read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



Она была не из тех женщин, которые зовут на помощь.
Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться и решить, что делать. Ее первой и единственной обязанностью было охранять Кадара и заботиться о собственной безопасности, так как она - его единственная защита в этом мире. Этого нельзя отрицать, как и тот выбор, которого требовал этот факт.
Розала де Саварик встала, посмотрела назад вдоль длинного коридора, где спал ее новорожденный сын, и решительно зашагала в противоположном направлении. Она была дочерью своего отца и не станет молча сидеть в оконной нише или поворачиваться спиной и не позволит убить человека в замке, который стал для нее убежищем.
Она случайно знала, в чьи покои только что вошел человек с кинжалом. Смешанные ароматы пряностей и духов стояли в коридоре с тех пор, как прибыла эта гостья. Жрица и кормилица говорили о ней беспрестанно в течение двух дней. Розала помедлила перед дверью столько, сколько понадобилось, чтобы в последний раз оглянуться в сторону комнаты Кадара, потом расправила плечи жестом, который унаследовала от матери, открыла дверь комнаты Люсианны Делонги и шагнула внутрь.

Дауфриди и его свита покинули гостиницу первыми. Бертран дал им некоторое время, затем и они поскакали назад, в Люссан, сначала под деревьями, а потом вдоль западного берега реки под голубой луной. Как только они миновали городские ворота, герцог собрался расстаться с тремя своими спутниками.
Он посмотрел на Блэза, заколебался, потом улыбнулся волчьей улыбкой при лунном свете:
- Я забыл тебе сказать, сегодня утром приехал барон из замка Бауд. Я подумал, что надо поздороваться с Маллином перед тем, как лечь спать. Передать от тебя добрые пожелания?
Даже после того, что Блэз узнал от Арианы де Карензу прошлым летом, его все еще несколько смущала неуемная энергия Бертрана в этой области. После всего, что только что происходило, едва оставив позади суровые, важнейшие споры о судьбах страны, герцог Талаирский был настроен отправиться бродить в ночи. Блэз пожал плечами.
- Пожалуйста, сделай это, - пробормотал он. - И Соресине, если случайно встретишь ее.
Снова сверкнула улыбка Бертрана.
- Не ждите меня. Рассвет приведет меня к дому, когда наступит утро. - Он всегда так говорил: то был рефрен одной из его собственных давних песен. Он развернул коня и исчез в темноте.
- Можно ли ему ехать одному? - спросил Рюдель. - При данных обстоятельствах? - В этом тоже есть нечто необычайное, подумал Блэз: человек, который заговорил об этом, три месяца назад пытался убить Бертрана.
- Он не один, - тихо ответил Валери, глядя на ту улицу, по которой ускакал его кузен. - Смотрите.
Мгновение спустя они увидели трех всадников, которые выехали из темноты и поскакали вслед за герцогом. Когда они на секунду попали в пятно от света факелов на городской стене, один из них коротко взмахнул рукой; Валери в ответ поднял руку. Блэз узнал форму и немного расслабился: графиня Арбоннская явно намеревалась охранять непутевого герцога.
- Они и в спальни заезжают? - спросил Рюдель. Валери хихикнул и дернул повод.
- В спальнях, мы считаем, он может сам о себе позаботиться.
Рюдель рассмеялся.
- Он знает, что за ним присматривают?
- Возможно, - ответил Валери. - Думаю, его это забавляет.!
- Кажется, его многое забавляет, - согласился Рюдель.
Валери повернулся в седле и взглянул на Коррезе.
- Многое, но не все. Не впадай в заблуждение, если собираешься присоединиться к нам. То, что он говорил Дауфриди сегодня вечером, как он вел себя с ним, - это было настоящее. Многое из того, что он делает сейчас, - это часть давнего бегства.
Ненадолго все замолчали.
- И успешного? - Рюдель Коррезе был исключительно умным человеком. Его голос звучал задумчиво.
Блэз снова вспоминал ту лестницу в замке Бауд, флягу сегвиньяка, передаваемую из рук в руки.
- Я думаю, - нет, - тихо ответил он. - Вот почему он тратит столько усилий. Я думаю, - обратился он к Валери, - что ему давно следовало убить Уртэ де Мираваля.
Лицо Валери было скрыто темнотой, так как они проезжали под аркой, переброшенной через улицу.
- Я тоже, - в конце концов ответил кузен Бертрана. Они снова выехали в сияние голубой луны, льющееся вниз мимо остроконечных крыш домов. - Но мы ведь не поэты, не так ли? И еще был ребенок. - Застарелый гнев звучал в его голосе; угли, подернутые пеплом, но не погасшие.
- Это вы должны мне объяснить, - сказал Рюдель.
- Позже, - пообещал Блэз. - Слишком запутанная история для сегодняшней ночи.
Они поехали дальше. Некоторые улицы у базара были освещены, но больших толп не было. Люссанская ярмарка, как все другие ярмарки, не похожа на карнавал. Во-первых, она длится месяц, и даже Бертран де Талаир, подумал Блэз, не выдержал бы такой долгой пирушки. Ярмарки для того, чтобы делать дела, а кое-какие ночные похождения служат приправой.
