read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



брызги слюны до лица долетали, комбат брезгливо отворачивался к окну,
Мусенок, видя это, сатанел еще больше. Босой, в просторном, не по его
отощавшему телу белье, поддерживая все время спадающие кальсоны, мятый, с
соломой в волосах, щекочущей под рубахой остью, стоял комбат на холодном
полу. Привыкший к выправке, к строгому, пусть и убогому, военному порядку,
даже к щегольству, умеющий из армейской амуниции сотворить форс, он понимал,
как нелеп, как жалок и унижен сейчас. Сонная одурь сходила. Глаза его
блестели от бешенства. Плотно, в ниточку сжались губы, отвердели и
покатились по лицу желваки, но ничего этого, к несчастью, не видел
разгневанный политначальник. Он кричал, что политическая работа в полку,
понимаете, запущена, дисциплина, понимаете, хлябает, разброд, халатность,
понимаете, попустительство, низость нравов и антисоветские, вредные
настроения да разговорчики. Если кое-кто полагает, что войско находилось за
рекой, так здесь никому, ничего, тем более в политотделе не известно? Это
глубокое заблуждение. Славную гвардейскую дивизию всегда отличала высокая
бдительность и идейная сознательность.
Работая по Южному Уралу корреспондентом "Правды", где главным
редактором заправлял его давний соратник Мехлис, Мусенок писал разносные
статьи об оппортунистах, троцкистах, врагах народа и загнал в лагеря, подвел
под расстрел Челябинский обком партии, следом и руководящую верхушку области
подчистил. Златоуст, Миасс -- города уральских мастеров и потомственных
умельцев, так тряхнули, что в прославленном трудом своим и красотою
Златоусте не осталось ни одного храма, вместо царя прямо у богатейшего музея
рылом в дверь поставили Ленина, махонького, из чугуна отлитого, черного.
Обдристанный воронами, этот гномик -- копия Мусенка -- торчал из кустов
бузины, что африканский забытый идол. Слух о прошлых великих делах
начальника политотдела кем-то старательно распространялся и поддерживался в
дивизии. Мусенка ненавидели, боялись. Это он прекрасно знал, лез в каждую
дыру, торчал на всех, в том числе и оперативных совещаниях, даже на узком
военном совете советовал, как надо умело побеждать врага. Единственно, на
что хватало бравого генерала Лахонина, так воззвать к политическому
начальнику:
-- Пожалуйста, короче.
Но Мусенок не умел и не хотел короче. Язык его, от рождения болтливый,
устали и удержу не знал. Товарищи командиры, воздев очи в потолок,
кривились, усмехались, начальник политотдела дивизии все это видел и нарочно
говорил, цитируя важнейший идейный документ эпохи "Историю ВКП(б)", речи
Сталина и как бы ненароком всякий раз поминал непреклонного государственного
деятеля, верного помощника партии, товарища Мехлиса.
Лахонин, конечно же, был рад, что его отнесло чуть в сторону от боевого
партийного товарища, но после бурной деятельности на реке Мусенок скорей
всего пойдет на повышение -- ему уже пора и по заслугам, да и по возрасту
становиться генералом, и если кинут этого деятеля на корпус? Во генерал
Лахонин обрадуется!
При политотделе дивизии содержалось четыре машины, это все равно, что
лично при Мусенке, толклась и сладко ела партийная челядь, несколько его
замов, комсомольских и прочих начальников-дармоедов, удобно устроившихся на
войне, которым жилось еще вольготнее оттого, что Мусенок горел на работе,
везде и всюду лез, маячил, говорил сам. На "эмке" он ездил в тылы на разного
рода очень частые политические совещания, ведь чем дальше в лес, тем больше
комиссаров -- и все воюют, сражаются, руководят. На "виллисе",
предназначенном для поездок на передовую, не на самую, конечно, передовую,
на им намеченные места -- где-нибудь в штабах, в санбате, в ротах
боепитания, в местах сосредоточения резервов и пополнения. На "газушке", где
шофером был мордатый мужик Брыкин, он развозил газеты, листовки,
агитационную установку. В кузове "газушки" стояла походная кровать,
прикинутая солдатским одеялом, -- здесь большой начальник спал во время
боевых выездов. Еще у него был "студебеккер", оборудованный под более
обстоятельное жилье. Царствовала в "студебеккере" машинистка Изольда
Казимировна Холедысская, красавица из репрессированной польской семьи.
Начальник политотдела изъял ее из типографии дивизионной газеты, где она
сражалась корректором, для того чтобы сам он лично мог диктовать важнейшего
содержания секретные документы, статьи, наставления, -- "студебеккер"
превращался в походный домик. Презираемая всеми Изольда Казимировна
старалась из домика на колесах не возникать, если являлась свету, то ходила,
опустив долу очи, однако ж имела орден Красной Звезды и медаль "За боевые
заслуги". Щусь знал, что Нелька собирает для Холедысской на полях брани
чехольчики с адресами раненых и убитых бойцов, -- если напрокудничает
Нелька, Изольда через своего начальника защитит ее, водочки добудет,
папирос, свежее бельишко, мазь от вшей. Нелька понимала: ох, не зря, не
напрасно копит застенчивая труженица фронта адресочки списанных воинов.
Однажды Мусенок поможет ей оформить документик, укажет в наградном, листке,
какое ошеломляющее число раненых вынесла с поля боя отважная девушка,-- и
носить ей "Золотую Звезду" героя на пышной груди. Но для этого надо быть ей
при Мусенке, как при арабском шейхе, -- покорной рабыней -- и делать вид,
что она почитает своего господина и боится его.
