read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



батальона Барышников. -- В твоей честности никто сейчас не сомневается.
Белье, мыло принеси. Поделись с артиллеристами.
Носилась по берегу, вырывая котелки из рук бойцов, бутылки с водкой,
орала, ругалась Нелька:
-- Сдохнете! Окочуритесь! -- и старшине Бикбулатову: -- Если кто умрет,
я тебя, заразу, рядом закопаю.
Этакая роскошь! Этакая редкость! Водку выдавали не разливуху, а в
бутылках, под сургучом! Все по правилам!.. Фершалица-дура бутылки вырывает,
бьет вдребезги, самих бойцов клянет и умоляет:
-- Миленькие солдатики-страдальцы... нельзя, нельзя вам...
Прижимая руки к груди, Фая вторила ей:
-- Вам же сказано -- нельзя. Вам что, умереть охота? Умереть?
Уже корчились, барнаулили на берегу те, на кого ни уговоры, ни крики,
ни ругань, ни мольбы не действовали, пили, жрали от пуза, и свежие холмики
добавлялись к тем, что уже густо испятнали и левый берег. Из медсанбата по
распоряжению главного врача мчали изготовленные для промывки клистиры с
водой, клизмы с мылом, разворачивали койки. Старшина Бикбулатов куда-то
убежал, скрылся. В обрубленной, обтоптанной старице, где Лешка нашел свою
знаменитую лодку, плавали кверху брюхом оглушенные караси. Мусором, ломью,
дерьмом были забиты поймы стариц, никакой живности в порубленной,
обгоревшей, смятой, разъезженной местности не осталось, и вроде бы
пристыженно ужималась в себя приречная местность, всегда таившая в своей
полутемной гуще много хитрых тайн, поверий, колдовства всякого.
Где-то возле старицы, в крепко рубленном блиндаже укрылся и на люди не
показывался товарищ Вяткин. Понайотов доложил ему о выполнении задачи и по
виду начальника штаба, по черной бороде, по печали в провалившихся, красных
от перенапряжения глазах Иван Тихонович усек: каково оно было там, на другом
берегу. Слышать-то он слышал, будучи в санбате на излечении, что происходит
на плацдарме, но одно дело слышать от бойцов или гнев раненого человека,
майора Зарубина, на свою голову принять -- другое дело зреть смятого,
грязного, простуженного, сипящего капитана Понайотова, в бороде которого
толкутся, месят серое тесто вши.
Вяткин и Бикбулатов ушли в подполье, зато в полевой, запыленной форме,
повязав под рыльцем развевающуюся, укороченную плащ-палатку, по берегу
летал, гоношился начальник политотдела дивизии. На ходу, можно сказать,
выскочил он из кабины хромающей на одно колесо "газушки", засеменил по
берегу, вонзился в гущу народа, кому-то пожимал руки, кому-то вручал газеты
с описанием подвигов первопроходцев через реку, прибивал к стволу дерева к
сроку выпущенный "Боевой листок", значки цеплял на вшивые гимнастерки с
изображенной на них рекой, которую из середки Красной Звезды пронзала
вольная птица-чайка, устремляясь ввысь и вдаль. Красивый значок. Успели вот
когда-то изготовить реликвию, скорей всего сработана она заранее, может, еще
до войны.
Во многих местах, особенно густо вдоль старицы, парили бочки-вошебойки,
и вокруг них плясал народ. При приближении начальника политотдела солдаты
стыдливо зажимали в кулак добро свое с присохшей на нем кровью от выдранных,
выцарапанных тупыми бритвами волосьев -- неловкое для бритвы место,
задумывалось оно Создателем для созидательных дел, но не для болезненной
санобработки.
-- Понимаю, понимаю, -- приветствовал и ободрял нагих, отощавших людей
Мусенок. -- Непременно, как только народ приберется, проведем летучки,
партийные собрания, беседы, на которых пройдут громкие читки газет с
приветствиями товарища Сталина, разрешено будет присутствовать на массовых
мероприятиях и беспартийным воинам.
Кто-то робко сказал, что на Великокриницком плацдарме, за рекой, много
раненых, бедуют оставшиеся там роты -- им бы помощь-то оказать надо, к ним
бы поспешить с едой и лекарствами.
-- Уже, уже, товарищи, все брошено через переправу: и медикаменты, и
продукты, прямо на правом берегу, на новом плацдарме разворачивается
медсанбат. Мои агитаторы, помощники, газетчики и предводители комсомола
устремились ободрить и помочь героям. Это, понимаете, благородно, это
по-советски, товарищи, по-нашему, понимаете, -- прежде о товарищах
заботиться... Хвалю!
Попался на пути Мусенку бурной деятельностью охваченный Одинец, потный,
без ремня, сам себя загнавший до того, что рот его открыт во всю ширь, как у
тех глушеных карасей. Одинец усовершенствовал бочку-вошебойку и теперь вот
всем показывал, что никакой проволочной сетки спускать внутрь бочки не
требуется, все это заменяется обыкновенными палочками, которые валяются под
ногами. Бойцы не понимали такого примитива, не знали, как палочки вставлять
в бочку. Удивляясь технической безграмотности людей, -- бобийэхомать! --
Одинец метался от бочки к бочке, лично забивал в каждую окружность бочки
палочную решетку и, совершив техническое чудо, бодро орал ошеломленным
бойцам: "Вот и все, бобийэхомать! А ты, дура, боялась!"
Но где-то перегрузили бочку, обрушили решетье, замочили амуницию.
