read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



дня пути к митрополиту был послан скорый гонец.
Феогносту сообщили о московском посольстве ввечеру. Он только что
разоблачился, порядком утомленный минувшим днем. Проповедь, литургия,
долгий обряд рукоположения новых священников; сверх того, пришлось венчать
сына великого киевского боярина, пожелавшего непременно венчаться у самого
митрополита русского... Было от чего и устать! Поэтому от известия о
послах князя Ивана он почти было отмахнулся. Приедут и приедут! Какая-то
новая затея владимирского князя, столь же наивная, видимо, как и его
бурное строительство на Москве. Перед сном, однако, обмыслив известие до
конца, Феогност задумался сугубо. Князь Иван посылал за благословеньем на
свое очередное строительство, обходясь без всякого благословения до сих
пор? А Гедимин той порою подводит ратную силу к границам Великого
Новгорода и Пскова, явно намереваясь принудить к покорности и подчинить
себе эти богатейшие русские грады? С кем же он, русский митрополит
Феогност? Да, да! С кем же он?! Хотя так, прямо, его еще не прошали ни
литовский, ни московский князья. Но вот уже близит и время вопроса!
Рокового вопроса! И решить его надобно теперь, до приезда послов
московских!
Феогност поворочался, уминая постель, натянул повыше перину. Подумав,
приподнялся, сам, не вызывая служки, задул свечу в высоком свечнике у
постели. Горница утонула в полумраке. Только жарко, подобно рдеющим
угольям догоревшего костра, продолжали сверкать в лампадном огне золото,
серебро и драгие каменья походной митрополичьей божницы да чуть видные
строгие очи икон греческого письма требовательно и властно глядели на него
из тьмы, сейчас, как никогда, напоминая окна, отверстые в тот, иной,
потусторонний мир, где несть снисхождения лукавствующим и суд господень
праведен и суров.
Теперь, когда явно приблизился закат Ромейской империи (Феогност
никогда, ни с кем не говорил об этом вслух, но про себя знал, что не
обманывается и конец близок), латиняне или турки одолеют империю - все
равно! И те и другие будут всеми способами уничтожать греческую церковь.
Некогда императоры вооруженной рукою усмиряли не в меру дерзких
православных соседей: ту же Болгарию, Сербию или Грузию... Теперь должно,
наоборот, искать сильного соседа, кто поднял бы затухающую звезду Византии
и силою земной власти, вооруженной рукою дружин, утвердил вновь сияние
веры православной, пусть и в иных землях, далеких от столицы Ромейской
державы!
У Литвы, как бы то ни было, есть силы спорить с Ордою, а у
владимирского князя - нет. И ныне, после того как в Орде одолели
мусульмане (и те же мусульмане грозно нависли над Константинополем, уже
почти отобрав Анатолию!), ныне связать судьбу православной церкви с
Залесьем - не значит ли заранее подчинить русскую православную церковь
исламу?! Феогност даже приподнялся в постели, впервые столь стройно
осознав и сложив эту мысль у себя в голове. Так что же, значит, надо
помогать Литве? А католики? Но что лучше: спорить с силою или, явно не
споря, подчинять постепенно эту силу духовному обаянию высокой культуры и
тем обрести в конце концов новую почву для освященного православия, грозно
стесняемого ныне и с Запада, и с Востока?
Он должен остаться здесь! Пусть не в Киеве, но хоть на Волыни! Он
должен положить преграду католикам и ежели не самого Гедимина, то детей
его обратить в православие! И тогда, быть может, столичный град Литвы-Руси
возникнет опять именно здесь, на здешних плодородных землях и удобных
путях: на Волыни ли, в Галичине или даже (он допустил и такое) в этом,
неудобном днесь для обитания, Киеве!
Князь Иван мог бы и не присылать своего посольства. Он, митрополит,
никогда не поедет на Москву. Феогност откинулся на алые тафтяные подушки,
казавшиеся во мраке почти черными. Смежил глаза. Решение его неизменно. Он
едет на Волынь и начнет оттоле обращать в православие Литву.

