами и ноздрями,
отфыркивая воду, лошади крушили все, что попадало под копыта, ниже и ниже
оседая вглубь. Вот голова одной лошади, вознесясь ноздрястой мордой над
водой, начала огрузать, утягивая за собой пару свою, и загасли в воде
безумно горящие глаза животных, следом осадило, утянуло крутые их гривы,
крупы, хвосты. Сгинули, пропали совсем ни в чем не повинные создания
природы, безотказные помощники человека на земле.
На рассвете загрохотало и ниже по реке. Здесь также затеялась переправа
и велено было остаткам подразделений Великокриницкого плацдарма идти на
соединение с соседями, вступившими в битву. За ночь на верхнем плацдарме
была наведена переправа на понтонах, на правобережье перешли танки,
перевезена артиллерия, реактивные минометы, части боепитания.
Командир полка, Авдей Кондратьевич Бескапустин, тучный пожилой человек,
раньше всех ослабевший от голода, потирая ладонью грудь, отдал приказ в
батальоны, оттуда приказ передали в роты: после короткого артналета поднять
полк, прорываться к своим, умереть в бою, но не доходить по оврагам, в
грязных окопах, отдавшись на истребление фашистам.
За рекой плеснули огнем "катюши", озарив другой берег до самого неба,
ударила артиллерия. Собрав последние силы, поднявшись во весь рост, вслед за
огненным валом пошли в атаку бескапустинцы, саперы, десантники. Боровиков с
пестрой ротой снялся с речки Черевинки, Понайотов со своими управленцами,
артиллеристами -- все-все, кто мог двигаться, пошли в бой. Связь с правым
берегом ослабела настолько, что работать по ней было уже невозможно. Гаубицы
стреляли без корректировки, по заранее намеченным целям.
И так шли и шли бойцы, командиры Великокриницкого плацдарма, навечно
уже отпечатанного в их памяти. Очень медленно шли, и те, кто падал, больше
уже не поднимались. Впереди своего полковника, как бы заслоняя его собою,
загнанно хрипя от пыли и простуды, словно в старые, довоенные времена,
словно в ранешном довоенном кино, с обнаженным пистолетом шел командир
батальона Щусь. Но не было никаких киношных, патриотических криков, никакого
"ура", только хрип, только кашель, только вскрики тех, кого находила пуля
или осколок, да и местность эта, пересеченно- овражистая, не давала
возможности атаковать дружным, киношным строем. С кручи на кручу, с отвеса
на отвес, из ямы в яму, из оврага в овраг, вдоль берега еле двигались
недобитые, недоуморенные, вшами не доеденные бойцы, все еще пытающиеся
исполнить свой неоплатный долг.
Бойцы первого батальона, не сговариваясь, самопроиз- вольно забирали
дальше и выше от берега. Щусь увлекал за собой остатные силы полка -- выше
идти легче, там нет глуби, там истоки оврага, там разреженней оборона
противника, наконец, оттудова, сверху, почти с тыла, способней навалиться на
противника, вцепившегося в берег, -- ах, какие мудрые русские мужики выросли
в российских деревнях. Как же здорово научили их жизнь и война
маневрировать, соображать, хитро спасать свою жизнь -- и научила война же
главному: начальник, командир, вождь -- не народ за тобой, ты за народом.
Вторая линия оборона была уже вдали от берега, уже в стороне от реки,
и, почуяв, что путь впереди свободен, бойцы гиблого, Великокриницкого
плацдарма покатились на задах, на животе, побежали к реке, вниз, движимые
какой-то им уже не принадлежащей силой, чувствуя освобождение от гнетущего
ожидания гибели, избавление от заброшенности и никудышности.
Навстречу им, сначала редко и робко, спешили бойцы с нового плацдарма,
еще никак не названного, затем хлынули толпою. Соединились! Наконец-то!
Сошлись с теми, кого пытались представить изможденными, битыми, но уж не
такими же, какими оказались они на самом деле. То, что были они за рекой,
почти рядом, стреляли, говорили по телефону, давало ощущение, будто живут
они, как и все, ну, может, чугь-чуть поголоднее, однако не осажденные же они
в крепости! Но выпала судьба бойцам первой Великокриницкой переправы
выдержать нечто худшее, чем осада, выдержать такое, чего на других войнах
еще не было и быть не могло.
По окопам, по рву, по оврагам шарились саперы, санитары,
хозяйственники. Старшина Бикбулатов пытался покормить полковника
Бескапустина жидкой кашей, лично им принесенной на горбу в плоском термосе..
-- Нет-нет, -- навалившись спиной на колесо повозки, устало
отговаривался полковник. -- Покурить сначала, покурить, ребятушки!..
Трубку!.. Трубку утерял где-то... иииии... -- закашлявшись от цигарки,
сквозь буханье пытался сказать: -- Ар... артиллеристы где-то?.. -- Дыхание у
него налаживалось. -- Покормите их... последним делились, спасали нас
огнем...
Артиллеристов нашел и обнимал уже старый политрук Мартемьяныч,
Оцарапанный в бою, наскоро перевязанный, он тискал Понайотоаа, Карнилаева и
срывающимся голосом спрашивал:
-- И это все?! И это все?!..-- Милые вы мои, милые, настрадались-то...
-- Как Зарубин? -- спросил Понайотов.
-- Ат, кузькина мать!.. -- Мартемьяныч хлопнул себя руками по бедрам.
-- Запышкался! Главное-то и забыл. В госпитале майор. Письмо уже было.
Недалеко госпиталь-то... Че Шестаков? Где? Тоже убит?.. Булдакова-шельму не
вижу, а сержант-то, сержант-то, младший-то политрук где? Тоже не видать...

В хуторке, почти подчистую выгоревшем, где осталось несколько глиняных
коробок от хат, меж коими копаны блиндажи и землянки, суетился, как всегда
подвыпивший, старшина Бикбулатов, раздавал скопившуюся за много дней водку,
хлеб, сахар, табак. Пораженный и сам своей честностью, выдержкой, приставал
старшина ко всем, указывая на безмен, где-то раздобытый, проводом
подвешенный на сук обгоревшего дуба, -- чтоб все лично перевесили полученную
продукцию.
-- Успокойся, старшина, успокойся, -- останавливал его начальник штаба



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 [ 158 ] 159 160 161 162 163
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.