read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



Биаррице. Было уже поздно отвести удар. Ты не могла простить ей этого
брака, ты кипела неукротимой злобой, как будто прорвалась вся твоя
подавленная ненависть к Маринетте. Ты знать не желала ее мужа, этого, как
ты говорила, негодяя, хотя он был самым обыкновенным человеком, каких
очень много на белом свете. Но ведь он совершил великое преступление:
лишил наших детей богатого наследства, которым, кстати сказать, он и не
воспользовался, так как большая часть состояния досталась племянникам
барона Филипс.
Но ведь ты никогда не рассуждаешь, и ты чернила этого "преступника" без
зазрения совести. Право, никогда я не встречал человека столь искренне
несправедливого, как ты. На исповеди ты, наверно, каешься в каких-нибудь
мелких грешках, не замечая того, что вся твоя жизнь - сплошное нарушение
всех евангельских заповедей. Тебе ничего не стоит нагромоздить целую кучу
ложных доводов, чтобы уничтожить ненавистного тебе врага. Ты никогда не
видела мужа своей сестры, ровно ничего о нем не знала, но убежденно
говорила о нем: "В Биаррице Маринетта попала в сети и стала жертвой
какого-то проходимца, просто-напросто альфонса, промышляющего в отелях".
Когда бедняжка умерла от родов (ах, не хочется мне судить тебя так
жестоко, как ты судила меня после смерти Мари!), - мало сказать, что ты не
проявляла никакого горя, ты как будто торжествовала: "Ну, что, я была
права? Так и должно было кончиться, она сама шла навстречу своей
гибели..." А тебе, конечно, не в чем себя упрекнуть: ты выполнила свой
долг. Несчастная Маринетта знала, что родные всегда примут ее с
распростертыми объятиями, что ее ждут, стоит ей только подать знак. И по
крайней мере ты можешь сказать, положа руку на сердце: "Я не была ее
сообщницей". Тебе, оказывается, дорого стоило сохранять твердость. Но ведь
бывают случаи, когда надо принудить свое сердце замолчать.
Нет, я не стану корить тебя. Я даже готов признать, что ты была добра к
маленькому Люку, сыну Маринетты, и приняла в нем участие, когда уже не
было в живых твоей матери, которая до самой смерти заботилась о нем. Ты
брала его к себе на летние каникулы, а раз в год, зимой, ездила навещать
его - он учился в пансионе в окрестностях Байонны. Ты говорила: "Я
исполняю свой долг, раз его отец не желает заботиться о сыне".
Я никогда тебе не рассказывал, что в сентябре 1914 года видел в Бордо
отца нашего Люка. Я все пытался тогда достать себе сейф в банке, но все
сейфы разобрали люди, бежавшие из Парижа. Наконец, дирекция Лионского
кредита сообщила мне, что один из клиентов банка возвращается в Париж и,
может быть, согласится уступить мне свой сейф. Когда мне назвали фамилию
этого клиента, я понял, что речь идет об отце Люка. Не думай, он совсем не
чудовище, каким ты себе его представляешь. Самый обыкновенный человек.
Возраст - тридцать восемь лет, вид изнуренный, глаза блуждающие, и
несомненно все время терзается страхом, что его возьмут в армию. Как он не
похож на того молодого человека, которого я видел четырнадцать лет назад
на похоронах Маринетты и потом имел с ним деловой разговор. Он говорил со
мной совершенно откровенно. Оказывается, у него есть сожительница -
по-видимому, женщина недостойная, ибо он хотел избавить Люка от общения с
ней. И, желая сыну добра, он отдал его бабушке, мадам Фондодеж. Бедная моя
Иза, если б ты и наши дети знали, что я предлагал в тот день этому
человеку! Теперь-то я могу тебе рассказать. Я хотел, чтобы сейф он оставил
за собой, а мне выдал бы доверенность. Тогда все мое состояние в наличных
деньгах и в ценных бумагах хранилось бы в этом сейфе вместе с документом,
свидетельствующим, что все это принадлежит Люку. Пока я жив, отец Люка не
имел бы доступа к сейфу. Но после моей смерти он стал бы полным его
владельцем, о чем вы ровно ничего бы не знали...
Разумеется, я бы отдал таким образом в руки этого человека свою судьбу
и все свое состояние. Вот до чего я вас тогда ненавидел! И что ж! Он не
согласился на такую сделку. Не посмел! Заговорил о своей чести!
Как же я мог дойти до такого безумия?! К тому времени детям было уже
под тридцать лет, Женевьева была замужем, а Гюбер женат; оба окончательно
и бесповоротно оказались на твоей стороне и во всех возможных случаях -
против меня. Вы действовали исподтишка, я стал для вас врагом. А ведь ты с
ними обоими, особенно с Женевьевой, - не очень-то ладила. Ты упрекала
дочь, что она всегда оставляет тебя одну, ни в чем у тебя не спрашивает
совета, все делает по-своему; но как только дело касалось меня, согласие
восстанавливалось - вы выступали единым фронтом. Все, впрочем, шло под
сурдинку, за исключением торжественных моментов жизни; так, например, у
нас происходили ужаснейшие баталии, когда пришла пора женить Гюбера и
выдавать замуж Женевьеву. Ни тому, ни другому я не желал дать в в руки
наличный капитал, а решил назначить им ежегодную ренту. Родителям жениха
моей дочери и невесты моего сына я отказался сообщить, каково мое
состояние, из чего оно состоит, где хранится. И я держался твердо, я
выиграл сражение, меня поддерживала ненависть, да, ненависть, а кроме того
- любовь, моя любовь к маленькому Люку. Родители моего будущего зятя и
будущей снохи скрепя сердце согласились на все: они не сомневались, что в
кубышке у меня огромная сумма. Но мое молчание вас тревожило. Вы пытались
выведать тайну. Женевьева иной раз принималась ластиться ко мне. Ах, какая
неуклюжая дипломатия! Деревенщина! Я уж издали слышал, как она тяжело
шагает, волоча деревянные башмаки. И я частенько говорил ей: "После моей
смерти вы меня будете благословлять". Конечно, я говорил это забавы ради:
хотелось поглядеть, как вы все всполошитесь, как у вас глаза заблестят от
алчности. Ведь Женевьева передавала тебе эти волшебные слова. Вся родня
млела от восторга. А я в это время старался найти такую уловку, чтоб
оставить вам лишь то, что невозможно было утаить. Я думал только о
маленьком Люке. Мне даже пришла в голову мысль заложить землю...