Рюдель, как и следовало ожидать, казалось, думал именно об этом, когда они подъехали к двум фонарям, горящим у стен медового цвета дворца Талаира и отвели коней в конюшню на заднем дворе. Из темноты вышел сонный конюх и взял у них коней. Они втроем вернулись назад, к парадному входу. Оказавшись снова под фонарями, Блэз увидел на лице Рюделя выражение, хорошо ему знакомое.
- Я здесь знаю одну веселую таверну, - сообщил он, - прямо рядом с кварталом портезийцев на базаре. Мы в самом деле собираемся ложиться спать или в нас еще осталось немного жизни? Я бы с удовольствием поставил выпивку претенденту на корону Гораута.
Валери быстро оглянулся, но Рюдель из осторожности говорил тихо, а площадь перед домом была пустынна. Все равно, Блэз почувствовал, как его сердце подпрыгнуло при упоминании о том, что он сказал сегодня ночью. Несомненно, это имело свои последствия.
"Кажется, нам все же есть о чем поговорить", - сказал тогда король Валенсы Дауфриди, глядя на Блэза жестким, оценивающим взглядом, а потом внимательно слушал, сдвинув густые брови, пока Бертран де Талаир излагал ему ряд предложений; некоторые из них поражали, а одно по крайней мере могло привести в ужас.
На улице перед домом Валери качал головой.
- Я сегодня чувствую себя старым. Слишком много поворотов дороги для моей бедной головы. Подушка мне нужна больше всего. Вы можете продолжать вдвоем. Побудьте еще немного молодыми.
Собственно говоря, Блэз разрывался между двумя одинаково сильными желаниями: одно - оказаться в тишине своей спальни, в другое - найти какую-нибудь внешнюю разрядку внутреннему возбуждению. В прошлом, когда Рюдель предлагал где-нибудь провести ночь, он редко раздумывал.
В те первые месяцы в Гётцланде, а потом в Портецце, после того как он в первый раз покинул Гораут - и эта новая мысль пришла ему в голову внезапно, - он сам неустанно искал способы убежать от действительности. В конце концов извилистый маршрут по стольким тавернам и городам, по всем турнирам, дворам и замкам, по ночным и утренним дорогам, через предрассветный туман над полями сражений и убийство в Фаэнне привел его обратно, в это холодное осеннее утро в Арбонне, в Гораут, в страну, которая была его родиной, и к Иерсенскому договору. С тех пор он уже дважды поклялся - во второй раз кровью матери в ту заснеженную ночь в Гарсенке, - что никогда не примет этот договор.
Клятвы младших сыновей даже из самых могущественных семейств редко что-то значили в этом мире. Сегодня показалось, что его клятва может все же что-то значить. Или так, или дороги безумия даже шире, ровнее и манят сильнее, чем о них говорят, и он теперь твердо ступил на одну из них.
Он понял, что не уснет. Валери, одарив их кривой усмешкой, подошел ко входу во дворец и тихо постучал. Решетка в окошечке скользнула в сторону, а затем дверь открыл дежурный коран.
- Доброй ночи, - крикнул кузен Бертрана через плечо. - Постарайтесь вести себя тихо, когда вернетесь. Я вам обещаю, что буду спать.
Блэз смотрел, как он вошел, потом повернулся к Рюделю. При свете фонаря он увидел, что его друг склонил голову к плечу и вопросительно поднял брови с хорошо памятным ему выражением на лице. Валери недавно сказал, что в молодости Бертран был очень похож на него; сходство нетрудно было уловить.
- Веди, - сказал Блэз. - Если события будут продолжаться так же, как начались, и ты действительно намереваешься поддержать меня в моей борьбе, это, возможно, последний наш шанс зайти в таверну в качестве простых наемных коранов.
- Поддержать тебя? - переспросил Рюдель, повышая голос. Они двинулись в путь. - Ты думаешь, что сможешь избавиться от меня теперь? - Они свернули за угол, направляясь к далекому свету огней у базара. Стояла чудесная ночь, ясная, как сон пастуха. - Все богатства моего отца не заставят меня выйти из такой захватывающей игры, какой она теперь стала.
- О, хорошо, - кисло ответил Блэз. - Я рад, что снова развлекаю тебя. Что произойдет, когда я отправлю тебя к отцу просить отдать все его богатство для нашей поддержки?
Рюдель Коррезе рассмеялся. Он все еще смеялся, когда шестеро мужчин выбежали из переулка и загородили им дорогу спереди и сзади, целясь в них из луков.
На темной улице стояла тишина, и единственные огни горели далеко впереди или позади. Блэз, глядя на угрожающе целеустремленные фигуры перед собой, на мгновение увидел мысленным взором Бертрана где-то в городе с Соресиной де Бауд, потом Валери, медленно поднимающегося по винтовой лестнице городского дворца Талаира, мирно отправившегося на отдых.
- Я нахожу это глубоко оскорбительным, должен сказать, - услышал он голос Рюделя. - Я с таким нетерпением ждал возможности выпить в "Сенале". Вам ведь известно, - продолжал он, повышая голос, чтобы слышали молчаливые люди, окружившие их, - что я - сын Виталле Коррезе, и вы, несомненно, все умрете - и очень неприятной смертью, - если будете продолжать нам досаждать.