Разойдясь в праведном гневе, политический начальник сокрушал
строптивого офицера с явным расчетом, чтобы все в хате его слышали и на ус
мотали, прежде всего командир полка, этот неповоротливый вояка, которого
давно бы надо заменить да некем, из тыла на поле брани никого не
выцарапаешь, а из шпаны, что окружает Бескапустина, достойного не выберешь.
До того распалился Мусенок, до того ослеп от праведного гнева, что не
видел остекленевших глаз капитана, искаженное судорогой лицо его. Мусенок
грозился сделать все, чтобы была разогнана распустившаяся шайка офицеров,
своим поведением позорящая боевое знамя гвардейской дивизии. Все это
происходило при попустительстве бывшего командира дивизии и продолжается не
без высокого покровительства и поныне, но он знает кое-кого и повыше, и
подальше, и писать еще не разучился.
-- "Убью курву!" -- каталось, каталось в голове, стучалось, стучалось в
лоб и, наконец, осколком ударилось в череп Щуся твердое решение. Плохо, ох,
как плохо знал товарищ Мусенок боевую шпану, этих издерганных, израненных
трудяг-офицеров. Если б знал, понимал, чувствовал -- не полез бы в
полуразбитую, с горелым переломанным садом, в момент прополыхавшую,
закопченную хату.
Зато преотлично знал своих "художников" командир полка Бескапустин.
Когда, стуча дамскими каблучками, продолжая вывизгивать угрозы, сорить
слюной на ходу, Мусенок упорхнул, он похвалил своих офицеров:
-- Вот молодцы, вот умно поступили, что не пререкались с этим говном.
Молодцы тяжело молчали, подозрительно примолк и комбат -- один, этот
всегда не ко времени возникающий, предерзкий человек, позволяющий себе иметь
свое мнение. Это в нашей-то, доблестной-то, свое мнение? Ха-ха-ха! Выйди
сперва в главнокомандующие или хотя бы в начпуры и имей все, что тебе
хочется, в том числе и свое мнение, подавай свой голос на здоровье... --
Полковник встревоженно повернул голову, отыскал глазами белеющую у стены
фигуру досадника-комбата -- лежит поверх одежды, в потолок уставился,
молчит. Об чем вот он, ухарь, молчит?
-- Не вздумай какой-нибудь нумер выкинуть! -- на всякий случай
прикрикнул Авдей Кондратьевич и услышал, как снова вошла в грудь длинная,
медленная игла, погрузилась вглубь и остановилась, острием воткнувшись в
самую середку груди. Да и какое тут сердце выдержит?.. Стоит боевой офицер,
а его, как бурсака, за чуприну таскают. Хорошо, хоть той оторвы Нельки не
случилось здесь в это время, -- быть бы скандалу великому.
Командиры-молодцы зашевелились, заворчали, Шапошников резко чиркнул
зажигалкой, пытаясь закурить. Авдей Кондратьевич робко предупредил, чтоб не
запалили солому. Никакого ответа. И вдруг опалило жаром голову -- а в
прежней, в русской армии попробовал бы какой-нибудь тыловой ферт оскорбить
окопного офицера, унизить его достоинство? Что было бы с ним? Впрочем, не
было тогда, слава Богу, никаких политотделов, один поп-батюшка осуществлял
свою агитационно-массовую работу, а к батюшке отношение особое, и он,
батюшка, блюл себя, на рожон не лез, окопным людям, войной измятым, не
досаждал моралью, больше о душе живых и усопших пекся.
-- Душечка, миленькая! -- позвал полковник Фаю, все так же остыло --
настолько она испугалась и застыдилась -- сидевшую возле топчана.-- Накапай
иль лучше кольни... -- нарочно жалобно, нарочно внятно обратился Авдей
Кондратьевич к медсестре, чтоб слышал, слышал мятежный комбат этот, чтоб все
художники слышали, как тяжело и больно их отцу-командиру. За них, за них,
зубоскалов и мошенников, им, полковником Бескапустиным любимых, страдает он,
из-за них и помрет, коли надо, но чтоб без скандалов, чтоб не хорохорились,
зубы чтоб при начальстве не выставляли,-- в боевой обстановке, в сражении --
давай, дуй, крой, зубаться. Он и сам в боевой обстановке лютой. Да не бой,
не окопная обстановка, не дела и отвага в актив записываются, примерное
поведение, которое называют достойным, учитывается. Снова плешивого
Сыроватку и его офицеров орденами осыплют за то, что послушные, за то, что
меньше у него, чем в соседнем полку, потерь. Товарищу же Бескапустину Авдею
Кондратьевичу втык будет -- гнида эта из политотдела еще и выговор по
партийной линии запишет. Зато он, Авдей Кондратьевич Бескапустин, твердо
знает: ни один из его художников, этих битых и клятых офицеришек, его не
подведет, никуда никто от него не уйдет, хотя бы к тому же Сыроватке, пусть
там и снабжают лучше, и награждают чаще.
-- Приспустите белье, товарищ полковник.
-- Чего?
-- Приобнажитесь маленько, я вам укольчик сделаю.
-- А-а, укольчик! Давай-давай, делай-делай. -- Авдей
Кондратьевич переворачивался на живот, ловил на спине,
отводил подштанники ниже ягодицы, жалостно ворча: --
Уж лучше бы мне на том плацдарме сгинуть, лучше бы в берег лечь, чем
видеть и слышать такое.
-- Тебе, Алексей Донатович, может, тоже укольчик треба? -- попробовал
кто-то разрядить обстановку. На шутку ни Щусь и никто из офицеров не
отреагировали. Полковник Бескапустин удрученно вздохнул и принялся набивать



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 [ 160 ] 161 162 163
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.