read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



- Это чудовищно, - прошептал Элий.
- Ты сказал, что готов убивать на арене. Что же ты теперь возмущаешься?
С потолка тем временем текли уже целые струи воды. Элий поднял голову. Его раздражала эта непрерывная капель. Его сегодня все раздражало.
- Но разве я могу быть равнодушен к чужой боли? Освободи его!
- Невозможно. - Лицо Шидурху-хагана окаменело. Просить о чем-то каменного истукана немыслимо. Разве что намазать ему лицо киноварью. Вернее, кровью...
- Освободи его, я тебе приказываю! Или...
- Что - или? Ты меня убьешь? Нет, Элий, ты не можешь этого сделать. А вот он - может. И потому его я ни за что не отпущу. И помни, римлянин, я тоже рискую. Не меньше тебя. Собой и женой своей, прекрасной Гурбельджин-Гоа. Если он узнает, что я спустил с неба дух Вечерней звезды и запер его в теле несравненной Гурбельджин-Гоа, чьи щеки похожи на снег, политый кровью, нам обоим конец. И мне, и ей.
- Этот парень терпит каждодневную непрерывную пытку. Подумай об этом.
- Что тут думать? Я ошибся. Каждый может ошибиться. Как ты... Когда пошел в Нисибис.
Слово "Нисибис" всякий раз вызывало взрыв почти физической боли. И с годами она не слабела. Наверное, такую же боль испытывает Всеслав.
- Ты лжешь, Шидурху. Это не ошибка. Так ошибиться нельзя. Ты сделал это намеренно. Ты нарочно оставил душу Всеслава в теле. Ты знал с самого начала, как все будет.
Шидурху не стал оправдываться.
- Конечно знал. Как же еще мне было пленить Сульде? Из мертвого тела его дух тут же ускользнет. А так его душа переплелась с человеческой и оказалась намертво прикованной к телу. Что-то вроде двойного капкана. Только я могу создать такое, - он засмеялся и, обернувшись пестрым змеем, заскользил по полу атрия. - И не надо хвататься за меч. В облике змея я неуязвим. А от тебя подобной сентиментальности я не ожидал. Одна смерть, одна душа - разве это малая цена за неначавшуюся войну? За десятки неначавшихся войн? Продержись год, сделай так, чтобы Сульде не ускользнул. Тогда целый год нигде не будет войн, и ворота Двуликого Януса закроются навсегда. Ты ведь этого хотел! Почему ты так переживаешь? Люди власти считают жизни и души на тысячи. Научись и ты этому счету...
Элий схватил змея и поднял над головой, сдавливая двумя руками. Змей распахнул влажную розовую пасть, раздвоенный язык рванулся наружу. Зубы были остры. И Элий знал, что они ядовиты. Змей хлестнул хвостом - ощутимый удар пришелся по ребрам. Гладиатор пошатнулся и едва не упал, поскользнувшись на мокром полу. Но змея не выпустил.
- Зря... - прохрипел змей. - Все р-р-равно не убьешь. Я всего лишь выполнил уговор. Взял деньги и исполнил желание.
- Ты лжешь, Шидурху! - Элий еще сильнее сдавил пальцы. Силы бы достало и камень расплющить. Но змей лишь раскрывал и закрывал рот. И издавал какие-то сиплые звуки. Смеялся? Это хихиканье привело Элия в ярость. - Я просто рассказал тебе о своей мечте! Всего лишь рассказал! Ты украл у меня деньги. Никакого уговора не было! Вспомни! Не было уговора! Ты сам отыскал меня и сказал, что я должен сражаться на арене, и тогда мое желание исполнится! Ты сказал, что Сульде будет прикован к арене моей волей. Я должен стать гладиатором - и этого достаточно. Ты солгал! Ты ничего не сказал про Всеслава! Ты сделал эту подлянку без меня и не для меня. - Он опять тряхнул змея. - И не для Рима! Ты спасаешь себя и свое царство от Чингисхана и его бесчисленных кочевников с помощью меня и этого мальчишки. Пока мы деремся, Чингис не воюет.
- Каждый защищается, как умеет. Тебе-то что? Да, я спасаю мое царство Си-Ся... Какое мне дело до надменного Рима? Но ты вместе со мной спасаешь Рим. И что тут такого плохого?
- Боль Всеслава.
- Ты же гладиатор, Элий. А орешь, как весталка, которую изнасиловали.
Элий отшвырнул змея в угол. В следующую секунду его уже не было в атрии. В раскрытую дверь летел снег.