"Одного у Рюделя не отнять, - подумал Блэз, используя отсрочку, которую пытался выговорить им его друг и осматривая темную улицу и переулки в поисках возможностей спастись, - он никогда не стесняется упомянуть имя своего отца. Вероятно, так бывает при хороших отношениях". Блэз скорее умер бы, чем прибегнул к еще более известному имени Гальберта де Гарсенка в качестве спасительного средства.
Предпочтение, которое, очень возможно, будет иметь мрачные последствия. Это не разбойники или дезертиры. У Блэза упало сердце, так как ему показалось, что он узнал одного из лучников. Они не носили никаких приметных цветов - естественно, - но он был почти уверен, что уже видел ближнего к нему человека раньше, прошлым летом в Тавернеле, стоящим рядом с Уртэ де Миравалем в дверях "Льенсенны" в день летнего солнцестояния.
- Мне кажется, я их знаю, - прошептал он Рюделю. - Боюсь, дело плохо.
- Я и не думал, что дело обстоит хорошо, - запальчиво ответил Рюдель. - Ты прорывайся налево, а я направо. - Их мечи были бесполезны против лучников. Блэз не мог придумать лучшего плана. Улицы здесь были пустынны. Они находились далеко от базара. Им придется полагаться на то, что неверный свет заставит стрелков промахнуться.
- Мне очень жаль, - сказал он. - Лучше бы тебе продолжать на меня сердиться.
- Это не совсем так. Гнев плохо действует на сердце и печень. Так говорит лекарь моего отца. Живи мирно, советует он. Думаю, в следующий раз я попробую.
Напрягшись, готовый бежать, как только Рюдель шевельнется, Блэз на секунду удивился, почему никто из лучников не вымолвил ни слова или не отдал хотя бы приказа жестом.
Затем, когда четыре человека быстрыми шагами вышли из переулка и подошли к ним сзади, он понял. Зачем отдавать приказы, если все, что тебе надо сделать, это продержать на месте свои жертвы достаточно долго, чтобы их палачи могли их убить? Он также узнал одного из этих людей. Это была его последняя ясная мысль.
- Мирная жизнь, вот то, что надо, - услышал он мечтательные слова Рюделя. Краем глаза заметил, как его стройный, аристократичный друг рухнул на колени за секунду до того, как сокрушительный удар деревянным посохом и его тоже лишил чувств.
Когда Блэз пришел в себя, у него так раскалывалась голова, что комната тошнотворно закачалась, как только он открыл глаза. Он снова зажмурился. С трудом удерживаясь на грани сознания, он понял, что лежит на чем-то неожиданно мягком и его окружает аромат духов. Ему был знаком этот аромат и вызывал у него ассоциации, множество ассоциаций. А мгновение спустя к нему полностью вернулось сознание, и Блэз понял, где находится. Он широко раскрыл глаза, потрясенный, и повернул голову, чтобы оглядеться. Он этого движения его тут же затошнило, и он ахнул от боли.
- Мне очень жаль, - произнес женский голос, - но мне пришлось предупредить их, что ты, возможно, не захочешь прийти добровольно.
- К чему столько хлопот? - простонал Блэз. Он ее не видел. Она находилась сзади. Только когда он попытался, сделав еще одно болезненное усилие, повернуться всем телом, он понял, что его руки и ноги связаны. Блэз лежал на ее кровати, что объясняло мягкость, а его руки и ноги были привязаны к четырем столбикам. Навсегда запомнившийся запах ее духов окутывал его. - Почему ты просто не велела убить меня на улице?
- Что? - удивилась Люсианна Делонги, наконец-то переместившись в поле его зрения. - И лишить себя этого удовольствия?
Блэз не видел ее больше года. Она была одета в шелк настолько прозрачный, что с тем же успехом могла бы предстать перед ним обнаженной. Блеск драгоценностей окружал ее: диадема в волосах, сапфиры в ушах, бриллианты и морские жемчужины на шее. На длинных пальцах сверкали кольца, золото, серебро и слоновая кость на каждом запястье, и один роскошный памятный кулон висел между грудей, красный, как огонь в камине. Он помнил, что она любит драгоценности, она любит, чтобы в ее комнате горел камин, даже если не холодно, она любит веревки, узлы и игрушки в постели.
У него забрали одежду и сапоги; на нем осталось только нижнее белье, прикрывавшее половой орган. Блэз еще раз сделал безуспешную попытку пошевелить руками и понял с некоторым отчаянием, что в нем вместе с яростью и несколькими уровнями боли снова нарастает желание, неумолимое, как морской прилив.