ГЛАВА 13
А утром явились московские послы. Ржали лошади, гомонили ездовые,
краснорожие дюжие молодцы носили кули, бочонки и тюки с разноличною
лопотью, скорой и обилием. Проносили устрашающе долгих вяленых осетров,
бочки сельдей и нежной лососины, копченые окорока и ушаты с топленым
маслом. Долгогривые мохнатые кони - дар великого князя митрополиту -
выстроились перед крыльцом, храпели, натягивая узорные, украшенные
серебряными прорезными пластинами, повода. Счетом вытаскивали из саней
кули с рожью, пшеницей и гречей. Бояре кланялись, подносили грамоты с
исчислением добра. Обилие (рожь, ячмень, гречу и пшеницу), оказывается,
везли столь долгие версты лишь потому, что это были первые поступления,
<осенний корм>, с новых митрополичьих волостей, устроенных и переданных
московским князем Феогносту. Впредь, поясняли бояре, митрополит волен за
обилие получать серебром или как ему любо, поскольку путь зело не близок и
везти хлеб оттоле сюда митрополиту станет накладно.
Прибыл киевский князь с боярами, затеивался пир. Феогност чувствовал,
что его словно засасывает и уже крутит, как щепку, тем паче что ни явно,
ни прикровенно на Москву его никто не звал, а посему некому и не на что
было сурово отмолвить, как он собирался о днесь, не на что было возразить,
незачем отрекаться от даров: от сукон, паволок, тонкого полотна, связок
бобров, соболей и лисиц, серебряного ковша с бирюзою и серебряной же
дарохранительницы, отделанной чернью и жемчугом.
От московитов говорил маститый боярин, осанистый, в пол-седой бороде,
по имени Михайло Терентьич, и говорил хорошо, себя не роняя, просто и
умно. После него говорил молодой боярин, Феофан. Этот рек с украсами,
приводя слова от писаний святых отец, и даже щегольнул греческим языком,
хоть и с варварским произношением. Почему-то именно это варварское
старательное произнесение слов родного ему языка нежданно умилило и
растрогало Феогноста.
С архимандритом Иоанном он имел ввечеру, после пиршества, долгую
беседу. Архимандрит знал греческий много основательнее боярина (впрочем, в
духовном сословии знание греческого было не в редкость на Руси), и с ним
Феогност чувствовал себя на равных, порою, даже забывая, что перед ним
как-никак русич, а не ученый грек.
Затея великого князя касалась архимандрита Иоанна кровно, ибо со
строительством церкви Спаса в московский Кремник окончательно переводилась
архимандрия из Данилова монастыря. Великий князь полагал, что должно
духовной власти быти вкупе с властью княжескою, а в делах духовных даже и
надстоять над нею, указуя и самому князю, егда ся уклонит в неправый путь.
Феогност слегка потупил глаза. Очень уж не вязалось сказанное здесь с
обликом и повадкою московского властителя, как он его сам увидел и
почувствовал. Архимандрит Иоанн, однако, говорил легко и прямо, не
смущаясь. Наружно был спокоен и прост. Не зазрил, явно, ни бедности палат
Феогностовых, ни скудости дворовой. На иконы митрополичьей божницы глянул
опытным глазом ценителя и слово изронил пристойное, обличавшее знатца
иконного, чем невольно польстил Феогносту. Иоанн, как оказалось, и сам был
из Киева, из лавры Печерской, и мог повестить митрополиту многое,
неведомое ему самому, о древней славе места сего. Лицо у Иоанна было
простое, доброе, без особых примет: встреться такой в рубище на дороге -
не отличишь от любого калики перехожего; глаза, когда вперял их в
собеседника, умные и живые не по летам.
По тому, что рассказывал архимандрит, выходило, что в Московском
княжестве порядок отменный, грабежа на дорогах нет и в помине, князь к
церкви прилежен, нравом строг, богобоязнен и нищелюбив. Что сожаления
достойная пря с Тверью, коей свидетелем был сам Феогност, ныне утишилась,
да и творилась-то она более по слову хана Узбека, чем по хотению самого
Ивана Данилыча. Князь прилежен книгам церковным и отнюдь не мыслит о себе
высоко, - тут Иоанн прямо и зорко взглянул в очи Феогноста, - но такожде,
как от малого семени великое древо произрастает, такожде и от малой Москвы
возможет проистечь град великий и земля пространная, ежели великое
княжение володимерское останет в роду князей московских, ведущих начало от
деда нынешнего властителя, святого великого князя Александра Невского, и
от прапрадеда, великого князя Всеволода, и от пращура их, Владимира
Мономаха, князя киевского!
Сказав это, московский архимандрит приостановился, как бы давая
Феогносту время продумать сказанное, и вновь, просто и серьезно поглядев
ему в глаза, продолжил:
- Не величаяся, не ровняя себя с Константином и град свой с древним
Византием, нынешним Цареградом, заложил Иван Данилыч церковь Иоанна
Лествичника в день памяти Константина и Елены, царей греческих, но токмо
ревнуя о потомках своих, дабы им, далеким, указать путь и крест, принять
который надлежит последующим нашему князю на рамена своя! Жизнь
человеческая кратка, и чтобы свершить великое, одной жизни никогда не
достанет. Ведомо тебе, яко кесари земли греческой из-за разномыслия
почасту губили начатое предшественниками своими! Ведомы и нам таковые
нестроенья в наших прежних князьях. Так пусть же и малый сей знак понудит
потомков вершить великое, мыслить не о себе токмо, но о земле всей и о
долготе жизни народной, проходящей века и века, а не токмо о своей бренной
и быстротечной жизни!
Феогност сдержал улыбку. Подумал, покачал головой. Все это мог
сказать любой из них и в любом ином граде владимирской земли! Почему же
вот здесь, на этих древних киевских землях, уже не мыслят так и о таком? И
даже те, кто, как этот вот архимандрит, сами родом отсюда, с Волыни и
Киева, уходят туда, во владимирские окраинные палестины? Он вздохнул,
улыбаться уже расхотелось. Еще раз обозрел временный свой покой... Зело
временный, тем паче что и он, Феогност, не мыслит долее оставаться в
Киеве! И с невольным уважением подумал ученый грек, что им там, на Москве,
действительно понадобилось благословение от него, русского митрополита,
благословение своему малому делу, которое они дерзают почесть великим,



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [ 17 ] 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.