VI

Иэра стояла на коленях возле бассейна в своем атрии. Стеклянный потолок был убран, и в атрий беспрепятственно падал снег - мягкий, пушистый. Он шел сплошной пеленой и укутывал скульптуры в мягкие одеяла, он ровным покровом ложился на пол и пушистыми горками плавал на воде. Иэра водила пальцем меж крошечных белых сугробов и улыбалась.
- ...Гурбельджин-Гоа, - едва слышно шептала темная вода в бассейне. - Женщина с румянцем, похожим на кровь, пролитую на свежевыпавший снег. В ней заключен свет звезды Любви.
- Гурбельджин-Гоа, - повторила Иэра. - И кровь на снегу... Это не твой бой, Элий. Сожалею, но Сульде предназначен не для тебя.


ГЛАВА XII
Игры в Северной Пальмире
(продолжение)

"Напрасно сенатор Флакк ищет сторонников. Рим отныне един. А сенатор
Флакк может создать оппозицию из своей единственной персоны".

"Предатели и клеветники, покидая Рим, бегут в Альбион".

"Завтра Фавналии, праздник сельского Фавна".

"Все жители Вечного города должны сдать не меньше фунта меди на
завершение статуи Геркулеса. Прием меди производится у спуска Победы1".

"Акта диурна", канун Ид февраля2

I

Накануне Элий получил странное письмо.
"Завтра в восемь утра жду тебя в доме трех елей на Яблоневой улице. Бери с собой Корда. Дом с резным крылечком".
И все. Ни подписи. Ни объяснения. Но почерк был хорошо знаком. Почерк Квинта. Верный фрументарий уж пять дней как пропал, оставив невразумительное письмо, и вот наконец объявился. Неведомо, сильно ли на Элия подействовало изгнание, но вот что Квинт сделался не похож на себя прежнего - это точно.
Теперь, следуя указаниям, Элий и Корд пробирались по узкой тропинке в снегу. Месяц лютень выдался в этом году и в самом деле лютым. Деревья были изукрашены инеем, все стены в белой изморози, на стеклах разрослись белые разлапистые ветви.
Дом стоял на отшибе - черный, укрытый шапкой снега, за тесовым забором. То есть половина дома была за забором, а половина выставлялась наружу, никак не укрытая, - видать, хозяин летом начал возводить забор, да не закончил. Все окна были темными. Пес, выскочивший из будки, загромыхал цепью и залился отчаянным лаем. Но на вой и лай никто в доме не обратил внимания. Элий вытащил из-под лисьей шубы листок с адресом и при свете фонаря перечитал.
- Это точно здесь? - спросил Корд, пританцовывая, - ноги его в тонких кожаных сапогах мерзли.
- Похоже.
Элий опасливо покосился на беснующегося кобеля, но к двери подошел и постучал. Никакого ответа. Дом спал непробудным сном, увязнув в белых, сахарно искрящихся сугробах.
- Рано прибыли, - сказал Корд. - Может, что перепутали?
- Перепутали? Что мы могли перепутать? - Элий вновь изо всей силы грохнул в дверь.
В этот раз в двух окнах вспыхнул свет. Внутри послышалась какая-то возня, загрохотало опрокинутое ведро, кто-то ругнулся, и дверь распахнулась. На пороге вместо Квинта появился здоровенный мужик раза в полтора шире Элия в плечах. Он был в одних полосатых синих с белым портах и босиком. Мускулистые его плечи и грудь равномерно перетекали в объемистый живот. Огромная башка казалась еще больше от рыжеватых буйных кудрей, картофелина носа покоилась на пышных пшеничных усах. Мужик держал в руке электрический фонарь и светил в лицо гостям.
- Сократ! - изумился Элий, узнавая товарища по арене.
- Император? Хе... - только и сказал Сократ в ответ.
- Квинт здесь? - спросил Элий. От голого торса дородного богатыря в морозный воздух поднимался пар.
- Заходи! - Хозяин отступил в глубь дома.