Она была так красива, что у него сжалось сердце. Она была воплощенным видением из легенд о рае, который ждет коранов, погибших в бою. У него пересохло во рту. Он смотрел на нее, на ее сверкающую, длинноногую, почти обнаженную фигуру, и вспоминал о том, как они занимались любовью два года назад, как их тела сплетались, как она обхватывала его высоко поднятыми ногами или сидела верхом на его талии, когда была сверху. Как ее ногти царапали его плечи и предплечья, как она запрокидывала назад голову красноречивым напряженным движением, когда приближалась к пику своего блаженства. Все это снова вернулось к нему, словно происходило сейчас, обволакивало, подобно аромату в комнате. Он понял, что возбужден, но был бессилен остановить это. Люсианна, взглянув вниз, усмехнулась. Она всегда быстро замечала такие вещи. Затем отвела взгляд, и губы ее изогнулись в легкой удовлетворенной улыбке.
- Как мило, - тихо сказала она своим выразительным, хриплым голосом. На мгновение ушла из поля его зрения, затем вернулась обратно. - А я все время считала, что ты уехал, потому что рассердился, потому что перестал меня желать. - Она смотрела на него сверху вниз, стоя у края кровати. - Я не люблю, когда мужчины меня бросают, Блэз. Разве я тебе никогда об этом не говорила? - Теперь она держала в руке кинжал, который взяла со столика у кровати. На его рукоятке тоже сверкали драгоценные камни, рубины кроваво-красного цвета. Она начала поигрывать им, прикусив нижнюю губу, словно размышляла о чем-то, вызывая воспоминания, потом машинально провела лезвием, будто не сознавала, что делает это, вдоль его подошвы. Внезапно она повернула клинок, и Блэз почувствовал, как кончик проколол кожу, показалась кровь. Он этого ждал.
- Я уехал, потому что ты так хотела, Люсианна. Не делай вид, будто это неправда. - Трудно было говорить членораздельно из-за шума в голове после удара и все растущего желания. Со всех сторон его окружал ее аромат, еще дальше отодвигая связные мысли. Она продолжала перемещаться вокруг кровати; изгибы и выпуклости ее тела освещал огонь камина. Он сказал: - Если бы ты хотела меня удержать, ты могла это сделать. Я бы остался даже после Энгарро.
- А! - произнесла она, остановилась и посмотрела теперь прямо на него. Ее кожа была великолепной, без малейшего изъяна; иногда он испытывал потрясение, вспоминая о том, как она молода. - Но ты бы хотел отказаться, не так ли, дорогой? Ты бы остался против своей воли, запутавшись в моих темных чарах... разве не так, Блэз?
Он с трудом сглотнул. Она была дочерью своего отца; самой проницательной женщиной из всех, кого он знал. И еще она теперь вела кинжалом вдоль внутренней поверхности его бедра вверх.
- Мне необходимо выпить, Люсианна, - сказал он.
- Я знаю, что тебе необходимо. Отвечай на мой вопрос.
Блэз повернул голову в другую сторону, потом снова к ней и посмотрел ей прямо в глаза.
- На самом деле ты ошибаешься. Я был еще более несведущим, чем ты думала. Рюдель пытался меня предостеречь, но я не захотел слушать. Я думал, что ты такая, какая есть, потому что твой отец заставил тебя стать его орудием, инструментом в политике. Я думал, ты все еще способна любить по-настоящему, если сделаешь свободный выбор, и я думал, что ты сможешь подарить эту любовь мне. - Он чувствовал, что горечь возвращается к нему шаг за шагом, как всегда смешанная с желанием. - Я был еще большим глупцом, чем казался.
Ему пришло в голову, совершенно не к месту, пока он говорил, что Ариана де Карензу сказала ему нечто очень похожее в другой постели летом насчет выбора и путей любви. Ему также пришло в голову, с опозданием, что в этом разговоре есть нечто весьма абсурдное. Его притащили сюда, чтобы убить. Интересно, где находится ее муж. Возможно, Борсиард д'Андория ждет ее за стенами города. Именно кораны Мираваля приволокли Блэза сюда, однако такой союз кажется весьма странным. "Когда твои враги сговариваются, - гласила поговорка в Горауте, - нужно иметь птичьи крылья, чтобы улететь, или силу льва, чтобы сражаться". В данный момент у него нет ни того, ни другого. Он лежит на кровати Люсианны, связанный и беспомощный, и голова у него звенит, как храмовый колокол.
- Делай что хочешь, - устало сказал он, так как она оставалась неподвижной и молчала. Черные глаза Люсианны, аккуратно подведенные снизу и сверху, были широко раскрыты, но в них ничего нельзя было прочесть. Зрачки расширены больше, чем следует. Она принимала свои снадобья, понял Блэз. Они усиливали наслаждение. Он подумал, не использует ли Люсианна теперь их все время. И еще подумал, как может смертная женщина быть такой прекрасной.
Он еще раз попытался сглотнуть.
- Если ты должна меня убить, по собственным причинам или ради мужа, то кончай с этим, Люсианна. - Он снова закрыл глаза.
- Ты не в том положении, чтобы чего-то требовать, не так ли, Блэз? - Ее тон стал резким. - Или отпускать неприятные замечания по поводу поступков как моего отца, так и моего мужа. - Он почувствовал острие кинжала у своего бедра. Он не захотел реагировать. Держал глаза закрытыми; кажется, это был единственный способ выразить несогласие. Это и молчание. Однажды в Мигнано она поняла, что он недоволен каким-то ее высказыванием на банкете. Ее женщина пришла за ним гораздо позднее обычного в ту ночь. Когда они пришли в спальню Люсианны, Блэз понял, почему. Не меньше сотни свечей разной формы и размера горели вокруг кровати, на которой лежала Люсианна, обнаженная, освещенная мерцающим, пляшущим пламенем всех этих свечей, словно жертвоприношение в каком-то храме мертвых и забытых богов. Она была привязана за лодыжки и запястья, как он сейчас.