И все-таки однажды я попался и принял ваши кривляния за чистую монету -
это было после смерти Мари, в том же году. Я расхворался. По некоторым
симптомам можно было предположить, что у меня та же болезнь, которая
унесла нашу девочку. Я терпеть не могу лечиться, не выношу докторов и
лекарств. Но ты до тех пор приставала ко мне, пока я, смирившись, не
согласился лечь в постель и вызвать Арнозана.
Ты ухаживала за мной усердно, это уж само собой разумеется, и, видимо,
даже волновалась за меня; а порой, когда ты спрашивала, как я себя
чувствую, в твоем голосе звучала глубокая тревога. Ты щупала мне лоб, как
больным детям, ты пожелала, чтоб тебе стелили постель в моей комнате. Если
ночью я метался в жару, ты вставала и давала мне пить. "Кажется, она
дорожит мной, - думал я, - кто бы поверил!.. Может быть, из-за того, что я
"хорошо зарабатываю"? Но нет, деньги сами по себе не доставляют ей
радости... А может быть, она боится, как бы после моей смерти не
пошатнулось положение наших детей? Вот это правдоподобное объяснение". Но
оказалось, что я не угадал.
Когда Арнозан осмотрел меня, ты вышла с ним на веранду, и я слышал ваш
разговор - от волнения ты позабыла об осторожности, как это частенько
бывает с тобой, и раскаты твоего голоса долетали до меня:
- Ради бога, доктор, говорите всем, что Мари умерла от брюшного тифа. А
то ведь, знаете, у меня два брата умерли, бедняжки, от чахотки, и теперь
по городу пошли слухи, будто и Мари умерла от той же болезни. Люди так
злы! Покоя от них нет. Я очень боюсь, как бы мужнина болезнь не отозвалась
на судьбе Женевьевы и Гюбера. Если он тяжело болен, опять начнутся
неприятные толки. Он ужасно меня напугал; несколько дней я просто была
сама не своя, все думала о своих несчастных детях. Вы же знаете, доктор,
что у него в молодости, еще до женитьбы, одно легкое тоже было задето. Это
стало известно, - у нас ведь все и про всех знают, сплетников ужасно
интересуют чужие неприятности! Даже если б мой муж умер от какой-нибудь
эпидемической болезни, никто бы этому не поверил, ведь не верят же, что
наша Мари умерла от тифа! И бедным моим детям пришлось бы за это
поплатиться. Я, знаете, так злилась на него, - не хочет лечиться, не
желает лечь в постель, да и все тут! Как будто это касается только его
одного! Да что ему другие, он о других никогда не думает, даже о
собственных своих детях не беспокоится!.. Нет, нет, доктор, такому
человеку, как вы, трудно поверить, что существуют люди, подобные моему
супругу. Вы ведь такой же, как аббат Ардуэн, - вы не верите, что на свете
есть зло.
Я смеялся в одиночестве, лежа на одре болезни, и, возвратившись, ты
спросила меня, чему я смеюсь. Я ответил словами, которые у нас с тобой в
большом ходу:
- "Да так, ничему. - Чему ты смеешься? - Ничему. - О чем ты думаешь? -
Ни о чем".



10
Снова принимаюсь за свои записи, - после тяжелого припадка, почти месяц
продержавшего меня в вашей власти. Как только болезнь обезоруживает меня,
вы все уже тут как тут, вся семейка смыкает свои ряды и, расположившись у
моей постели, зорко следит за мной.
В прошлое воскресенье пожаловал Фили, чтобы посидеть со мной, составить
мне компанию. Было жарко, душно, я отвечал односложно на его любезные
речи, мысли у меня путались, я задремал... Долго ли я спал? Не могу
сказать. Разбудил меня звук его голоса. Я увидел в полумраке, что он весь
подобрался, насторожился. Глаза у этого молодого волка блестели. На руке
выше часов он носил еще золотую цепочку. Рубашка была расстегнута на
худенькой, мальчишеской груди. Я снова задремал. Проснулся я от скрипа
башмаков, чуть-чуть открыл глаза и стал наблюдать за ним из-под опущенных
ресниц. Он принялся ощупывать мой пиджак, где у меня во внутреннем кармане
лежал бумажник. Сердце у меня бешено колотилось, но я усилием воли
заставил себя лежать неподвижно. Уж не догадался ли он? Почему-то вернулся
на свое место.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [ 17 ] 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.