read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



сладострастного содрогания -- и ужаса: что же это такое со
мной! как мне теперь глядеть в глаза Николаю Григорьевичу и
Клавдии Александровне!
Двор дачи, похожий на усадьбу, был большой. Справа от
въезда стояла пустая старая конюшня с сеновалом в надстройке,
потом длинный флигель для прислуги, соединенный с кухней, из-за
которой глядели березы и липы, слева, на твердой, бугристой
земле, просторно росли старые сосны, на лужайках между ними
поднимались гигантские шаги и качели, дальше, уже у стены леса,
была ровная крокетная площадка. Дом, тоже большой, стоял как
раз против въезда, за ним большое пространство занимало
смешение леса и сада с мрачно-величавой аллеей древних елей,
шедшей посреди этого смешения от заднего балкона к купальне на
пруду. И хозяева, одни или с гостями, сидели всегда на переднем
балконе, вдававшемся в дом и защищенном от солнца. В то
воскресное жаркое утро на этом балконе сидели только хозяйка и
Левицкий. Утро, как всегда при гостях, казалось особенно
праздничным, а гостей приехало много, и горничные, блестя
новыми платьями, то и дело прибегали по двору из кухни в дом и
из дома в кухню, где шла спешная работа к завтраку. Приехало
пятеро: темноликий, желчный писатель, всегда не в меру
серьезный и строгий, но страстный любитель всяких игр,
коротконогий и похожий на Сократа профессор, в пятьдесят лет
только что женившийся на своей двадцатилетней ученице и
приехавший вместе с ней, тоненькой блондинкой, очень нарядная
маленькая дама, прозванная Осой за свой рост и худобу, злость и
обидчивость, и Титов, которого Данилевский прозвал наглым
джентльменом. Теперь все гости, Валерия и сам Данилевский были
под соснами возле леса, в их сквозной тени, -- Данилевский
курил в кресле сигару, дети с писателем и женой профессора
носились на гигантских шагах, а профессор, Титов, Валерия и Оса
бегали, стучали молотками в крокетные шары, перекликались,
спорили, ссорились. И Левицкий с хозяйкой слушали их. Левицкий
пошел было туда -- Валерия тотчас прогнала его: "Тетя одна
чистит вишни, извольте идти помогать ей!" Он неловко улыбнулся,
постоял, посмотрел, как она, с молотком в руках, нагибается к
крокетному шару, как висит ее чесучовая юбка над тугими икрами
в тонких чулках палевого шелка, как полно и тяжело натягивают
ее груди прозрачную блузку, под которой сквозит загорелое тело
круглых плечей, кажущееся розоватым от розовых перемычек
сорочки, -- и побрел на балкон. Он был особенно жалок в это
утро, и хозяйка, как всегда, ровная, спокойная, ясная моложавым
лицом и взглядом чистых глаз, тоже слушая с тайной болью в
сердце голоса под соснами, искоса посматривала на него.
-- Теперь руки и не отмоешь, -- говорила она,
окровавленными пальцами запуская золоченую вилочку в вишню, --
а вы, Жорж, всегда умеете как-то особенно испачкаться... Милый,
отчего вы все в кителе, ведь жарко, могли бы отлично ходить в
одной рубашке с поясом. И не брились десять дней...
Он знал, что впалые щеки его заросли красноватой щетиной,
что он ужасно затаскал свой единственный белый китель, что
студенческие штаны его лоснятся и ботинки не чищены, знал, как
сутуло сидит он с своей узкой грудью и впалым животом, и
отвечал, краснея:
-- Правда, правда, Клавдия Александровна, я не брит, как
беглый каторжник, вообще совсем опустился, бессовестно
пользуясь вашей добротой, простите, Бога ради. Нынче же приведу
себя в порядок, тем более, что давным-давно пора мне в Москву,
я уж так загостился у вас, что всем глаза намозолил. Я твердо
решил завтра же ехать. Меня один товарищ зовет к себе в
Могилев, -- пишет, удивительно живописный город...
И нагнулся еще ниже над столом, услыхав с крокета
повелительный крик Титова на Валерию:
-- Нет, нет, сударыня, это не по правилам! Не умеете ножку
на шар ставить, бьете по ней молотком -- ваша вина. А два раза
крокировать не полагается...
За завтраком ему казалось, что все сидящие за столом
вселились в него, -- едят, говорят, острят и хохочут в нем.