В ту ночь она подождала, пока женщина уйдет, и сказала:
- Ты расстроен. У тебя нет на это причин. Делай со мной все, что захочешь. - Он помнил, что даже в то время отметил, что она не просила прощения. Она не из тех женщин, которые просят прощения. Ее тело блестело и переливалось от масла, когда она медленно изгибалась направо и налево при свете свечей; она не улыбалась, глаза ее были огромными. Блэз долго стоял над кроватью, глядя на нее сверху. Потом медленно снял одежду, а она лежала связанная, в этом ослепительном свете, наблюдая за ним... но перед тем, как лечь в постель, он развязал все веревки, которые связывали ее.
Он вспомнил, что Люсианна рассмеялась. Он тогда подумал, что это, возможно, от облегчения. Теперь, переживая еще раз тот момент, он по-другому воспринял ее смех, услышал в нем искреннюю насмешку над его наивностью. Люсианна, какой бы юной она ни была, кажется, всегда была развратной. Он снова почувствовал горечь; возможно, она будет с ним всегда. Бертран де Талаир, подумал вдруг Блэз, так и не смог пережить то, что произошло с ним в любви, когда он был молодым.
Люсианна продолжала молчать. Блэз лежал, отвернувшись, с закрытыми глазами. Он почувствовал, как отодвинулось лезвие кинжала, и секунду спустя услышал голос Люсианны:
- Я думала тогда... Я помню, что думала к концу того лета, до того, как Энгарро был убит... что встретила тебя слишком поздно. - Ее голос звучал странно. Но не это заставило Блэза наконец открыть глаза. Он услышал другой звук из дальнего конца комнаты и почувствовал едва уловимую струйку сквозняка на коже.
Когда он посмотрел на Люсианну, она уже отвернулась от него к двери, и, проследив за ее взглядом, Блэз увидел Кузмана Аримондского, который стоял, обнажив в роскошной улыбке белые зубы, с кинжалом в руке, длинным, как маленький меч.
Люсианна на секунду бросила взгляд на Блэза, глаза ее были широко открытыми и черными от наркотиков; потом совсем повернулась к нему спиной и пошла к камину, оставив лишь пустое пространство между Блэзом и аримондцем, который пришел, чтобы прикончить его. Его действительно притащили сюда кораны Мираваля; последний кусочек головоломки встал на место.
- Привязан веревками, как конокрад, - с восторгом произнес Кузман. - Если бы это было в Аримонде, я бы привязал его в пустыне рядом с муравейником и сам бы полил медом его яйца и глаза, и оставил его там. - Люсиана ничего не сказала. Она смотрела в глубину камина.
- Как мне повезло, что мы не в Аримонде, - холодно произнес Блэз. Он не собирался доставить этому человеку большего удовольствия, чем доставит ему сам факт его смерти. - Страна трусов и кровосмесителей.
Улыбка аримондца не дрогнула.
- Ты глуп, - сказал он. - Тебе не следовало бы меня злить. Твое тело слишком открыто моему кинжалу. Твоя жизнь закончится здесь. Призрак моего брата жаждет встретиться с твоей тенью в потустороннем мире, и от меня зависит, будет ли твой путь к богу легким или очень тяжелым.
- Ничего подобного, - тихо возразила Люсианна, стоя спиной к ним обоим. - Делай то, зачем пришел, только быстро.
- То, зачем пришел? Я пришел ради казни, - ответил аримондец, и его улыбка стала шире. - И, может быть, ради удовольствия, которое получу от его тела после его смерти.
- Ты слишком много на себя берешь, - сказала Люсианна, все еще глядя в огонь. Голос ее звучал монотонно и очень тихо. Аримондец рассмеялся и двинулся к кровати.
- Слишком суровое наказание, как мне кажется, - сказал Блэз Люсианне, с трудом переводя взгляд с человека с кинжалом на женщину, которая научила его всему, что он знал о глубинах наслаждения и боли, - за то, что я встретил тебя слишком поздно. Надеюсь, это доставит удовольствие твоему новому мужу, а может быть, и следующему.
У нее вырвался слабый звук; он подумал, что это похоже на смех. Он не успел понять, потому что в тот же момент, когда он снова повернулся лицом к своей смерти, как положено мужчине, с достоинством склоняясь перед безграничной, вечной властью бога, дверь снова распахнулась, и ошеломленный Блэз увидел за спиной у аримондца, как в комнату вошла жена его брата.
- Если ты воспользуешься этим кинжалом, - услышал он решительный голос Розалы, - то клянусь святым Коранносом, я заставлю привести тебя на суд графини Арбоннской еще до конца этой ночи и не успокоюсь, пока вы оба не будете наказаны за нарушение перемирия и убийство.