Они миновали сени, в которых, как показалось Элию, кто-то стонал и ворочался ("Уж не слуги ли спят в таком холодном атрии?" - подивился римлянин), и прошли в жарко натопленную комнату.
Под потолком мирно горел светильник на три лампы, обвешанный рядами шелковой материи с бахромою. Посреди комнаты - широкий дубовый стол и вокруг него скамьи широкие, ладные. Печь, выложенная изразцами, еще с вечера не остыла, источала слабое тепло. Элий снял шапку и скинул шубу, оставшись в одной шерстяной белой тунике с длинными рукавами. Мужчине не положено носить тунику с длинными рукавами, но в этом климате приходится поступаться многими правилами. Корд тем временем скинул свой полушубок и жался к печке, радостно хлопал по ней ладонями, пританцовывая и подвывая.
- Квинт здесь? - повторил Элий свой вопрос.
- Погоди, - Сократ указал на скамью.
Элий сел. Тут же на столе явилась высоченная стеклянная голубоватая бутыль, наполненная прозрачной жидкостью. Элий, лишь глянув на нее, ощутил противное ныряние желудка. А Сократ уже ставил на стол глиняные обливные кружки и резал, прижимая к груди, краюху черного, сладко пахнущего хлеба.
- Это мое изобретение - сорокаградусная. Уже изрядно имеет поклонников во всех землях Новгородских, Московских и Киевских. - Сократ с нежностью погладил стеклянную бутыль. - Фрина! - крикнул он зычно. - Гости!
В соседней комнате за белой дверью послышалось какое-то шевеление, но никто не вышел.
- Фрина! - рыкнул хозяин громче.
Вышеозначенная дверь приоткрылась, и наружу высунулась всклокоченная голова, судя по обилию волос и отсутствию бороды, - женская.
- Гости! - рявкнул Сократ.
Голова скрылась за дверью, а шевеление усилилось. Хозяин тем временем наполнил до краев кружки прозрачной жидкостью. И уж, верно, собирался рыкнуть вновь, как дверь распахнулась, и в комнату вывалилась новоявленная Ксантиппа, неся тарелку с пирогами, глиняную крынку с квашеной капустой, в миске - морщинистые соленые огурчики.
- Будем! - сказал хозяин и опрокинул содержимое кружки себе в глотку разом.
Элий взял свою кружку, глотнул и задохнулся. Спешно схватил первое что попалось - попался пирог с капустой - и, давясь, заел. Корд тем временем, к изумлению Элия, выпил свою кружку до дна как ни в чем не бывало и захрустел капустою. Корд весь порозовел - щеки и нос, и даже лоб. Глаза заблестели. А Сократ уже вновь наполнял кружки. Увидев, что гость лишь пригубил, нахмурился и потребовал:
- До дна. Это ты в таверне можешь изображать питие, а тут изволь уважать обычай.
Элий покорился. И опрокинул огненную жидкость разом. Сразу же бросило в жар. Ног как будто не стало. Но ступни почему-то жгло. Как тогда на арене, когда Хлор махнул отточенным мечом. Тогда тоже он ощутил невыносимое жжение в отрубленных ступнях. Только сейчас не было боли. А на глазах почему-то выступили слезы, и дыхания не хватало. А хозяйская бутылка опять забулькала жидкостью, и кружки наполнились.
- Ну как, хороша, проклятая? - подмигнул ему Сократ повлажневшим глазом. - Диоген как выкушал три кружки, так сразу стал шелковым. Это тебе не фалерн или галльское слабенькое винцо, и далее не мед сыченый. Это - сила. Это - гладиатор среди всех веселящих сердце напитков.
- Где Квинт? - спросил вновь Элий, будто приход Квинта мог его спасти от опасного гостеприимства.
- Погоди! - опять остановил его Сократ и вновь рыкнул: - Матушка, горячего надобно!
Фрина уже гремела на кухне у плиты.
- Сейчас будет горячее, - сообщил хозяин.
