read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


-- Выделим вам отдельную комнату. Только, к сожалению, в аварийном
фонде.
-- В каком угодно!
Душа продрогшая о крыше не думает: ей стены нужны. Ей от глаз-сосулек
укрыться нужно, и если при этом сверху капает -- пусть себе капает. Главное,
стены есть. Есть, где отплакаться.
Отплакалась Нонна Юрьевна с огромным удовольствием и большим
облегчением: даже улыбаться начала. А как слезки высохли, так и сверху
полило: дождь начался и без всяких препон комнаты ее собственной достиг. Все
тазы и все кастрюли переполнил и породил в почти безмятежной голове Нонны
Юрьевны мысли вполне практического направления.
Однако направление это, как выяснилось, в тупик вело:
-- На ремонт все лимиты исчерпаны.
-- Но у меня протекает потолок. Просто как душ, знаете.
Улыбнулись покровительственно:
-- То не потолок протекает, то крыша. Потолок течь не может, он для
другого приспособлен. А крыша, она, конечно, может. Все правильно, в будущем
году ставим вас на очередь.
-- Но послушайте, пожалуйста, там же совершенно невозможно жить. Там с
потолка ручьем течет вода и...
-- А мы вас насчет аварийного состояния предупреждали, у нас и
документик имеется на этот счет. Так что сами вы во всем виноваты.
Вот так и перестал человек улыбаться: не до улыбок тут, когда в комнате
-- собственной, выстраданной, вымечтанной и выплаканной! -- в комнате этой
опята растут. Хоть соли их и грузи бочками в прекрасный город Ленинград.
Маме.
Но повезло. Правда, втайне Нонна Юрьевна считала себя счастливой и
поэтому даже не удивилась везению. Просто встретился ей у этого лишенного
лимитов тупика некий очень приветливый гражданин. Лысый и великодушный, как
древний римлянин.
-- Эка невидаль, что текет. Покроем!
И покрыл. Так покрыл, что хоть святых выноси. Но и к этому способу
общения Нонна Юрьевна как-то уже притерпелась. И даже научилась не краснеть.
-- У меня бригада -- ух, работает за двух, жрет за трех, а пьет, сколь
поднесут. Так что готовь бутылку для заключения трудового соглашения.
Спиралью от древнего римлянина несло -- комары замертво падали. Оно,
конечно, правильно: человечество по спирали развивается, но эта, конкретная,
такой пахучей была, что Нонна Юрьевна на всякий случай переспросила:
-- Какую бутылку, говорите?
-- Натуральную-минеральную, раскудри ее в колдобину и распудри в
порошок!..
Пока Нонна Юрьевна за натуральной бегала, гражданин древний римлянин на
носках к пустырю припустил:
-- Есть шабашка, мужики, раскудрить вашу, распудрить. Дуру какую-то бог
нанес: хата у нее текет. Дык мы ее пол-литрами покроем, родимую.
По-фронтовому, в три наката. Чтоб и не капала, зараза, на хорошего
человека!..
День тот в смысле просветления душ с утра не задался, и мужики были
злыми. Пока Черенок насчет шабашки колбасился, землю на пустыре для
какого-то туманного назначения перелопачивали и цапались:
-- Ты стенку-то оглаживай. Оглаживай, говорят тебе!
-- А чего ее оглаживать? Не баба.
-- А того, что осыплется, вот чего!
-- Ну, и хрен с ней, с осыпленной. Ты бы, Егор, заместо указаний в
смыслах оглаживания данной канавы домой бы смотался и супругу бы законную
огладил бы на пару рубликов. И природа бы нам за это улыбнулась.
Промолчал Егор. Хмуро стенку свою оглаживал, землю со дна выгребал. Но
хоть и оглаживал по привычке и выгребал по аккуратности, а той легкости,
запоя того рабочего, что двигал им когда-то мимо перекуров да переболтов,
восторга того неистового перед делом рук своих он уже не испытывал. Давно не
испытывал и делал ровнехонько настолько, чтоб наряд закрыли, даже если и с
руганью.
А молчал он потому, что после того случая с враньем про неизвестного
мужика, который утек из местного населения с якобы одолженными ему рублями,
после Харитининых слез да Колькиных глаз зарекся он копеечку из дому брать.
Сам себе слово такое дал и даже перекрестился тайком, хотя в бога не
веровал. И пока держался. Держался за слово свое да за тайное крестное знаме
ние, как за последний спасательный круг.
Ну, а тут Черепок прибежал и вестью радостной огорошил. Насчет крыши,
что над дурой девкой так вовремя протекла.
-- Шабаш, мужики!
Враз пошабашили. Обрадовались, лопаты в канаву покидали и к речке
ударились: умыться. А умывшись, подались заключать трудовое соглашение,
заранее ощущая в животах волнующую пустоту.
Издали еще Егор пятистеночку эту угадал: половина шифером крыта,
половина травой заросла и их, стало быть, теперь касалась. Сруб глазом
окинул: гнилью, однако, еще не тронуло сруб-то, и при умелом топоре да
добром взгляде обновить домишко этот труда особого не составляло. Крышу
перекрыть да полы перестелить, и вся недолга.