А затем, после этих слов, когда ее ярость и напор несколько приутихли под взглядами всех троих, она впервые осознала - он даже видел, как это происходило, - кто именно лежит на кровати, и она воскликнула настолько другим тоном, что он чуть было не расхохотался:
- Блэз!
Рассмеялась Люсианна.
- Как трогательно. Воссоединение семьи, - пробормотала она, отворачиваясь от камина. Она все еще держала в руке свой усыпанный камнями кинжал. - Странствующие дети Гарсенка в притоне черной дамы. Наверняка кто-нибудь сочинит об этом балладу.
- Не думаю, - заметил Кузман Аримондский. - Так как теперь придется убить их обоих.
Его улыбка исчезла. Он сделал еще шаг к Блэзу.
- Пора, - громко, очень четко произнесла Люсианна Делонги.
Внутренние двери по обеим сторонам от кровати распахнулись. Полдюжины коранов с обнаженными мечами в униформе графини вбежали в комнату, за ними быстро вошел канцлер Арбонны Робан, а потом, медленнее, черноволосый, пышно одетый, смуглый и красивый мужчина. Последним, двигаясь крайне осторожно, прижимая компресс к виску, вошел Рюдель Коррезе.
Кораны окружили аримондца. Один из них выхватил у него кинжал. Теперь взгляд Кузмана, мрачный и злобный, не отрывался от лица Люсианны. Ответив ему коротким, ледяным взглядом патрицианки, она сказала:
- Ты сделал ошибку, и ты грубый, неприятный тип. Одно можно было бы простить, но второе простить нельзя. И, могу добавить, то же самое относится к герцогу Миравалю, которому ты служишь.
Последнее она произнесла очень ясно. Блэз увидел, как красивый мужчина, который был ее отцом, слегка улыбнулся, а канцлер Робан поморщился. До Блэза постепенно доходило, что он не умрет, по крайней мере сейчас. Что Люсианна подстроила все это, устроила ловушку... для кого? Для Кузмана? Для Уртэ? Для обоих? Он бросил взгляд налево и увидел Рюделя, прислонившегося к столбику кровати, чтобы не упасть, который смотрел на него с выражением, которое можно было бы назвать насмешливым, если бы его лицо не было таким зеленым.
- Если ты не прекратишь стоять тут без всякой пользы и не перережешь эти веревки, - прорычал Блэз сквозь стиснутые зубы, - я не отвечаю за то, что сделаю с тобой потом.
- Со мной? - с чувством ответил его друг. - Что ты можешь сделать хуже того, что со мной уже сделали? Меня только что чуть не прикончили кораны Мираваля в интересах заговора, организованного моей проклятой кузиной Люсианной, который не имел ко мне абсолютно никакого отношения. - Но он все же принялся, двигаясь очень неуверенно, разрезать путы Блэза.
- Как ты понимаешь, теперь тебя посадят в тюрьму правительницы Арбонны, - говорил канцлер Кузману. У него был недовольный вид. Блэз, который наконец смог сесть и медленно массировал запястья, имел некоторое представление, почему. - Утром она решит твою судьбу, - холодно закончил Робан.
Аримондец был храбрым человеком.
- Только мою судьбу? - спросил он. - Вы видели, как эта женщина связала для меня северянина, словно борова для заклания? Вы знаете, что ее муж пытался убить его на дороге. И вы позволите ей вести эту двойную игру и смеяться над всеми нами? - Блэз бросил взгляд на Люсианну; она отошла к окну и уже успела надеть более плотную одежду. Она не потрудилась оглянуться на Кузмана и ни на кого из них.
- Я не вижу, чтобы кто-нибудь смеялся, - ответил канцлер. - И если ее игра была двойной, то только против тебя. Она сообщила мне о твоем предложении прошлой ночью, сразу же после того, как ты его сделал.
Хорошая попытка отвести угрозу и взять положение под контроль, подумал Блэз, но вряд ли она удастся. Не удастся с другим человеком, который вошел в комнату, стоял и внимательно слушал. Он довольно много знал о Массене Делонги. Он жил в его дворцах два лета назад, спал с его дочерью. Они с Рюделем Коррезе убили по его заказу принца.
Но, как показали события, Люсианна все же не собиралась позволить убить Блэза сегодня ночью, хотя то, что она приказала его связать, и что делала и говорила, требовало объяснения. Или, рассуждал он, возможно, не требовало. "Я не люблю, когда мужчины меня бросают, Блэз. Разве я тебе не говорила об этом?" Возможно, он уже получил ответ. Возможно, она не сказала ничего, кроме правды. Как это на нее не похоже, уныло подумал он.
Как он и ожидал, попытка канцлера отвести угрозу не удалась.
- В этом деле замешан еще один человек, - сказал Массена Делонги, смуглый, лощеный мужчина, о котором говорили, что он стремится к власти в Портецце и использует свою дочь, упорно стремясь к этой цели. - По моим сведениям, этот аримондец состоит на службе у герцога Миравальского. Как я понял из рассказа моей дорогой дочери, именно кораны герцога Уртэ напали на нашего юного друга, а также на нашего любимого племянника.
- Благодарю, - весело вставил Рюдель. - Я так рад, что хоть кто-то об этом вспомнил.