После завтрака все пошли отдыхать в тени еловой аллеи, густо
усыпанной скользкими хвойными иголками, горничные потащили туда
ковры и подушки. Он прошел по жаркому двору к пустой конюшне,
поднялся по стенной лестнице на ее полутемный чердак, где
лежало старое сено, и повалился в него, стараясь что-то решить,
стал пристально смотреть, лежа на животе, на муху, которая
сидела на сене перед самыми его глазами и сперва быстро сучила
крест-накрест передними ножками, точно умывалась, а потом
как-то противоестественно, с усилием стала задирать задние.
Вдруг кто-то быстро вбежал на чердак, распахнул и запахнул
дверь, -- и, обернувшись, он увидал в свете слухового окна
Зойку. Она прыгнула к нему, утонула в сене и, задыхаясь,
зашептала, тоже лежа на животе и будто испуганно глядя ему в
глаза:
-- Жоржик, миленький, я что-то должна вам сказать --
страшно для вас интересное, замечательное!
-- Что такое, Зоечка? -- спросил он, приподнимаясь.
-- А вот увидите! Только сначала поцелуйте меня за это --
непременно!
И забила ногами по сену, обнажая полные ляжки.
-- Зоечка, -- начал он, не в силах от душевной
измученности удержать в себе болезненное умиление, -- Зоечка,
вы одна меня любите, и я вас тоже очень люблю... Но не надо, не
надо...
Она пуще забила ногами:
-- Надо, надо, непременно!
И упала головой ему на грудь. Он увидал под красным бантом
молодой блеск ее ореховых волос, услыхал их запах и прижался к
ним лицом. Вдруг она тихо и пронзительно вскрикнула "ай!" и
схватила себя за юбку сзади.
Он вскочил:
-- Что такое?
Она, упав головой в сено, зарыдала:
-- Меня что-то страшно укусило там... Посмотрите,
посмотрите скорее!
И откинула юбку на спину, сдернула с своего полного тела
панталончики:
-- Что там? Кровь?
-- Да ровно ничего нет, Зоечка!
-- Как нет? -- крикнула она, опять зарыдав. Подуйте,
подуйте, мне страшно больно!
И он, дунув, жадно поцеловал несколько раз в нежный холод
широкой полноты ее зада. Она вскочила в сумасшедшем восторге,
блестя глазами и слезами:
-- Обманула, обманула, обманула! И вот вам за это страшный
секрет: Титов дал ей отставку! Полную отставку! Мы с Гришкой
все слышали в гостиной: они идут по балкону, мы сели на пол за
креслами, а он ей и говорит, страшно оскорбительно: "Сударыня,
я не из тех, кого можно водить за нос. И притом я вас не люблю.
Полюблю, если заслужите, а пока никаких объяснений". Здорово?
Так ей и надо!
И, вскочив, кинулась в дверь и вниз по лестнице.
Он посмотрел ей вслед:
-- Я негодяй, которого мало повесить! -- сказал он громко,
еще чувствуя на своих губах ее тело.
Вечером в усадьбе было тихо, наступило успокоение, чувство
семейственности, -- гости в шесть часов уехали... Теплые
сумерки, лекарственный запах цветущих лип за кухней. Сладкий
запах дыма и кушаний из кухни, где готовят ужин. И мирное
счастье всего этого -- сумерек, запахов -- и все еще что-то
обещающая мука ее присутствия, ее существования возле него...
разрывающая душу мука любви к ней -- и ее беспощадное
равнодушие, отсутствие... Где она? Он сошел с переднего
балкона, слушая мерный, с промежутками, визг и скрип качелей
под соснами, прошел к ним -- да, это она. Он остановился,
глядя, как она широко летает вверх и вниз, все туже натягивая
веревки, силясь взлететь до последней высоты, и делает вид, что
не замечает его. С визгом колец жутко летит кверху, исчезает в
ветвях и, как подстреленная, стремительно несется вниз,
приседая и развевая подол. Вот бы поймать! Поймать и задушить,
изнасиловать!
-- Валерия Андреевна! Осторожнее!
Точно не слыша, наддает еще крепче...
За ужином на балконе, под горячей яркой лампой, смеялись
над гостями, спорили о них. Неестественно и зло смеялась и она,
жадно ела творог со сметаной, опять без единого взгляда в его
сторону. Одна Зойка молчала и все косилась на него, блестя
глазами, знающими что-то вместе с ним одним.
Все разошлись и легли рано, в, доме не осталось ни одного
огня. Всюду стало темно и мертво. Незаметно ускользнув тотчас
после ужина в свою комнату, дверь которой выходила на передний
балкон, он стал совать свое бельишко в свой заплечный мешок,



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [ 17 ] 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.