Это он думал так, плотницким глазом работу прикидывая. Думал да
помалкивал, потому что это не просто работа была, а шабашка, и говорить об
истинном размере труда тут не приходилось. Тут полагалось раздувать любое
хозяйское упущение до масштаба бедствия, пугать полагалось и стричь с испугу
этого дикую шабашскую деньгу. Не учитываемый ни государством, ни
бухгалтерией, ни фининспекцией, ни даже женами мужской подспудный доход.
А еще он подумал, что надо бы крыльцо поправить и косяки заменить. И
навес над крыльцом надо бы уделать по-людски и... И тут дверь кособокая
распахнулась, и Черепок сказал радостно:
-- Бригада-ух! Здравствуй, хозяйка, кажи неудобства, раскудрить их...
-- Здравствуйте,-- очень приветливо сказала хозяйка.-- Проходите,
пожалуйста.
Все прошли, а Егор на крыльце застрял. В полном онемении: Нонна
Юрьевна. Это к ней тогда Колька прибежал -- к ней, не к родимой матери.
Пластинки слушал: голос, говорит, как у слона...
Затоптался Егор -- и в хату не шел и бежать не решался. И совестно ему
было, что в такой компании в дом ее вваливается, да с таким делом, и
думалось где-то, что хорошо еще, он в плотницкой работе соображение имеет.
-- Егор Савельич, что же вы не проходите?
Узнала, значит. Вздохнул Егор, сдернул с головы кепку и шагнул в
прогнившие сени.
Натуральную трескали. Под какого-то малька в томате, что ныне важно
именовался частиком. Филя палец оттопыривал:
-- Сколько их, земных неудобств, или, сказать, неудовольствий: кто
счесть может? Мы можем, рабочие люди. Потому как всякое неудобство и
неудовольствие жизни через наши руки проходит. Ну, а что руки пощупали, того
и голова не забудет: так, что ли, молодая хозяюшка? Хе-хе. Так что выпьем,
граждане-друзья-товарищи, за наши рабочие руки. За поильцев наших и частично
кормильцев.
Черепок молча пил. Обрушивал стакан в самый зев, крякал оглушительно и
рукавом утирался. Доволен был. Очень он был доволен: редкая шабашка
попалась. Дура дурой, видать.
Но Егор пить не стал.
-- Благодарствую на угощении.-- И кружку отодвинул.
-- Что же вы так категорически отказываетесь, Егор Савельич?
-- Рано,-- сказал.
И на Филю -- тот уже второй раз мизинец оттопыривать примеривался,-- на
Филю в упор посмотрел. И добавил:
-- За руки рабочие выпить -- это мы можем. Это с полным нашим уважением.
Только где они, руки эти? Может, мои это руки? Нет, не мои. Твои, может, или
Черепка? Нет, не ваши. Шабашники мы, а не рабочие. Шабашники. И тут не
радоваться надо вовсе, а слезой горючей умываться. Слезой умываться от стыда
и позора.
Нонна Юрьевна так смотрела, что глаза у нее стали аккурат в очковины
размером. Филя лоб хмурил, соображая. А Черепок... Ну, Черепок, он Черепок и
есть: второй стакашек в прорву свою вылил и рукавчиком закусил.
-- Осуждаешь, значит? -- спросил наконец Филя и рассмеялся, но не от
веселья, а от несогласия.-- Вот, товарищ учительница, вот, товарищ
представитель передовой нашей интеллигенции, какая, значит, у нас здоровая
самокритика. И действует она ядовито. До первого стаканчика. А после данного
стаканчика самокритику мы забываем, и начинается у нас одна сплошная
критика, Что скажешь, бывший рабочий человек Егор Полушкин? Испугалась вдруг
Нонна Юрьевна. Чего испугалась, понял Егор, а только увидел: испугалась. И
заулыбалась торопливо, и глазками заморгала, и захлопотала, себя даже
маленько роняя:
-- Закусывайте, товарищи, закусывайте. Наливайте, пожалуйста, наливайте.
Егор Савельич, очень я вас прошу, выпейте рюмочку, пожалуйста.
Посмотрел на нее Егор. И столько тоски в глазах его было, столько боли
и горечи, что у Нонны Юрьевны аж в горле что-то булькнуло. Как у Черепка
после стаканчиков.
-- Выпить мне очень даже хочется, Нонна Юрьевна, учителка дорогая. И пью
я теперь, когда случай выйдет. И если б вдруг тыщу рублей нашел -- все бы,
наверно, враз и пропил. Пока бы не помер, все бы пил и пил и других бы
угощал. Пейте, говорил бы, гости дорогие, пока совесть наша в вине не
захлебнется.
-- Ну, дык, найди,-- сказал вдруг Черепок.-- Найди, раскудрить ее, эту
тыщу.
Глянул Егор на Нонну Юрьевну, глаз ее перепуганный уловил, руки
задрожавшие и все понял. Понял и, взяв кружечку отодвинутую, сказал:
-- Позвольте за здоровье ваше, Нонна Юрьевна. И за счастье тоже,
конечно.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [ 17 ] 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.