Робан совсем не радовался.
- Конечно, утром мы постараемся узнать, что может сказать эн Уртэ обо всем этом. А на данный момент, есть только один человек, пойманный благодаря... изобретательности твоей дочери во время попытки совершить убийство.
- За которую он будет заклеймен и повешен, надеюсь? - Люсианна наконец повернулась к ним, выгнув дугой брови. Ее голос и манеры были отражением, холодным и сверкающим, голоса и манер ее отца. Блэз помнил и эту сторону ее личности. Она взглянула на канцлера. - Точно так же, как бедный родственник моего дорогого мужа был заклеймен и повешен герцогом Талаирским. Точно так же, смею предложить. Или у нас появится, как ни печально, основание усомниться в беспристрастности графини Арбоннской в отправлении правосудия по отношению к чужакам и тем, кто служит ее собственным знатным сеньорам. - Ее знаменитые брови остались высоко поднятыми.
- И действительно, - прибавил Массена Делонги тоном скорее печальным, чем укоризненным, - утром должна быть установлена ответственность герцога Мираваля за самое возмутительное нарушение перемирия ярмарки. Прискорбная обязанность для графини, я уверен, но если портезийских сеньоров казнят подобно простым ворам, то она, несомненно, не может закрыть глаза на преступления своих собственных людей, как бы высок ни был их ранг.
Отец Люсианны наслаждается каждым мгновением этой истории, осознал Блэз. Это был именно тот тип многогранной интриги, который больше всего любили Делонги. Массена ничего или почти ничего не выигрывал от падения Уртэ или от неловкого положения графини, но он получит огромное удовольствие и в конце концов - Блэз не сомневался - извлечет какую-нибудь выгоду от своего непосредственного участия и в том, и в другом. Если Арбонна надеялась держать в тайне свои внутренние распри, то с этой надеждой теперь покончено почти наверняка. Блэз цинично подумал, напишет ли вскоре Массена Делонги Гальберту де Гарсенку в Гораут или отправит своего агента в Кортиль с неофициальным визитом к королю Адемару, чтобы предложить тайно перевести Делонги определенную сумму денег в качестве компенсации за неловкое положение Арбонны.
Рюдель, с опозданием оказавшийся полезным, хотя и не так эффективно, наконец-то закончил возиться с путами на лодыжках Блэза. Он также отыскал сваленные в углу комнаты одежду и сапоги Блэза. С трудом двигаясь, насколько позволяла ему пульсирующая боль в голове, Блэз оделся. Он увидел, что Розала присела на низкую скамейку у двери и сидит одна на некотором расстоянии от остальных. Она следила за каждым его движением, но со странно напряженным выражением. Ему пришла в голову мысль и вызвала некоторый шок, что он тоже был раздет в тот последний раз, когда они виделись. И она, между прочим, тоже.
Дверь в комнату рядом с ней все еще оставалась открытой. Теперь в нее, прервав его мысли, вошла служанка Люсианны. Блэз хорошо помнил Имеру. Она сопровождала его во время многих ночных прогулок по тому или иному дворцу к комнатам госпожи. Имера остановилась в дверях, окинула взглядом эту сцену и позволила себе самую мимолетную улыбку из всех возможных, когда увидела аримондца в кольце мечей.
При виде нее Блэзу показалось, словно его в эту ночь действительно вынудили совершить путешествие сначала в ту гостиницу за стенами с Рюделем и королем Дауфриди, теперь сюда, в комнату Люсианны, сквозь слои собственного прошлого. Все, что теперь нужно...
- Пришла графиня Арбоннская, - объявила Имера.
"Конечно", - подумал Блэз, осторожно ощупывая покрытую засохшей кровью шишку на затылке и готовясь преклонить колено. Он не особенно удивился; он даже начал находить во всем этом какой-то странный юмор. Маленькая, элегантная Синь де Барбентайн быстро вошла в комнату. Она была одета в светло-голубое платье, вышитое жемчугом. За ней следовал - и это вызвало шок - могучий, мрачный герцог Уртэ де Мираваль.
- Моя госпожа! - воскликнул Робан, после того как они все опустились на колени, а потом встали. - Я думал, что вы спите. Я не хотел...
- Сплю? - переспросила графиня Арбоннская. - Когда внизу такая прекрасная музыка, а на верхних этажах моего дворца творится предательство? Мне остается лишь благодарить герцога де Мираваля за то, что он привел меня сюда вовремя, чтобы с этим разобраться. Нам придется побеседовать с тобой, Робан, утром.
- Но, графиня, - начал канцлер чересчур серьезно, - ведь сам герцог де Мираваль...
- Был информирован неким аримондцем, состоящим у него на службе, о заговоре супруги изгнанного Борсиарда д'Андория и о второй попытке покушения на жизнь нашего дорогого друга из Гораута. - Голос и манеры Синь были холодными и суровыми.
- Кузман, к моему сожалению, питает личную вражду к северянину, - непринужденно прибавил Уртэ. - Его ненависть настолько глубока, что он готов был нарушить ярмарочное перемирие, чтобы помочь даме из Андории в ее порочных планах. Я предпочел позволить событиям идти своим чередом, я верил, что их можно остановить и тем самым разоблачить портезийский источник зла. Рад видеть, что именно так и произошло. - Он холодно посмотрел на Люсианну.