Элий согласно кивнул - он уже не порывался ускользнуть из-за стола. Римлянин благодушно смотрел, как перед ним выросла миска горячей пушистой каши, и слушал, как Корд разглагольствует о том, что когда-то республиканский Рим тоже питался одною кашей и был вполне счастлив и достоин подражания.
Тут дверь в ту комнату, где недавно почивала Фрина, отворилась, и на пороге возник Квинт, с лицом снежно-белым, с полуприкрытыми глазами и спутанными прядями на лбу. Кроме полосатых, как у хозяина, и явно великоватых портов, на фрументарии ничего не было. Квинт скользнул невидяще взглядом по лицам гостей, сморщился, будто увидел что-то мерзкое, и шагнул к столу. На ощупь отыскал Элиеву кружку, благо она была полна, и опрокинул. После чего глаза его распахнулись, и он вполне осмысленно посмотрел на гостей.
- А, Элий! - Квинт растянул губы в улыбке. - Это здорово, что ты пришел. У меня к тебе дело срочное. Наиважнейшее дело... - Квинт странно ухмыльнулся. - Женюсь я. Свадьба завтра.
Элий решил, что ослышался.
- На ком женишься? На Фрине, что ль?
- Ты что? Фрина - это Сократа жена, - Квинт похлопал хозяина по плечу. - А я на сеструхе Платона женюсь, на Ольге.
- А другого времени ты выбрать не мог? - поинтересовался Элий.
- Чем время-то плохое? - спросил Сократ. - Время самое подходящее.
- Завтра день праздничный. Вдовы и разведенные женятся по праздникам.
- Для меня любое время подходящее, - тяжко вздохнул Квинт. - Иначе пропаду. - Он качнулся и ухватился за край стола, чтобы не упасть. - Э-эх, Элий, и сытно нам в изгнании, и крыша есть над головой, а тяжело... Так тяжело, что хоть волком вой. Мы верим, что Рим велик, и эта вера нас спасает и обманывает. Я даже не знаю, что хуже. То, что спасает, или то, что обманывает.
- Философ! - Элий с тоской посмотрел на пустую кружку и покачал головой.
- А всего тяжелее рядом с тобой, Элий. Одно меня радует. Чтобы за тобой идти, я свою порочную натуру переламываю, перекручиваю. И потому мои скромные достижения может быть не менее ценны, чем твои, огромные. Потому что я за них стократную цену плачу. А ты все даром берешь: тебе не надобно переламывать себя, ты поступаешь как душа велит. А я как бы против себя действую, руководствуясь знанием добра и зла. И твоим беспрекословным авторитетом. Это как у Сенеки: "Больше заслуга перед самим собой у того, кто победил дурные свойства своей натуры и не пришел, но прорвался к мудрости"1.
Сократ тем временем вновь наполнял кружку Элия огненной водой. Римлянин смотрел на нее отрешенно, будто то была чаша с соком цикуты, но в этот раз подносили ее не Сократу, а сам Сократ потчевал.
- Нет, свадьбу я не переживу, - прошептал Элий.
- Э, не печалься, парень, - похлопал его по плечу Сократ. - "Время человеческой жизни - миг; ее сущность - вечное течение; ощущение - смутно; строение всего тела - бренно; душа - неустойчива; судьба - загадочна; слава - недостоверна"2.
Элий не сразу сообразил, что хозяин процитировал Марка Аврелия.
- У меня и дома-то нет, - продолжал рассуждать Квинт. - Здесь все устроено будет. Наверху в светлице постель постелят. Уже и ржаные снопы для нее принесли. И ковры, и перины.
- Зачем ты сражаешься на арене? - спросил Сократ, не обращая внимания на Квинтову болтовню. - Ведь ты не любишь кровь.
- Не люблю, - согласился Элий.
- Я тоже не люблю. Вот Сенека любит кровь, а я - нет. Я пришел на арену, когда еще исполнялись желания. Но завалился на отборочных соревнованиях. Так и не довелось кого-нибудь осчастливить. А так хотелось! Все мы в молодости воображаем, что можем что-то сделать! Скажи-ка, Марк Аврелий, ты сумел?