Где-то бочку вовсе опрокинули, в кустах вопил ошпаренный боец, уже
раздавался здоровый призыв: "Бить еврея!". Одинец ответно выдавал:
"Бобийэхомать!",-- отважно налетал на объект, мигом все приспособление
восстанавливал и запаленно кричал: "Сначала вошей бить научитесь, потом уж
за евреев принимайтесь!" -- и рвал дальше, чувствуя везде свою
необходимость, радовался своей технической сметке.
-- В каком вы виде, капитан? До чего вы распустились... -- отчитывал
Одинца полковник Мусенок. Но это был единственный начальник в дивизии,
которого Одинец не боялся, подозревалось даже, что он его презирал. Взяв
разгон, деловитый Одинец заполошно крикнул:
-- Занимайтесь своим пропагандом у другом месте, а мне вас некогда
выслушивать! -- и умчался помогать народу баниться, истреблять паразитов
самыми простыми и доступными средствами. Средство это, до которого так и не
дойдет умом высокограмотный, мозговитый, технически подкованный немец, да и
вся Европа вместе с ним, доживет до конца войны.
-- Я еще с тобой встречусь! -- грозился Мусенок. -- Я еще поговорю с
тобой! -- и подался на окраину хутора, где без дверей и без окон стояла
коробка обгорелой хаты. Помывшись в такой же пустой полуобгорелой хате,
занавесив отверстия окон, двери и дыру в потолке для трубы плащ-палатками,
прямо на полу хаты, на соломе вповал спали в свежем нижнем белье уцелевшие в
боях офицеры. Полковнику Бескапустину в порядке исключительного положения
был сколочен топчан, возле которого дежурила Фая. Врач из медсанбата,
осмотрев командира полка, определил у него предынфарктное состояние, велел
сделать уколы, дать снотворное, но с места пока не трогать. Когда полегчает,
надлежит полковнику приехать в медсанбат, на что Бескапустин пробубнил, что
он, слава Богу, не ранен, что сердце придавило, так это еще с сорок второго
года, под Москвой, как придавило, так придавленное и дюжит, худо-бедно
ретивое еще тянет, скворчит, правда, как сало на сковородке иной раз, но вот
человек поспит, каши поест, может, даже и выпьет сколько-то и, благословясь,
наладится -- повернулся несокрушимой широкой спиной ко всей публике, сказав,
чтоб художники не торопились во все горло жрать водку и харч во все пузо.
-- Загинаться станете, а я за вас отвечай.
Фая прислушивалась, улавливая тихое дыхание полковника, который,
несмотря на приступ, накурился из новой трубки, так она, зажатая в кулаке, и
осталась, но погасла или не погасла -- Фая не знала, все боялась, кабы под
Авдеем Кондратьевичем не загорелся матрац. В холодной и сырой хате рушил
стены, подымал потолок монолитный боевой храп, раздавался кашель, стоны,
время от времени кто-нибудь из командиров принимался командовать -- попробуй
тут расслышать дыхание больного человека. Фая не только не слышала дыхания
больного человека, она и Мусенка, вошедшего в хату, не услышала, и только
когда он громко спросил:
-- Есть тут кто живой? -- вздрогнула и торопливо отозвалась.
-- Есть! Есть! Все живые.
-- А почему часового нет?
-- Чего ж ему, часовому, тут караулить? Я тут дежурю, бойцы изнуренные.
-- Изнуренные! Война кончилась? Ни охраны, ни бдительности уже не
требуется? Здесь же штаб полка, насколько мне известно.
-- Штаб, штаб. Но штаб отдыхает, полковник болен.
-- Что значит болен? Почему тогда не в медсанбате?
-- Авдей Кондратьевич не хотят.
-- Что это за Авдей Кондратьевич?! Что значит, не хотят? Здесь,
понимаете, богадельня или полк?
-- Полк, полк, -- раздалось с полу из-под толсто наваленных шинелей и
плащ-палаток. -- Богадельня -- это у вас.
-- Где это у нас?
-- В политотделе.
-- А-а, это опять командир батальона, который пререкается со старшими
по званию, собачится с командиром полка. А высоту, понимаете, между тем
сдал.
-- А ты вот пойди, поведи за собой партийные массы и возьми ее обратно,
раз такой храбрый!..
Это было уже слишком. В избе затих храп. Товарищи командиры, привыкшие
на плацдарме спать вполглаза, проснулись. Сделалось слышно тяжелое дыхание
Авдея Кондратьевича. Фая подумала, что надо звать Нельку, только она еще
могла управляться с совершенно осатаневшим капитаном и укрощать нравного
полковника Бескапустина. Но Нельку куда-то унесло, бегает, спасает войско от
перееда и перепоя, да и злится на нее Щусь, на всех он злится.
-- Встать! -- взвизгнул Мусенок.-- Встать! Я приказываю! Одно окно
неплотно прикрыто, Фая увидела, как на полосу света свинцовой дробью
вылетают пузырьки изо рта начальника политотдела и под каблуками его детских
сапожек постукивает. Чечетка получалась. Нервная.
-- Тебе приказано старшим по званию встать, дак вставай! -- раздалось с
топчана.
Чего-то ворча под нос, шурша соломой, Щусь полез из совместно свитого
теплого гнезда, предстал перед пляшущим, чего-то по-сорочьи трещащим
человечком, ничего пока со сна не понимая, да и понять было невозможно, но



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 [ 159 ] 160 161 162 163
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.