Блэз взглянул на Рюделя и увидел, как его друг криво усмехнулся ему в ответ, все еще прижимая ткань к виску. Они одновременно повернулись к канцлеру Арбонны. Удивление Робана снова выглядело несколько преувеличенным. "Вот умный человек, - подумал Блэз. - Он все-таки может еще вывернуться". Он отметил, что Массена Делонги слегка побледнел под темным загаром, но тоже улыбался, словно мастер, по достоинству оценивший искусство участников событий.
Словно услышав мысли Блэза, Робан сказал:
- Но, графиня, не было никакого портезийского заговора. Милостивая госпожа Люсианна Делонги д'Андория хотела лишь разоблачить вот этого аримондца. Она лично сообщила мне о его планах вчера ночью. Она лишь сделала вид, будто соглашается с его планом, чтобы не допустить быстрого убийства гораутского корана. Кажется, она поняла, что... э... герцог Миравальский активно участвует в заговоре своего подчиненного.
- Очевидно, это было ложное предположение, - в наступившей после этих слов тишине смиренно призналась Люсианна. - И я, разумеется, должна искупить свою вину перед герцогом, когда мы с ним окажемся в менее официальной обстановке. - И она улыбнулась Уртэ своей самой ослепительной улыбкой.
- У моей дорогой дочери такой импульсивный характер, - прибавил Массена Делонги, подыгрывая ей, - и она, естественно, стремилась загладить... недавний проступок своего не менее импульсивного супруга. - Он пожал плечами и развел руками. - Кажется, мы все действовали из лучших побуждений.
- Кроме одного человека, - ледяным голосом возразила Синь де Барбентайн. Она смотрела на аримондца.
Блэз уже понял это раньше и теперь снова отметил: Кузман Аримонский не был ни трусом, ни глупцом. Этот человек улыбался в кольце клинков и враждебных взглядов.
- Всегда так получается, - спокойно заметил он, глядя прямо на своего нанимателя. Герцог Уртэ с каменным лицом ничего не ответил. - В конце концов это я стал жертвой, а не человек, убивший моего брата. Но мне все же любопытно, - продолжал он, обращая смелый, лишенный какой-либо почтительности взор на правительницу Арбонны, - как это мне сегодня ночью удалось использовать десять коранов моего господина герцога Миравальского без его ведома.
"Слабое звено, - подумал Блэз, лихорадочно перебирая в уме варианты. - Он утянет Уртэ за собой". Но он снова недооценил арбоннцев.
- Для меня это очень печальное обстоятельство, - сказал эн Уртэ де Мираваль, и его низкий голос выражал глубокое сожаление. - Я захотел испытать верность и осторожность моих коранов и предпочел не предупреждать их о планах Кузмана и не разрушать его заговора. Должен с сожалением сказать, что десять из них действительно поддались на его неоспоримо убедительные уговоры. Они и сами ненавидели этого гораутского корана, который убил пятерых их товарищей год назад во время одного прискорбного инцидента. Они согласились помочь в этом ужасном деянии.
- Тогда эти люди тоже должны быть наказаны, - обратился Массена Делонги к графине, качая головой, словно сожалея об этих последних разоблачениях пороков мира, этого зла, которое так нагло процветает среди добрых и честных людей.
Кузман Аримондский продолжал улыбаться, как видел Блэз, ужасной улыбкой полного понимания.
- Они уже наказаны, - коротко ответил Уртэ. - Они мертвы.
И Блэз понял, что канцлер действительно победил в конце концов. Учитывая то, что его единственной целью было взять под контроль последствия, спасти графиню от необходимости бороться со смертельной враждой между Миравалем и Талаиром в самый рискованный для Арбонны период, ему это почти наверняка удалось. Он снова повернулся к Рюделю и увидел, что его друг с невольным восхищением смотрит на скромного канцлера Арбонны.
Блэз импульсивно повернулся снова к двери, к скамье, где сидела Розала, и прочел, почти не удивившись, то же самое циничное понимание на ее лице. Она всегда все схватывала на лету. Слишком просто было сначала рассматривать ее только как женщину, выбранную в жены его старшему брату, и не понять, как она умна. Но бывали моменты, даже в те редкие, короткие промежутки времени, когда он жил дома, когда Блэз вынужден был напоминать себе, чья Розала дочь и что любой ребенок Кадара де Саварика должен знать кое-что о положении в мире. Думая об этом, он сделал к ней несколько шагов. Розала была последней и по-настоящему самой большой загадкой этой ночи.
С новым удивлением он увидел, что Синь де Барбентайн тоже повернулась, улыбнулась Розале, а потом села рядом с ней на скамью. Графиня Арбоннская взяла руки его невестки в свои.
- Ты думала, что спасаешь человеку жизнь, не так ли? - спросила она. Голос ее звучал тихо, но Блэз, подходя ближе, сосредоточил внимание на этих двоих и поэтому услышал. За его спиной канцлер отдавал приказ связать аримондца.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [ 17 ] 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.