Элий задумался и думал долго.
- Не знаю. Наверное, да. Кажется, я спас кому-то жизнь.
- Но чего-то главного не случилось, - угадал Сократ со свойственной ему проницательностью.
- Я хотел прекратить войны. Это было мое самое сокровенное желание. Я просил, чтобы ворота Двуликого Януса навсегда закрылись. Но не смог... Проиграл. - Элий вспомнил про Всеслава и содрогнулся. А ведь исполнилось в конце концов. Но как!
- Э, парень, опасные же у тебя желания! Хотя... - Сократ хитро прищурился, внимательно поглядел на гостя. - Сейчас, к примеру, мир повсюду. Даже странно, а? Все хотят драться, но не дерутся. Только обзываются, прямо вылитые дети.
Сократ вновь наполнил кружки. И вновь они выпили. Сократ был почти трезв. А Элий - напротив, пьян, как грек.
- Нет, не странно... - замотал головой римлянин. - Мир - потому что я дерусь. И буду драться вновь и вновь. Непрерывный бой. И с каждым поражением он слабеет... Пока только я могу его победить, а потом - каждый.
- Выходит, ты - можешь его победить... а я, к примеру, нет?
- Ты - нет... Пока. - Римлянин уронил голову на стол.
Сократ встряхнул Элия.
- Это почему же?
- Он еще очень силен... - Элий пьяно засмеялся. - Что ты со мной сделал, Сократ, а? Скажи, что ты со мной сделал? Я же солидный человек... разве можно так надираться... - Элий что-то хотел изобразить руками, но не сумел.
- Куда ты смотришь, Император? Вперед или назад?
- Вперед...
- Чтобы смотреть вперед, надо видеть, что впереди. А ты видишь? Мне думается, что ты, глядя в будущее, видишь только прошлое и цепляешься за прежнюю славу. Подумай, чем ты занят, Элий. Ты хочешь приручить войну. Зачем?
- Посадить тварь на цепь и не давать ей кусаться. Как пса - на цепь...
- А разве, - Сократ поднял палец и вновь повторил: - разве Рим тоже не сидел на цени? Уже много лет... Да что там лет - веками он сидел на золотой цепочке по воле богов. Задержанное в своем развитии общество - чем не мечта Платона? Ведь этот утверждал, что развитие - зло, а идеал - всегда в прошлом.
- Гесиод был того же мнения.
- Зато Платон написал по этому поводу огромный трактат. Итак, главное - остановить развитие, не дать изменяться никому и ни в чем. Разве не то же самое придумали боги для Рима? Империя не растет и не уменьшается... Пускай границы менялись за это время, не в этом суть... чуть-чуть туда, чуть-чуть сюда. Движение остановлено - вот в чем дело. Так или нет?
- Так...
- А я думаю, что Империя должна была расти дальше или полностью распасться, если бы развитие было по-прежнему естественным.
- Расти... Куда не ей еще расти?.. - спросил Элий. - Куда ж больше?
- Пока не захватит все земли.
- Такая Империя не сможет существовать.
- Почему? Почему ты так решил? Централизовать минимум, максимум самоуправления на местах - такова была всегда политика Рима. Но ей не хватало поддержки.
- Чьей?.. - не понял Элий. Сейчас он вообще плохо соображал. Все норовил уронить голову на стол. Но Сократ толкал его в плечо, и тогда Элий пробуждался.
- Поддержки экономики и технологии. Сейчас она есть и растет день ото дня. И значит, Империя тоже должна расти. Это и есть мечта Империи - покорить весь мир. Я говорю тебе это, я - Сократ, умнейший из людей.
Он наполнил кружки, и они выпили. Элию стало казаться, что он вновь бродит по берегу Стикса среди теней умерших. Бродит, но на ту сторону перейти не может.
- Ты не философ, Император, вот в чем дело. Иначе бы ты сразу заметил, что с Империей что-то не так. Любой властитель, явившись и набрав силу, мечтает захватить весь мир. Любая Империя, начав расширяться, стремится расширяться бесконечно. Империи возникают одна за другой. Александр Македонский пытался таковую создать - одна нация, одна культура... не вышло. И персы стремились, и Вавилон... Ну а про Рим мы и говорить не будем. Империи появляются, как пузыри на луже, и каждый пузырь стремится покрыть собой всю лужу. Но не выходит. И пузыри лопаются.
- Почему? - спросил Элий, едва ворочая языком.
- Да потому что лужа не хочет, - рассмеялся Сократ. - Лужа сопротивляется и стремится выплюнуть из себя сотни и тысячи пузырей. И соседние пузыри не хотят. Они чувствуют, мозжечком чувствуют, чем это для них кончится. И едва они начинают чувствовать жар, исходящий от Империи, они начинают ее уничтожать. Толпы варваров собираются под стенами, или толпы подонков раздирают мир изнутри. Или все кричат, что Империя примитивна и недостойна, нагла, самоуверенна. Неважно. Как только Империя имеет шанс стать мировой, ее сразу атакуют, причем атакуют со всех сторон. И стараются опрокинуть. Можно, конечно, защититься и создать уродливого монстра, который будет упреждать все удары, но такое чудовище раздавит самого себя. Пока что ни одна Империя не выдерживала напора. Но вновь и вновь какая-нибудь из них начинает расти и растет, растет... И если Рим сейчас не сможет захватить весь мир, то это сделает Чингисхан. Не сможет Чингисхан - явится кто-то другой, какой-нибудь Галл. Или Альбион войдет в силу... Или мы, словены... Но это будет повторяться вновь и вновь, и пузыри будут лопаться. Потом какой-нибудь сумасшедший решит сжечь половину мира, которая ему мешает господствовать над оставшейся половиной. Следом появится другой, такой же сумасшедший. Вариантов тут бесчисленное множество. Но цель всегда одна - единая Империя. Мировая.
- Зачем?
- А зачем человек живет и растет? Так и Империя растет...
Голова Элия сделалась тяжелой, как камень. Ему казалось, что это от странных слов Сократа она так тяжела. И он подпер голову руками, потому что шея не могла выдержать такой тяжести.
- Что ж, Риму вновь воевать теперь? - проговорил он глухо.
- Почему бы и нет? Что тебя пугает?
- Не люблю войну.
- И я не люблю. Но будет только одна Империя.
Подошел Платон и уселся за стол. Ему тоже налили кружку - полную, до краев.
- Об чем разговор? - спросил Платон.
- О Риме. О чем же еще может говорить Император?
- Если честно, не люблю я Рим, - заявил Платон.
- Это почему же? - Сократ наигранно удивился, хотя прекрасно знал воззрения друга.
- Да за то, что они так пережевывают все и хапают, хапают... Им далеко до моего идеального государства.
- А в чем твое идеальное государство идеально? Тем, что ты вывел стражу, как цыплят в инкубаторах, воспитал морально стойких чистых душой соглядатаев и палачей и даже про богов запретил рассказывать дурное? Или то, что правителей превратил в отдельное племя, у которых все общее - и деньги, и жены, и дети?
- Всяко лучше, чем Рим.
- Рим невинен! - объявил Сократ. - Как невинен волк, пожирающий ягненка. Это в генах каждой Империи - завоевывать и подчинять. И так - пока хватит сил.
- А Карфаген? - спросил Элий, поднимая отяжелевшую голову. - Даже римские историки не признают Третью Пуническую войну справедливой.
- Все это закономерно. Да, можно было не так нахрапом, не так кроваво... Но вопрос лишь методов - не цели. Цель одна - единая Мировая Империя.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [ 17 ] 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.